Вероника Горбачева – Домоводство. От сессии до сессии (страница 47)

— Что-то я устала. Простите, я тут немного… отдохну.

— Откат в чистом виде, — слышу голос Аркаши. — Ну, ты подумай, как её сморило! Ничего страшного, поспит сутки-другие и встанет бодрячком. У неё вообще хороший механизм восстановления: все стрессы гасит сном. Помочь, Мага?

— Спасибо, я справлюсь.

Нахлынувшее отупение чувств не приглушает удовольствия от того, что меня берут на руки. Я даже успеваю вяленько обхватить своего ненаглядного за шею. Приятно, да. Взрослому человеку редко выпадает шанс попроситься «на ручки», к тому же в силу объективных причин мужчинам удача в этом деле не светит, всё больше молоденьким девушкам. Вот и мне немного перепало.

Лёгкое потрескивание и шорох в воздухе, как при открытии портала…

Мягкая постель, вожделенная, долгожданная, и подушка под щёку, подушка…

— Книга! — успеваю пробормотать перед тем, как окончательно отключиться. — В рюкзаке! Подарить малышам. Пжалст…

Слышу в ответ:

— Я понял, милая. Отдыхай.

Всё. Теперь можно и вырубиться.

…И кто меня просил мечтать когда-то о сладком сне без сновидений? Таком, чтобы провалиться в него — и очнуться не раньше, чем через сутки, с осознанием отдыха и блаженной пустоты, ничем не тяготящей? Пустота оказывается серой, тягучей, давящей безразличием ко всему, в том числе и ко мне, как составной части «всего». И настолько въедливой, что, проснувшись, я продолжаю нести в себе это равнодушие, пропитавшись им от маковки до пяток. Ни заботы и внимание Маги, ни хлопоты невесть откуда взявшихся дочек не могут вывести меня из нездорового транса. Умом-то я всё понимаю, а вот вынырнуть из этого состояния не могу. Какое там, мне даже из постели вылезать неохота! Так и лежу себе в комнатушке на чердаке, иногда в полудрёме, иногда рассеянным взглядом исследуя дощатый потолок…

Впрочем, мимоходом, опустив веки, приветствую Аркашу. Тот появляется в поле зрения ненадолго, изучает меня взглядом, чтобы бросить обеспокоенному Маге:

— Ничего страшного. Чем крупнее зверь при первом обороте, тем бо́льшая встряска для организма. А тут ещё этот переросток напасть пытался… Сплошные нервы. Пусть отдыхает до утра.

— А потом? — напористо спрашивает муж.

— А потом мы закинем ей какую-нибудь приманку и вытащим из этого состояния. Впрочем, может и не понадобиться, Ваня сильная, сама справится. И не дёргайся так, почти все через это проходят. Забыл?

К моему великому облегчению, они уходят, оставляя меня в покое, в тишине и в одиночестве, за что я безмерно благодарна. Немного тревожит одно: впереди — очередная ночь, и коротать её, созерцая унылую серую хмарь, больше не хочется. Не нравится мне это Нечто или Ничто, слишком уж затягивает. Как трясина.

Именно этот, в общем-то, иррациональный страх оказывается первым шажком на волю из того кокона, в который я сама себя упаковала. В конце концов, обережница я или где? А обережницы хоть терпеливы и хорошо воспитаны, но вертеть собой никому не позволяют. Даром, что ли, Тим-Тим потратил на моё обучение время и силы? Поэтому, не дожидаясь тягомотных видений, вспомнив его науку, делаю над собой усилие…

И кое-как встаю с постели, разгоняя кровь по обленившемуся телу. Первым делом тащусь к окну, впустить ночную прохладу. Поёживаясь, брожу по комнате босиком, чтобы озябнуть как следует. Уже бодренько, покрываясь мурашками от холода, взбиваю подушки, встряхиваю одеяло. Продрогнув окончательно, захлопываю окно и, натянув кусачие вязаные носки, ныряю в постель. На самом деле, я не маюсь дурью: просто порой, чтобы заснуть быстро и крепко, достаточно озябнуть как следует, а потом согреться. Методика проверенная, рекомендую.

…И, закрыв глаза, почти тотчас оказываюсь в опостылевшем мне туманном царстве. Но ничего, я к этому готова.

Давно, ещё порхая с Тим-Тимом над Долиной Магов, я мечтала прихватить в свой сон ещё и дочек, подарить им и необыкновенное зрелище, и чудесные ощущения. Теперь, используя наставления кота, я моделирую место нашей встречи, стартовую точку полёта. Начну с той же поляны в ночном саду, откуда мы с Тимычем прянули в небо. Так, по уже проторенной дорожке, легче идти самостоятельно. А получится — можно и другие локации освоить.

Обычно девочки ложатся спать позже, наши с ними режимы не совпадают. Но моей задумке это не помеха. Тимыч объяснил, что, ежели правильно притянуть попутчика — его сознание унесётся к тебе сразу же, а тело само найдёт, куда прилечь. Поэтому создаю Зов с отсрочкой в пять минут: чтобы девочки успели добраться до ближайшего дивана или кровати. А я пока поработаю над местом нашей встречи. Тем более что особо и голову ломать не надо, просто вспомнить качели в саду у Дюши и Ксюши, где мы беседовали с котиком.

