Veronika Grossman – Эскорт для ведьмы 2. Тайна рубина Психеи (страница 3)
Я попытался перевернуться на правый бок и обнаружил неприятную ноющую боль во всем теле. И еще более громкий «колокольный перезвон» в той области, где вроде как должно располагаться некоторое количество серого вещества. Повертевшись еще немного, я был застигнут врасплох присутствием следующих неприятных симптомов: наличием полнейшей засухи во рту, непонятно откуда идущего непосредственно в уши гула, жутчайшей тошноты и теперь уже четкого осознания того, что о происходящем прошлой ночью я совершенно ничего не помню! А раз уж не помню, значит, стыдиться тоже нечего…
Что-то влажное и холодное громко засопело прямо в мое и без того больное ухо. Затем резко уткнулось в щеку и фыркнуло. Я попытался оттолкнуть то, что так усердно старалось меня разбудить, но, к удивлению, у меня этого не получилось.
– Гигантер, отвали! – невнятно пробубнил я и в очередной раз убедился, что без посторонней помощи даже глаза разодрать не в состоянии.
Как и любой нормальный человек, живущий на планете Земля, я периодически выпиваю. Но так, чтобы переживать похмелье, да еще такое… Да Боже упаси! Но тут, видимо, что-то пошло не так… А значит, нужно разобраться в причине того, что именно заставило меня так нажраться.
Итак, что было два дня назад? О, а это я помню! Два дня назад мы с моей второй половиной грызлись, как кошка с собакой. А почему? А потому, что я в самой категорической форме заявил об отказе лететь во Францию. А зачем нам надо лететь во Францию? Ах, да, у нас же свадьба! Вот оно! У нас свадьба ровно через неделю! Вернее, на тот момент оставалась ровно неделя. Но ведь не из-за этого я так… И кстати, сколько времени прошло?
– А я вам, между прочим, говорила, что этот их бильярд добром не кончится, – послышался обиженный женский голос откуда-то издалека.
– Но меня, как обычно, никто не слушал.
Господи, неужели моя совесть наконец-то дала о себе знать? Где же ты раньше-то была, родная? Что она сказала? Бильярд? Вот он! Ответ на вопрос, который мучил меня с момента возвращения способности производить мыслительный процесс.
Очередной мокрый толчок в щеку заставил меня вздрогнуть. Я умудрился взять себя в трясущиеся руки и повернуть голову в сторону безжалостно атакующего сопящего неприятеля, чтобы взглянуть ему прямо в лицо. Вернее, в морду. После нескольких неудачных попыток мне все-таки удалось продрать веки. Прямо напротив моего распухшего лица я увидел не привычную недовольную физиономию моего кота, а преданный взгляд теплых карих глаз. Заметив пробуждение, моя любимая блондинка резво вскочила на лапы и громко залаяла.
– Абби, фу! Не ори!– кое-как выговорил я, не в силах понять, как золотистый ретривер родителей оказался в моем доме. Прилагая колоссальные усилия, я перевернулся на спину и уставился в потолок.
– Ну надо же! Проснулся! – ехидно произнес голос рядом со мной, и я решил, что пора выяснить, чем же закончился мой так называемый «мальчишник».
Пришлось проделать некоторые весьма болезненные телодвижения, после чего я все-таки сумел сесть. От затраченных сил в глазах потемнело, к горлу подкатила тошнота, голова закружилась. Собрав волю в кулак, мне удалось осмотреться по сторонам. Каким-то волшебным образом я очутился в доме своих родителей.
– Как самочувствие? – спокойно поинтересовался голос справа от меня. Я повернул голову и увидел перед собой сердитую женщину невысокого роста, с темными волосами, убранными в аккуратную прическу, и ясными зелеными глазами. Уперев руки в бока, женщина застыла в ожидании ответа на свой вопрос.
– Воды! – умоляюще пробубнил я, не в силах вымолвить еще хоть слово. Женщина недовольно фыркнула и скрылась за дверью, ведущей на кухню, громко орудуя посудой. Затем, словно волшебница, вновь появилась передо мной с почти полным стаканом спасительного виски.
– Мамочка, я тебя обожаю, – с любовью, но все еще невнятно произнес я, дрожащими руками взял стакан и сделал глоток обжигающей жидкости.
– Да что ты? Правда? И это все, что ты хотел бы мне сказать? – скрестив руки на груди, поинтересовалась миссис Рэнтон и впилась в меня колючим взглядом.
– А надо еще что-то? Ты мне скажи, что именно, я повторю. Обещаю,– искренне произнес я и мысленно ужаснулся тому, насколько невнятно звучит моя собственная речь. Да и челюсть как-то странно побаливает…
– Знаешь, Джек, я была бы не против, если бы ты бросился на колени и ползал за мной по всему дому, умоляя о прощении и рассыпаясь в благодарностях,– мечтательно произнесла мама и вновь уставилась на меня, явно намереваясь вызвать чувство вины за действия, о которых я совершенно ни черта не помню.
– Извини? – неуверенно спросил я.
– Допустим. А где спасибо?
– Спасибо! – и вновь все та же неуверенность в голосе и ноющая боль в челюсти.
