Вероника Горбачева – Первые уроки (страница 50)
Сэр Персиваль сдержанно кивает.
— Я понял вас, коллега. Для того мы и собрались, чтобы обсудить возможные методы решения этой проблемы. Сэр и леди Ким, а ваше мнение?
Маленькая женщина поджимает губы. Чем-то недовольна, но голос её нейтрален, без эмоций:
— Леди Глория хрупка, но и сильна. Сейчас она в иной среде, нежели раньше, что пошло ей на пользу: у неё в подсознании закрепилось чувство защищённости. Мы хорошо поработали. Думаю, с новым испытанием она справится. Тем более с нашей помощью.
И добавляет в ответ на укоризненный взгляд доктора Гальяро:
— Мы с мужем хорошие менталисты, уверяю. Если понадобится, приглушим её отрицательные эмоции, а затем уберём из памяти сами воспоминания о них.
При этих словах Аркадий и дон Куадро, встрепенувшись, одновременно качают головами.
— А вот это как раз нежелательно, — поясняет мой друг. И подчёркивает: — Я имею в виду
— Но, боюсь, в нашем случае у Глории закрепится и испытанный страх… — бормочет дон Куадро. — А потом девочка будет бояться менять ипостась. Это не есть хорошо. Сыну-дракону лучше, когда рядом с ним в первом полёте мама-дракон, а не воспитатель… Да и вообще — мама-дракон. Мы же не зря стараемся найти для каждого воспитанника семью с таким же даром. Давайте учитывать и это обстоятельство, господа.
Супруги Ким задумываются.
— Значит, нужно найти иные методы, более щадящие, но такие же действенные, — подводит черту под обсуждениями Мага. — Защита Белой Розы безупречна; но каждый из нас может привести пример, когда безупречная операция проваливалась из-за какой-то нелепой случайности. У Хорхе Иглесиаса пробраться сюда — один шанс из миллиона, но всё же он есть. Лучше исключить его вовсе.
— Иные методы…
Дон Теймур задумчиво барабанит посверкивающими ногтями по подоконнику, не замечая, что в дереве остаются глубокие отметины.
— Пожалуй, надо бы…
А я наблюдаю за хрупкой фигуркой в белой шубке, вокруг которой сигают, вереща и пощёлкивая, уже несколько белочек, и сердце моё сжимается. Подумать только, вырваться из плена, глотнуть свободы… и вдруг понять, что, в общем-то, ничего не кончено, и вот-вот на тебя обрушится тот самый ужас, от которого, выходит, нет спасения!
— Надо просто с ней поговорить.
Это я сказала? Ну да. Потому что все присутствующие развернулись ко мне и смотрят, ожидая продолжения. В глазах, между прочим, ни капли иронии или скептицизма, как можно было бы подумать. Признаюсь честно, в первый момент я даже струхнула: они-то общаются меж собой «по-взрослому»: коллеги, маги… Между прочим, кое-кто из них и архимаг, а я в их магической Табели о рангах пока что низшее звено, слабенькая обережница с опытом без году неделя, и выслушают меня разве что из вежливости. Всё-таки дама…
Ещё секунда уходит на то, чтобы справиться с рефлексией, оставшейся с прежних времён. Нечего тут неуверенность разводить. Я давно уже не прежняя безропотная Ванечка.
— Поговорить, — повторяю, справившись с неловкостью. — Понять, что она чувствует именно сейчас, чем дышит.
Тут я сбиваюсь и смущённо поясняю:
— Да, я понимаю, что в Эль Торрес она бежала, чтобы просить заступничества у Главы Клана. Но так уж вышло, что первой из Семьи на её пути оказалась я. Ко мне она кинулась, и именно я обещала ей защиту, и кое-что всё-таки сделала. А теперь, если я правильно понимаю, раз уж меня сюда пригласили, значит, и мой голос для вас важен. Но я не могу ничего решить, пока не гляну этой девочке в глаза.
Перевожу взгляд за окно.
— Лори мне уже не чужая. И вообще… случайности не случайны. Не просто так она, будущая мать, бросилась ко мне, будущей матери. Что бы вы сейчас не решили — я иду к ней прямо сейчас. Мы просто поговорим, я её успокою, отвлеку, а потом — делайте, что хотите, вам, опытным и мудрым, виднее; но всё это время я буду держать её за руку. Всё время. Мага?
Оборачиваюсь к мужу. А он уже набрасывает мне на плечи меховую накидку. Серьёзен, как никогда.
— Конечно, Ива. Только будь осторожнее.
— Всё правильно, Ваня, — поддакивает Аркаша. — Действуй!
Сэр Персиваль, поглядывая на меня в задумчивости, делает знак Диане, и та, вспорхнув с кресла уже в невесть откуда взявшейся шубке, спешит ко мне под напутствие шефа:
— Диана, дорогая, сопровождайте, но не вмешивайтесь, что бы ни происходило.
Нотка озабоченности в голосе доктора заставляет меня насторожиться. Как и реплика моего свёкра:
— И аккуратнее, дорогая донна. Очень… дорогая донна. Помните: мы рядом.