И тотчас оказываюсь на месте. Мое сновидение — мои законы.

Вот только места на качелях маловато для троих. Подчиняясь мысленному приказу, доска-сиденье удлиняется, обзаведясь по ходу ажурной спинкой и боковинами. Получается этакий диванчик, на котором не особо раскачаешься, зато можно посидеть небольшой компанией. Присев, с удовольствием обвожу взглядом ночной сад, прислушиваюсь к шороху листвы, посвиркиванию кузнечиков, шуршанию каких-то зверушек в траве… Здорово. Не отличить от реальности. И распахиваю объятья. Что ж, девочки, ко мне!

Под левой рукой появляется Соня, недоумённо хлопающая ресницами. Под правой — Машутка.

— Ой, мам! Это что?

— Это где? Это… ты нас сюда, да?

И тут же ахают:

— Ух ты, какая лунища!

Сонька, оглядываясь, всматриваясь и даже принюхиваясь, озабоченно сдвигает брови. Думает. Она вообще в их дуэте аналитик, Машутка — та в чистом виде эмоции. Прекрасно дополняют друг друга.

— Мам, да ведь вечер только начался! — выдаёт, наконец, моя старшая. — А у тебя тут, похоже, полночь. Это почему?

— И ты вообще как? — вклинивается Машка. — В смысле, как себя чувствуешь? Ты нас сперва чуть не напугала, такая… как заторможенная, но папа нам всё рассказал и успокоил. Вроде бы… Слушай, это правда, что ты теперь ещё и медведица? А мы так сможем? Хоть когда-нибудь? А как ты нас сюда притащила? А зачем?

Что-что, а засыпать вопросами по самую макушку они умеют.

Подумать только, целую вечность я не могла их обнять! То скитанья по разным мирам, то исследования фамильных замков, то новый учебный год в новой гимназии, то эксперименты в папиной лаборатории… Жизнь у нас в последнее время, конечно, интересна и удивительна, но вот то, что иногда некогда посидеть вместе, обнявшись — нехорошо. Надо срочно исправляться.

— Погодите, не всё сразу, лапы мои. Давайте сразу обозначу главное: тут сейчас творится мой личный сон, и мы с вами можем растянуть его на сколько хотим. Всё время — наше, успеем поговорить обо всём. Но сначала сюрприз! Зря я, что ли, вытащила вас сюда в такую ночь?

Не сговариваясь, мы, все трое, запрокидываем головы и любуемся звёздами. К этому зрелищу, не затмеваемому светом фонарей, привыкнуть невозможно.

Крепко беру девочек за руки.

— Ну, что, полетаем?

Пробуждение с улыбкой — лучшее начало дня. Как вариант хорош ещё утренний поцелуй, и непременно от любимого мужчины. А уж если и то, и другое по времени совпадают…

Любимый мужчина, мягко улыбаясь, касается губами уголка моего рта.

— Что ты опять натворила, выдумщица? Мало нам горных вершин на кухне и полного дома чокнутых мышей; скоро по крышам Тардисбурга поскачут монстры из сновидений, и мне придётся объясняться с горожанами!

Я лишь блаженно щурюсь. Солнечный луч ненавязчиво заглядывает в левый глаз, греет щеку. Тело, ещё помнившее скольжение в воздушных потоках над Долиной, млеет от тепла одеяла и мужских объятий, от мягкости подушки, от окружающего меня уюта… Откуда-то доносится аромат кофе и булочек. Шуршит за окном лес. Рассыпается дробь дятла.

Живой удивительный мир, не менее дивный, чем тот, что я покинула, проснувшись.

— И там хорошо, и здесь, — мурлычу, довольная, как кошка. И вдруг меня накрывает понимание. Становятся ясны опасения Маги, замаскированные шутливым тоном. — Не волнуйся за девочек, милый. Если бы мир сновидений открылся им год назад, на Земле — тогда да, я и сама побоялась бы, что они зависнут в нём и не захотят возвращаться. Всё-таки жили мы там скучновато… Но, во-первых, я затащила их в свой собственный сон, где мне всё подконтрольно, а во-вторых, здесь, в Гайе, у девочек такой насыщенный реал, что вряд ли они его променяют на грёзы. Им теперь с каждым днём всё интереснее жить. Им даже учиться интересно, вот что удивительно!

Он вроде бы несколько обескуражен. Поводит рукой вокруг.

— Хочешь сказать, что всё это… всё, как мы живём… настолько притягивает?

— Ну да! Для вас это обыденность, а для них — полное лукошко чудес, причём бездонное. Подумай сам: здесь к их услугам бытовая магия, волшебные замки и магические существа, артефакты и волшебство! Вы среди этого родились, вам привычно, а вот иномиряне — те сразу попадают в сказку. Да вот тебе пример наоборот, если можно так сказать: тебе, уроженцу магического мира, чудом казались простые приборы и электроника из нашего. Тот же ноутбук, вспомни! И электричество, и мобильная связь… и полёты в космос…

Он хмыкает.

— Это верно. Ваша техномагия кажется чудом, хоть ты и не признаёшь её магией. Но всё же, Ива, не торопись пока обучать детей сно-хождениям. Забредут ещё куда не надо в своих фантазиях… Хватит с них пока обычных экскурсий.