Veronika Grossman – эскорт для ведьмы: Тайна рубина Психеи (страница 3)
Что-то влажное и холодное громко засопело прямо в мое и без того больное ухо, затем резко уткнулось в щеку и фыркнуло. Я попытался оттолкнуть то, что так усердно старалось меня разбудить, но у меня этого не получилось.
– Гигантер, отвали! – невнятно пробубнил я и в очередной раз убедился, что без посторонней помощи даже глаза разодрать не в состоянии.
Как и любой нормальный человек, живущий на планете Земля, я периодически выпиваю, но так, чтобы переживать похмелье, да еще такое… Да Боже упаси! Но тут, видимо, что-то пошло не так… А значит, нужно разобраться в причине того, что именно заставило меня так нажраться.
Итак, что было два дня назад? О, а это я помню! Два дня назад мы с моей второй половиной грызлись, как кошка с собакой. А почему? А потому, что я в самой категорической форме заявил об отказе лететь во Францию. А зачем нам надо лететь во Францию? Ах да, у нас же свадьба! Вот оно! У нас свадьба ровно через неделю! Вернее, на тот момент оставалась ровно неделя. Но ведь не из-за этого я так… И, кстати, сколько времени прошло?
– А я вам, между прочим, говорила, что этот их "бильярд" добром не кончится, – послышался обиженный женский голос. – Но меня, как обычно, никто не слушал.
Господи, неужели моя совесть наконец-то дала о себе знать? Где же ты раньше-то была, родная? Что она сказала? Бильярд? А вот и ответ на вопрос, который мучил меня с момента возвращения способности производить мыслительный процесс.
Очередной мокрый толчок в щеку заставил меня вздрогнуть. Я умудрился взять себя в руки и повернуть голову в сторону безжалостно атакующего сопящего неприятеля, чтобы взглянуть ему прямо в лицо. Вернее, в морду. После нескольких неудачных попыток мне все-таки удалось продрать веки. Прямо напротив моего распухшего лица я увидел не привычную недовольную физиономию моего кота, а преданный взгляд теплых карих глаз. Заметив мое пробуждение, моя любимая блондинка резво вскочила на лапы и громко залаяла.
– Абби, фу! Не ори!– кое-как выговорил я, не в силах понять, как золотистый ретривер родителей оказался в моем доме. Прилагая колоссальные усилия, я перевернулся на спину и уставился в потолок.
– Ну надо же! Проснулся, – ехидно произнес голос рядом со мной, и я решил, что пора выяснить, чем же закончился мой так называемый «мальчишник».
Пришлось проделать некоторые весьма болезненные телодвижения, после чего я все-таки сумел сесть. От затраченных сил в глазах потемнело, к горлу подкатила тошнота, голова закружилась. Собрав волю в кулак, мне удалось осмотреться по сторонам. Каким-то волшебным образом я очутился в доме своих родителей.
– Как самочувствие? – спокойно поинтересовался голос справа от меня. Я повернул голову и увидел перед собой сердитую женщину невысокого роста, с бледной кожей, темными волосами, убранными в аккуратную прическу, и ясными зелеными глазами. Уперев руки в бока, женщина застыла в ожидании ответа на свой вопрос.
– Воды, – умоляюще пробубнил я, не в силах вымолвить еще хоть слово. Женщина недовольно фыркнула и скрылась за дверью, ведущей на кухню, громко орудуя посудой. Затем, словно волшебница, вновь появилась передо мной с почти полным стаканом спасительного виски.
– Мамочка, я тебя обожаю, – с любовью, но все еще невнятно произнес я, дрожащими руками взял стакан и сделал глоток обжигающей жидкости.
– Да что ты? Правда? И это все, что ты хотел мне сказать? – скрестив руки на груди, поинтересовалась миссис Рэнтон и впилась в меня колючим взглядом.
– А надо еще что-то? Ты мне скажи, что именно, я повторю. Обещаю,– искренне произнес я и мысленно ужаснулся тому, насколько невнятно звучит моя собственная речь. Да и челюсть как-то странно побаливает…
– Знаешь, Джек, я была бы не против, если бы ты бросился на колени и ползал за мной по всему дому, умоляя о прощении и рассыпаясь в благодарностях,– мечтательно произнесла мама и вновь уставилась на меня, явно намереваясь вызвать чувство вины за действия, о которых я совершенно ни черта не помню.
– Извини? – неуверенно спросил я.
– Допустим. А где спасибо?
– Спасибо! – и вновь все та же неуверенность в голосе и ноющая боль в челюсти.
– А за что? – поинтересовалась мама, снова уперев руки в бока.
– За попытку избавить меня от похмелья?
– И за это тоже!
– Мам, ты издеваешься, что ли? Вот если бы ты мне напомнила, я бы наверняка….
– За то, что вытащила тебя из полиции, – спокойно перебила мою тираду мама и присела на край журнального столика, таким образом оказавшись прямо напротив меня.
– Из полиции? Мам, скажи, что ты шутишь! – не веря своим ушам, промямлил я, героически пытаясь воспроизвести в памяти хотя бы часть произошедших событий. Ни фига! Пусто!
– Джек, милый, ты и сам знаешь, что чувство юмора у меня отсутствует напрочь. А вот у тебя, судя по всему, его не отнять!