Мне остаётся лишь глазами похлопать. Ощущение, будто меня на войну провожают. Или… Я что-то упустила?
***
И только на ступенях террасы, выходящей в сад, меня настигает догадка. А вместе с тем начинает душить смех. Так вот в чём дело! Эти мужчины слишком хорошо успели меня узнать; а уж Мага вместе со своим неподражаемым папочкой неоднократно упоминали мою фееричную способность ввязываться в приключения на пустом месте. Особенно, если я вдруг ринусь кому-то на помощь. А что, прецеденты имеются, одна война при моём участии так и развязалась! Наученные горьким опытом, в этот раз они, похоже, морально готовятся к чему-то подобному. Вот интриганы!
Вернусь — выскажу всё, что накипело.
Однако вместо того, чтобы рассердиться, фыркаю. Сдержать смешок не удаётся. И вообще, несмотря на серьёзность и ответственность миссии, меня вдруг заполняет необычайная лёгкость пополам со смешинками. Солнце ли тому виной, засиявшее на изумительно синем небе, чистейший ли воздух — а в кабинете сэра Персиваля, что ни говори, сохранялся устойчивый аромат сигар и каких-то благовоний; хоть и приятная смесь, но не сравнить с той, что наполняет лёгкие прямо сейчас. Его пьёшь, этот воздух, им наслаждаешься! Мрачные прогнозы, пугающие недавно, тускнеют и осыпаются трухой. Всё будет хорошо. Я точно знаю.
Встрепенувшись при моём появлении, Глория поднимается со скамейки и спешит ко мне, на ходу стаскивая варежки. И я ничуть этому не удивляюсь. Так и надо. Протягиваю ей навстречу руки, крепко сжимаю её слабые ладони — и щедро делюсь всем, чего, у меня, оказывается, настолько в избытке, что хоть сколько раздаривай, не убудет. И Силой, и Любовью. Я ведь тоже Источник. Просто совсем иной природы, нежели открыл и приспособил для себя негодяй Хорхе.
«Ива! — слышу изумлённый шёпот Маги. — Что ты делаешь? Нет, продолжай, не останавливайся! Сеть истончается на глазах…»
Ну и славно. Только нафиг её, эту сеть, сейчас она меня не интересует. Я делаю то, что давно пора: обнимаю Лори. Как своих девочек после долгой разлуки.
— Донна Иоанна…
Её глаза сияют. Наконец-то! Не успеваю я насторожиться в ожидании очередной непрошенной лавины воспоминаний, как осознаю: больше ничего подобного не случится. Выплеснувшись на меня когда-то, эта волна тёмного прошлого пыталась отхлынуть и вернуться в глубины памяти Глории, но я сумела её обуздать. Овеществить, рассыпать по материальным носителям, а потом уничтожить вместе с ними. Остались тени, скупо сообщающие о том, что такие-то вот события имели в жизни место, но канули в прошлое.
Глории Иглесиас больше нет, как не стало и Глории Дельгадо, и той крохи, подкинутой в приют неизвестно кем. Мы ещё попытаем дона Куадро, известно ли ему хоть что-то о родителях малышки. Не для того, чтобы их разыскать — думаю, шансы малы — а чтобы разобраться в её происхождении. Мало ли, каких ещё сюрпризов ожидать.
Но это всё после. А сейчас — передо мной Лори дель Торрес да Гама, будущая лунная драконишка. И жизнь её только начинается.
— Никаких донн, — говорю строго. — Просто Ива.
— Я вам так благодарна!
На её чёрных глазах проступают слёзы
— Вы меня всё-таки спасли! Я восхищаюсь вами, донна… Ива. Я столько о вас слышала! И думала. И представляла, что бы вы сделали на моём месте. Уж вы бы не сидели, сложа руки!
Тень прежней жизни словно осеняет её лицо с плотно сжатыми губами. Она умолкает, видимо, что-то припомнив.
Беру её за локоть.
Разворачиваю к дорожке.
— Пойдём, дружок, пройдёмся.
Рыжие белки зигзагообразными прыжками устремляются куда-то за наши спины, и я слышу смех Дианы. У той наверняка в карманах полно угощения для этих пройдох! Я же увлекаю девушку дальше, вглубь парка.
— Лори, милая, не приписывай мне лишнего. Ты сама себя вызволила. Ты, а не я, решилась спасти своего ребёнка. Твои руки, а не мои оставляли следящие амулеты в комнате, чтобы никто не заметил твоего побега. Твои ноги несли тебя по закоулкам дома, к карете свёкра, твоя, а не моя голова придумала, где и как можно затаиться, твоя сила воли удерживала в каретном ящике и заставляла терпеть и тесноту, и жажду, и нехватку воздуха. Это всё ты, сама, понимаешь? Это ты достойна и уважения, и восхищения. Я — всего лишь цель, к которой ты хотела добраться и добралась. Сохранила себя и сына. Ты молодец.
Она вскидывает на меня глаза. Недоверчиво.
— Я? Да я…