Вероника Горбачева – Домоводство. От сессии до сессии (страница 13)
Впрочем, позже добавила: если, разумеется, доброволец пройдёт назначенное ею испытание. Докажет, что достоин её милосердия.
Собственно, именно так однажды Мага и вытащил меня из-за Грани. Шагнул вслед за мной, остановив сердце.
При воспоминании об этом у меня в груди сжимается какой-то комок. Нет, такого поступка не забыть, не отменить. Мой суженый шагнул за мной, не раздумывая. Он… Странно за этим наблюдать, но теперь он старается приспособиться ко мне, понять лучше, изучает мои привычки, старается сделать приятное, даже если это идёт вразрез с его прошлыми убеждениями. Я это вижу и ценю. И… пожалуй, не буду торопиться с очередными нападками. Возможно, пауза нужна нам обоим.
Стоп, говорю себе. Стоп. Давай лучше будем сейчас смотреть в волшебное зеркало, а не думать о личном. Почему Тим-Тим назвал эту «сказку» страшной? Как много он знает, с учётом того, чей он фамильяр? И не начинать ли уже бояться?
…К высоким, окованным серебряным кружевом, дверям склепа дель Торресов, увиденных мною в зеркале, обычно подходит более торжественное определение: врата. Портал в семейную крипту. Святыня, открываемая нечасто, лишь в особых случаях, и всегда — с известным благоговением. Но сейчас одна из створок непочтительно распахнута, будто кто-то прошмыгнул и забыл прикрыть её за собой, а, может, оставил нарочно, опасаясь темноты внутри. Толстые кольца дверных ручек удерживаются волчьими головами, отлитыми из серебра так искусно, что кажутся живыми. Особенно поражают глаза из драгоценной эмали, смотрящие на пришедших настороженно, с недоверием… Но сейчас моё внимание невольно притягивает какой-то светлый клок, застрявший на остром ухе одного из волков. Оборванное белое кружево, узкое, как от манжеты, и испачканное чем-то красным… Будто некто, посягнувший на покой гробницы, не хотел идти, цеплялся за всё, что под руку подвернётся, и случайно поранился. Или, может, был ранен к тому моменту, как появился здесь?
… «Уверен, что она под воздействием?»
Кто это? Ник? Голос звучит прямо в голове, как при мысленной связи; но обращается-то он не ко мне, а слышать чужие разговоры я пока не умею!
Тим-Тим, не отворачивая лохматой башки от зеркала, недовольно дёргает ухом.
«Ты же со мноуой, Ваня. А я сейчас тр-ранслятор-р, Хозяин называет меня именноу так, мудр-рым словом с Земли… Тр-ранслятор-р. Со мноуой ты слышишь всёу».
Врата отдаляются, будто снимающая их видеокамера отъезжает. Должно быть, это тоже выкрутасы кота-транслятора, но я воздерживаюсь от вопросов. Главное, что теперь, при «общем плане» фамильного склепа и окружающего пространства отчётливо вижу:
— почти незаметный глазу радужный купол защиты, перекрывающий подходы к усыпальнице в радиусе метров пяти от неё. Оттого-то здесь такая тишь…
— два кипариса из шести, образующих как бы углы гексаграммы вокруг склепа. Те, что ближе к нам, высятся по обеим сторонам широкой лестницы, ведущей к входу;
— тоже почти невидимые, сливающиеся со стволами этих кипарисов мужские фигуры, очень знакомые… Братья Торресы. Кто из них кто — трудно определить, пока они в таком полупрозрачном виде.
«Уверен. Ты же видел, её будто втолкнули; она сопротивлялась. Девочка-то, оказывается, сильна, а мы и не знали».
Ага. Значит, слева от входа Мага, это он сейчас ответил брату, который притаился за деревом справа. О ком они говорят?
«Могли вообще не узнать. — Это снова Ник. — Просто на девочку раньше никто так не давил. Сильвия её поймала и подчинила, та напугалась аж до инициации, стала отбиваться. Ай, молодец! Как бы вытащить её из этого дерьма, да целой! Ей же учиться надо!»
«Давай об этом позже, брат».
«Конечно. Это я так, по привычке, чтобы слишком серьёзным и мужественным не казаться. Кому-то надо выглядеть балагуром».
«Тихо. Идёт».
Братья замирают, практически сливаясь со стволами и низкими ветками. Маскировка идеальна: одежда полностью отзеркаливает деревья, как камуфляжный комбинезон Хищника. Оба напряжены настолько, что кажется, будто воздух между ними вибрирует.
Откуда-то из недр склепа доносятся неуверенные шаги. Слышен стук каблуков о каменные плиты. Шуршанье широкой юбки, задеваемой о дверь. Из темноты проступает бледное лицо. Белое, если сказать точнее. Лишь тонкая струйка крови из прокушенной губы перечёркивает подбородок.
Она выходит на свет…
И я ахаю.
Люся!
То есть Лусия! Моя горничная! Милая говорливая девчушка, к которой я так успела привязаться! Вот только что-то чужое и пугающее проступает в её личике. Мрачный торжествующий взгляд. Недобрая усмешка. Незнакомый прищур, свойственный дальнозорким людям; ещё недавно его и в помине не было.