– Мам! За что?
– За драку, – спокойно произнесла мама, сняла очки и стала аккуратно протирать стекла уголком кухонного фартука.
– За какую драку? – переспросил я. Хотя этот ответ уже частично приоткрывал завесу тайны больной челюсти.
– За драку с офицером полиции, – спокойно произнесла мама, невозмутимо устремив на меня взор своих пронзительных зеленых глаз.
– Обалдеть! – удивленно пробормотал я. – Какая, к черту, полиция?
– Нового Орлеана, вроде как. Мы ведь здесь живем, если ты об этом помнишь, конечно.
– Мама! Давай рассказывай мне все! Я ни фига не помню!
– Нет уж, я лучше помолчу, а то иначе меня удар хватит от очередного осознания того, какого сына я воспитала. Вот правильно отец говорит: пьешь ты исключительно для запаха. Дурости у тебя своей хватает! – сердито воскликнула мама и, театрально закатив глаза, легким движением руки смахнула с ресниц невидимую слезинку. – И в кого ты у нас такой? Это же ужас какой-то… Двадцать пять лет, а ты все дурью страдаешь! Бренда, дорогая, он вполне адекватен. Можешь выходить!
Бренда? Та самая Бренда, которая так любит копаться в мозгах ничего не подозревающих людей, вытаскивать из них все самые сокровенные мысли, а потом по разумной цене продавать «истину» недоброжелателям? Она-то тут какого черта делает?
Я проследил за Абби, которая, громко жуя резинового цыпленка, протрусила в сторону кухни, где все это время пряталась испуганная Бренда. Девушка сделала глубокий вдох и нерешительно вошла в комнату.
– Вот это сюрприз. Ты-то что здесь делаешь? – недовольно спросил я.
– Привет, Джек, – мягко произнесла Бренда и стала нагло меня разглядывать, из-за чего стало очень не по себе. – Не обижайся, но ты сейчас так на гоблина похож! – весело воскликнула девушка и звонко рассмеялась, чем вызвала очередной приступ головной боли.
– Выкладывай давай! Какого хрена я делал в полиции? Ты же уже наверняка поковырялась у меня в башке, пока я тут… спал.
– Да, поковырялась. И знаешь что? Никогда не догадаешься…
– Бренда! Ты сейчас щелбан получишь, если так и будешь мямлить!
– Ладно, только не злись, а то голова еще больше болеть начнет, – пропищала Бренда и присела на край столика рядом с мамой. – Ваш мальчишник вышел из-под контроля.
– Очень исчерпывающий ответ, – кисло заметил я.
– Вы играли в бильярд и ты так заехал по шару, что тот отскочил и ударил Дерэка прямо в лоб. От неожиданности он отлетел и зацепил какого-то здоровенного качка рядом с баром, да еще и пиво его опрокинул. Конечно, тот разозлился и решил выяснить у Дерэка, какие у него проблемы и все такое. А ты уже был настолько пьян, что решил вступиться за него. Тут-то и началось… Крики, вопли, мордобой… А потом еще и оказалось, что тот здоровяк – полицейский.
– Твою ж мать! – пробубнил я и опустил больную голову на руки.
– Угу. В полиции ты грозился надрать всем задницы.
– А ты как узнала, что я в полиции? – поинтересовался я у мамы, которая все это время молча сидела на самом краю стола и изображала из себя оскорбленную диву.
– Знаешь, дорогой мой сын, иногда я смотрю на тебя и не понимаю, под какой счастливой звездой ты умудрился родиться?
– Тебе виднее… Мам, ну хватит уже! Я воспользовался правом на один звонок? Да?
– Нет, милый мой! Именно им ты как раз был не в состоянии воспользоваться, – съязвила мама. – Тебе повезло, потому что вчера ночью на дежурстве оказался отец одного из моих лучших студентов. И он был так любезен, что позвонил мне с просьбой забрать своего ужасно невоспитанного, непутевого пьяницу сына из участка.
– На самом деле он просто попросил забрать тебя, – поправила маму Бренда, за что была жестоко наказана тяжелым взглядом со стороны миссис Рэнтон.
– Что же, как говорится, все хорошо, что хорошо кончается! – дружелюбно подвел итог я и выдавил из себя некое подобие улыбки. – Главное, что папа не в курсе, а то он бы обиделся, что я его не позвал.
– А он в курсе, – тихо прошептала Бренда и вновь испуганно взглянула на меня.
Ну все! Вот оно. Чувство вины за то, что я, единственный сын своего отца, не позвал его на собственный мальчишник, тяжелой кувалдой опустилось на мою нездоровую голову. Теперь мне придется долго ходить за ним и рассказывать о том, что это была самая отвратительная вечеринка в истории Нового Орлеана. Что, конечно же, подтвердит мой колоритный «друг» Дерэк, который теперь занял полноправное место члена нашей небольшой семьи и…
– А где Дерэк? – поинтересовался я у Бренды, внезапно вспомнив о существовании веселого хиппи кровопийцы. Ведь именно из-за него невинный вечер в баре перерос в так называемый «последний холостяцкий отрыв». Я уставился на девушку, которая, как мне показалось, готова была разрыдаться.