– А за что? – поинтересовалась мама, снова уперев руки в бока.
– За попытку избавить меня от похмелья?
– И за это тоже!
– Мам, ты издеваешься, что ли? Вот если бы ты мне напомнила, я бы наверняка….
– За то, что вытащила тебя из полиции, – спокойно перебила мою тираду мама и присела на край журнального столика, таим образом оказавшись прямо напротив меня.
– Из полиции? Мам, скажи, что ты шутишь! – не веря своим ушам, промямлил я, героически пытаясь воспроизвести в памяти хотя бы часть произошедших событий. Ни фига! Пусто!
– Джек, милый, ты и сам знаешь, что чувство юмора у меня отсутствует напрочь. А вот у тебя, судя по всему, его не отнять!
– Мам! За что?
– За драку, – спокойно произнесла мама, сняла очки и стала аккуратно протирать стекла уголком кухонного фартука.
– За какую драку? – переспросил я. Хотя этот ответ уже частично приоткрывает завесу тайны больной челюсти.
– За драку с офицером полиции, – спокойно произнесла мама, невозмутимо устремив на меня взор своих пронзительных зеленых глаз.
– Обалдеть! – удивленно пробормотал я. – Какая, к черту, полиция?
– Нового Орлеана, вроде как. Мы ведь здесь живем, если ты об этом помнишь, конечно.
– Мама! Давай рассказывай мне все! Я ни фига не помню!
– Нет уж, я лучше помолчу, а то иначе меня удар хватит от очередного осознания того, какого сына я воспитала. Вот правильно отец говорит: пьешь ты исключительно для запаха. Дурости у тебя своей хватает! – сердито воскликнула мама и, театрально закатив глаза, легким движением руки смахнула с ресниц невидимую слезинку. – И в кого ты у нас такой? Это же ужас какой-то… Двадцать пять лет, а ты все дурью страдаешь! Бренда, дорогая, он вполне адекватен. Можешь выходить!
Бренда? Та самая Бренда, которая так любит копаться в мозгах ничего не подозревающих людей, вытаскивать из них все самые сокровенные мысли, а потом по разумной цене продавать «истину» недоброжелателям? Она тут какого черта делает?
Я проследил за Абби, которая, громко жуя резинового цыпленка, протрусила в сторону кухни, за дверью которой все это время пряталась испуганная Бренда. Девушка сделала глубокий вдох и нерешительно вошла в комнату.
– Вот это сюрприз. Ты-то что здесь делаешь? – недовольно спросил я.
– Привет, Джек, – мягко произнесла Бренда и стала нагло меня разглядывать, из-за чего стало очень не по себе. – Не обижайся, но ты сейчас так на гоблина похож! – весело воскликнула девушка и звонко рассмеялась, чем вызвала очередной приступ головной боли.
– Выкладывай давай! Какого хрена я делал в полиции? Ты же уже наверняка поковырялась у меня в башке, пока я тут… спал.
– Да, поковырялась. И знаешь что? Никогда не догадаешься…
– Бренда! Ты сейчас щелбан получишь, если так и будешь мямлить!
– Ладно, только не злись, а то голова еще больше болеть начнет, – пропищала Бренда и присела на край столика рядом с мамой. – Ваш мальчишник вышел из-под контроля.
– Очень исчерпывающий ответ, – кисло заметил я.
– Вы играли в бильярд. И ты так заехал по шару, что тот отскочил и ударил Дерэка прямо в лоб. От неожиданности он отлетел и зацепил какого-то здоровенного качка рядом с баром. Да еще пиво его опрокинул. Конечно, тот разозлился и решил выяснить у Дерэка, какие у него проблемы и все такое. А ты уже был настолько пьян, что решил вступиться за него. Тут-то и началось… Крики, вопли, мордобой…А потом еще и оказалось, что тот здоровяк – полицейский.
– Твою ж мать! – пробубнил я и опустил больную голову на руки.
– Угу. В полиции ты грозился надрать всем задницы.
– А ты как узнала, что я в полиции? – поинтересовался я у мамы, которая все это время молча сидела на самом краю стола и изображала из себя оскорбленную диву.
– Знаешь, дорогой мой сын, иногда я смотрю на тебя и не понимаю, под какой счастливой звездой ты умудрился родиться?
– Тебе виднее… Мам, ну хватит уже! Я воспользовался правом на один звонок? Да?
– Нет, милый мой! Именно им ты как раз не был в состоянии воспользоваться, – съязвила мама. – Тебе повезло, потому что вчера ночью на дежурстве оказался отец одного из моих лучших студентов. И он был так любезен, что позвонил мне с просьбой забрать своего ужасно невоспитанного, непутевого пьяницу сына.
– На самом деле он просто попросил забрать тебя, – поправила маму Бренда, за что была жестоко наказана тяжелым взглядом со стороны миссис Рэнтон.
– Что же, как говорится, все хорошо, что хорошо кончается! – дружелюбно подвел итог я и выдавил из себя некое подобие улыбки. – Главное, что папа не в курсе, а то он бы обиделся, что я его не позвал.