…Охнув, Тим-Тим скатывается со стола и жмётся ко мне. Машинально стискиваю его увесистое тельце.
— Сильвия! — выдыхаем в унисон.
«Она!» — мысленно вскрикивают оба брата.
Мага решительно добавляет:
«Начинаем».
— Ну, вот и я! — незнакомым грудным контральто объявляет… Нет, не Лусия, а ведьма, что в неё вселилась. И голос мне незнаком, хоть я и уверена: разговорись эта девица как следует — и скоро проскочат в нём визгливые ноты.
— Эй, вы, двое! Вы что думаете, я не справлюсь с вашей защитой?
— Ага, — безмятежно отзывается Николас. И отлипает от кипариса. — Не могу сказать, что так уж рад вас видеть, прабабушка, но посмотреть на вас интересно. Только не в чужой личине.
— Не заговаривай мне зубы, болтун, — неожиданно устало отмахивается она. — Скажи лучше прямо: на чьей ты стороне?
И вдруг тёмные глаза её на считанные секунды зеленеют и загораются страхом. Лусия! Она только что выглянула! Дёрнувшись всем телом, Сильвия будто усилием воли прогоняет её вон.
— Пшла!
И движением привычным, доведённым до автоматизма, делает несколько быстрых пассов руками. Купол защиты вздрагивает, как огромный мыльный пузырь и возвращается в прежнее состояние.
— Не вышло? — участливо спрашивает Ник. — А если подойти поближе? Вдруг сработает?
Та машинально делает несколько шажков вперёд… и закипает.
— Смеёшься, щенок?
— Да я само почтение, уважаемая! — Мой родственник шутовски вскидывает руки, будто сдаётся на её милость. — Хоть это и в самом деле смешно.
А с его воздетых к небесам ладоней срывается воздушная паутина; стремительно накрывает девичью фигурку, опутывая, стаскивая со ступеней…
— Пусти! — визжит она.
И тут же из того же рта прорывается другой голосок:
— Помогите! Пожалу…
— Пусти! Разорву!
…Тим-Тим вдруг азартно лупит меня лапой по колену:
— Смотр-ри! Смотр-ри туда, ей за спину!
Пока Сильвия беснуется, зеркальный контур, внутри которого скрывается мой некромант, стремительно перемещается к Вратам и исчезает во тьме. Должно быть, ведьма всё же его учуяла: она рывком оборачивается… что позволяет Николасу закинуть на неё ещё одну воздушную сеть и не просто спеленать накрепко, но и обездвижить, подвесив в воздухе в полуметре от земли.
С чпоканьем прорывается купол защиты, пропуская дона Теймура, и зарастает у него за спиной.
— Браво, мальчики. Я смотрю, вы и без меня тут неплохо управились. Маркос, разумеется, внизу, у предков? Хорошо, так я и думал. Итак, донна…
Он холоден и учтив. О взгляд его можно порезаться и истечь кровью. «Доброго барина», к какому мы с Элли успели привыкнуть за последнее время, больше нет: красоваться-то ему не перед кем.
— Это и в самом деле смешно, — размеренно повторяет он слова Ника, останавливаясь перед Сильвией, буравящей его яростным взглядом. — И несколько наивно для такой почтенной донны и опытной ведьмы: надеяться, что новое тело будет прокачано именно тем уровнем Силы, на который рассчитаны ваши любимые заклинания. На что вы, собственно, рассчитывали, донна?
От столкновения их взглядов в воздухе искрит.
— Договор? — неожиданно спокойно предлагает ведьма. — В конце концов, всё, чего я хочу — такая малость! Всего лишь несколько десятков лет пожить в молодом красивом теле, полноценно, упиваясь жизнью… Теймур, ты же пока не старый маразматик, сам не чураешься удовольствий, неужели тебе трудно меня понять? Я так рано сдохла, случайно, неожиданно! Это несправедливо!
Глава Клана Тёмных смеряет её тяжёлым взглядом.
— Понять могу. Желания поднять руку во имя цели на своих же, на Семью — не понимаю и не прощаю. Вы хотели воспользоваться моей невесткой. Вы посягнули на мою супругу. За свои деяния надо отвечать, донна.
Николас, отступив на пару шагов, не сводит глаз со своей пленницы. Я вижу, как напряжены его руки, вроде бы небрежно заложенные за спину. Руки, одна из которых в знакомой перчатке. Он держит сеть. И судя по его напрягающимся время от времени плечам — Сильвия смирилась только с виду.
— Ладно, признаюсь, неправа, — скороговоркой выпаливает она. — Больше никаких покушений на Торресов. Но ведь я, в конце концов, тоже из Семьи!
— Разумеется.
Дон Теймур наклоняет голову. И добавляет:
— Были. Право войти в Семью вторично нужно заслужить.
— Знания, — быстро говорит Сильвия. — Мне есть, что предложить! Наработки по редчайшим фамильярам. Манускрипты самих О’Харры и Ку Би Куса. Сведения о Древних Порталах…
— А эта девочка? — перебивает её Ник.
Сбившись, она сперва смотрит непонимающе, затем фыркает: