Вероника Горбачева – Первые уроки (страница 14)

— Мой папа… — начал задушевно.

И жестом обратил внимание газетчиков на парадное крыльцо. С него, заложив руки за спину, не торопясь, грациозно, будто танцуя, спускался дон Теймур.

— Мой мудрейший отец с детства учил меня так: «Сынок, главное оружие мага — не заклинания, не личное могущество, а люди, его окружающие. Береги их». Кажется, у меня получилось.

И ты не поверишь, Ива, но те полтора месяца, что мы провели в Ильтариуме, лицо дона Теймура не сходило со страниц центральных газет и журналов. О братьях Торресах взахлёб говорили дней десять; потом волна восхищения схлынула, перекрытая другими новостями, но наш свёкор затмил всех политиков, дельцов и местных знаменитостей. Он, кстати, очень полюбил фотографироваться, наш скромнейший дон Теймур дель Торрес да Гама, архимаг и Глава Клана Некромантов из другого мира. А уж когда подготовил проект об открытии первой магической школы, а потом и университета — стал живой легендой.

Ник только посмеивался. Ему-то лишнее внимание только мешало. Но почему бы не побаловать драгоценного родителя?

А я… как-то сразу обжилась на новом месте, и порой мне казалось, что в этом чудесном доме прошло и детство моё, и юность. Как-то сразу запомнила всех слуг в лицо и по именам. Сразу подружилась. Сразу мы стали понимать друг друга с полуслова. Наверное, потому, что до этого они привыкли к Николасу, а ведь мы с ним, как он сам часто говорит, половинки; что хорошо для одного — прекрасно и для другого… Никогда бы не думала, что можно быть ещё счастливее. Оказывается, можно. Ведь у меня до сих пор не было своего дома: то я жила у бабушки с дедушкой, то у отчима, то в домике няни… И вдруг — вот оно, моё, родное! Стены, которые любят и берегут, исцеляют и дарят покой. Ждут и помнят.

Там-то, в этих стенах, наконец, обсуждая с поваром очередное меню и показывая, как печь твои знаменитые блины, разбивая садик на крыше, обустраивая будущую детскую, я окончательно поняла, что вернулась. Что жива. И неважно, в каком мире твой дом, главное — чтобы под его крышей обитало счастье.

Глава 6

Если кто-нибудь из иномирян усомнится в способности ещё нерождённых некромантиков делиться аурой с мамой, носящей их в своём чреве — будет неправ. Его быстро переубедят и приведут уйму примеров, начиная с моего. Например, «Зеркало» — уникальная аура дона Теймура, отбивающая любое заклинание — не только генетически передалось его внучкам, моим детям, но от них частично перешло и ко мне. За что, собственно, пришлось однажды пострадать, но то — дело прошлое.

А вот близнецы Элизабет явно унаследовали от своего общительного папочки дар убеждения. Некий Брэдшоу ошибочно принимал таковой за гипноз; на самом-то деле природа дара — магическая; своим бархатным голосом Николас дель Торрес способен уболтать кого угодно, отвратить от агрессивных намерений или мрачных мыслей, убедить, очаровать… Однако зачем подобное умение некроманту, спросите вы? А я отвечу: затем. Так называемые поднятые сущности могут оказаться очень и очень дурного нрава, особенно те, кто в своё время умер не своей смертью. А если учесть, что, восставая от вечного сна, они норовят прикончить вызывающего, подобно джинну из «Тысячи и одной ночи», который, озверев, поклялся убить любого, кто освободит его из кувшина — меры предосторожности не помешают.

Несколько очаровывающих слов — и призванная душа, труп либо созданный лич проникаются к поднявшему их некроманту бесконечной благодарностью и симпатией. А поскольку первое впечатление неизгладимо, сами понимаете, оно создаёт правильный фон для дальнейшего общения.

Рассказ Элли захватил меня настолько, что заставил забыть о чудесной панораме за окнами кареты; а ведь я всегда любуюсь горами, если выпадает случай проехаться в Террас. Уверена: толика обаяния Николаса поработала и здесь. Услышанное виделось мне настолько живо, что, когда Элли, наконец, умолкла, я минут пять-шесть возвращалась к реальности. И это состояние было чрезвычайно знакомо. Случилось в моей жизни несколько эпизодов, когда Ник намеренно воздействовал на меня, заговаривая, убирая ласковым словом то застарелый страх, то гнев, грозящий нервным срывом…

Я, наконец, отмираю.

— Удивительно! Значит, так нынче называется «установление межмирных связей и гашение местного конфликта», как меня пытались уверить? А я-то хороша! Решила, что и впрямь ничего серьёзного не происходило, что Николаса приняли с распростёртыми объятьями. А ведь, зная моего дорогого суженого, могла бы и насторожиться. И ведь заговорил мне зубы, добился своего! Ещё один… гипнотизёр нашёлся!

Элли мягко улыбается.

— Но ведь всё закончилось хорошо. Какой смысл расписывать подробности? Мага просто не хотел тебя тревожить.

— Конечно. С ума можно сойти от такой заботы.

Элли смеётся.

— Не сердись. Такова уж их природа, они не могут иначе. Я вот только сейчас поняла: а ведь этому негодяю Брэдшоу несказанно повезло, что Ник вернулся не один, а со мной. Не будь меня…

Она помолчала.

— Мне кажется, тогда наши мужчины вели бы себя гораздо жёстче. Просто они помнили, что я рядом, что удержать меня взаперти невозможно, и постарались не травмировать кровавым зрелищем. Ведь ни одного погибшего, Ива! Не представляешь, как я им за это благодарна.

Какое-то время мы едем молча. И вдруг я вспоминаю, с чего, собственно, начался сам рассказ.

— Так что там за рукоприкладство произошло? Как это Магу угораздило?

— А-а, вот ты о чём… — Элли усмехается. — Это случилось на первом же Совете, который Ник срочно собрал, чтобы предъявить себя всему миру живым и невредимым. Вместе со всеми нами. И всех нас пригласил в офис, чтобы официально представить, а потом рассказать об иномирье, о том, откуда просачивается магия и что с ней делать, о торговых контактах и обменах магами с Гайей и Раем. И вот представь себе: распахивается дверь лифта, и оттуда шагает воскресший из мёртвых Главный Босс, как его все там называют. На самом деле, это был не Ник, а твой муж, к тому времени злой, как чёрт. По дороге в Новый Город он многое услышал от журналиста, что увязался с нами, о некоторых директорах, которые повели себя непорядочно во время грязной кампании Брэдшоу. Так вот: Мага шагнул из лифта первый, уже изрядно взвинченный и с явным желанием высказаться; и надо ж так случиться, что первым ему подвернулся тот самый Антуан, которого он так хорошо по твоим фотографиям запомнил. Тот, по косвенной вине которого вы с Ником чуть не погибли. Твой драгоценный супруг потом, конечно, раскаивался из-за своей несдержанности… почти, но говорил, что, если бы не этот удар — он бы, скорее всего, бедолагу загубил: проклятье уже висело на кончиках его боевых ногтей. Вот он и обошёлся малым: глянул мрачно, сказал: «Это — за Иву!», и двинул Антуана в челюсть. Тот малый здоровый, лишь слегка качнулся. Ошарашен и тем, что видит, и тем, что бьют его. «За брата!» — добавляет Мага. И лупит с другой стороны. Для симметрии, наверное.

Элли вздыхает, после чего, вопреки всякой логике, начинает хихикать.

— А тут и мы с Николасом появляемся. Поскольку братья Торресы одеты почти одинаково и на первый взгляд неразличимы, у всех присутствующих ум начинает заходить за разум. Стоят, глазами перебегают от одного к другому, ничего понять не могут…

Смеялась я, надо сказать, до слёз. Нервных. И всерьёз задумалась: стоит ли в следующий раз отпускать мужа одного, далеко и надолго? Всё-таки беременная жена рядом — замечательный сдерживающий фактор.

В окно кареты деликатно постучали.

— Подъезжаем, донны! Вы просили предупредить!

Глава 7

Дорогая, ни в чём себе не отказывай!»

Вот слова, которые, без сомнений, мечтает услышать любая женщина.

Если только не привыкла в своё время к навеки включенному режиму вечной экономии. Когда постоянно приходится выгадывать, откладывать покупку на потом, хитрить и изворачиваться перед самой собой, говоря, что, конечно, да, себя надо любить и баловать, но ведь девочкам нужно обновить гардероб к сентябрю, а потом к зиме, свозить их куда-нибудь на каникулы, на дни рождения… И вот, когда наступают блаженные времена и ты чуть ли не каждодневно слышишь заветные слова… то вроде бы как-то их и не воспринимаешь. Вернее, пропускаешь мимо ушей: очень уж сказочно звучат. А ведь это так неправильно!

Скорее всего, всё дело в великой силе инерции. Это она не позволяет нам, порой, переступить тот самый рубеж, который мы однажды сами себе жёстко очертили. Провели, застолбили границу — и всё, ни шагу дальше!

В самом начале нашего совместного жития в славном городе Тардисбурге Мага чуть не психанул, уличив меня очередной раз в экономии. Пришлось прочитать ему целую лекцию о вынужденной ограниченности нашего с девочками семейного бюджета в прошлом и абсолютной непонятке оного в светлом настоящем. Я так и высказалась прямо: дескать, собственных источников поступлений у меня больше нет, а твоих, извини, Мага, я же не знаю совершенно! Да понимаю я, что дель Торресы да Гама далеко не нищие, но только не думаю, что ты на родительские деньги существуешь, ты бы по своему характеру такого не стерпел… Но откуда я знаю, вдруг ты на нас тратишь последнее? Не могу я бросаться деньгами бездумно, у меня, видишь ли, сразу счётчик в голове включается: а сколько нужно оставить на обучение на следующий год? хватит ли на обустройство большой детской, на приданое для малышей и на найм хотя бы одной ночной няни, как тут в Тардисбурге делают многие? И вообще… как-то спокойнее жить, осознавая, что у семьи есть несколько существенных заначек: на ближайшее будущее и на отдалённое. После чего дражайший мой супруг сперва скрипнул зубами, затем смирился, расхохотался; успокоился, узнав, что не все женщины в моём мире такие, и озвучил мне состояние своих — впрочем, тотчас поправился: наших, теперь уже наших — счетов в нескольких банках Гайи.