Вероника Дуглас – Обреченные судьбы (страница 26)

— Так же, как она принадлежит мне.

Мой черный топор материализовался в руке, появляясь в танце теней. От лезвия поднимался дым, и все, что я мог сделать, это не броситься вперед и не нанести удар.

— Саманта моя.

— Она должна была умереть, но Судьбы украли ее у меня. Я заберу ее обратно, и заберу скоро.

Никогда.

Обжигающий жар окатил мою шею, и тьма заползла в уголки моего зрения. И все же я должен был контролировать ярость. Я нуждался в нем.

— Я предлагаю тебе сделку.

Глаза шакала впились в меня.

— У тебя нет ничего, что мне нужно, кроме девушки.

Моей пары.

Каждый инстинкт побуждал меня ударить, растерзать его, хотя бы на мгновение, пока он оставался в моих владениях. Но мой гнев не помог бы Саманте, а она была единственным, что имело значение.

Трясущимися от ярости руками я отбросил топор, и мой разум начал проясняться.

— Ты беспокоишься о Саманте, но позволяешь Королеве Бессмертного Двора бросать тебе вызов.

— В конце концов королева будет моей, — сказал шакал.

Его поза была небрежной, но я почувствовал раздражение в его голосе. Хорошо.

— Она и ее двор столетиями бросали вызов смерти, и пока она способна красть магию с моей земли, она никогда не будет твоей. Она раздает бессмертие тому, кого выберет, и продолжит издеваться над тобой.

Открыватель превратился в человека в размытом пятне тьмы. Его черный мех превратился в полуночное одеяние, но глаза остались глазами шакала, желтыми и полными ненависти.

— Ты насмехаешься надо мной, укрывая эту девчонку.

Я обошел его кругом, зная, что теперь заинтересовал его.

— Я заглянул в сердце дворца Айанны и знаю, как забрать бессмертие из ее рук. Я предлагаю тебе королеву и ее двор в обмен на жизнь Саманты.

— Ты ничего не сможешь сделать, пока заперт в своей тюрьме, Бог Волков, — выплюнул он.

Я подошел ближе, напоминая ему, в чьих владениях мы находимся.

— Я могу сделать достаточно. Я знаю, как сломать ее. Саманта — ключ. Но я не буду рисковать ею, пока не буду уверен, что она выживет, — сказал я. — Откажись от своих прав на ее душу, и у тебя будет еще сотня таких, которые веками были недоступны тебе.

Губы Открывателя растянулись в усмешке.

— Я терпеливый бог, Кейден. В конце концов, я заберу их души, точно так же, как я заберу ее. От судьбы никуда не деться.

Гортанный рык эхом отозвался во мне.

— Подумай о том, что я предлагаю! Айанна бросает тебе вызов, и все же ты придираешься к одной-единственной душе?

Он шагнул вперед, так что нас разделяли считанные дюймы.

— Я выполняю свой долг, потому что я уважаю правила нашего мира, даже если ты и Судьбы — нет.

Я стиснул зубы, моя челюсть хрустнула от напряжения.

— Неужели одна душа стоит сотен? Саманта для тебя ничего не значит.

— Она не значила, пока Луна и Судьбы не вырвали ее из моих объятий. Теперь она значит для меня все. Моя честь не будет попрана. Я потребую то, что принадлежит мне по праву.

— Ты не бог смерти, во что бы ты ни верил, — огрызнулся я. — Она не твоя.

Ярость вспыхнула в его глазах, когда мои слова разбередили старые раны.

— Саманта смертная. Она умерла. Мой долг — переправить ее душу во тьму, и я выполню свой долг — концепцию, которую ты, похоже, не понимаешь.

Я усмехнулся. Я понимал долг. Это было не по отношению к правилам, а по отношению к моей земле и народу… и к моей паре.

С насмешливым видом Открыватель повернулся и зашагал в тень.

Черт. Я не мог поверить, что делаю это.

Выругавшись себе под нос, я тенью подошел к краю светового кольца и широко раскинул руки.

— Должно же быть что-то, что я могу тебе предложить.

— Ты уже дал мне единственное, чего я когда-либо хотел от тебя, Кейден: страдание. Кем бы ни была для тебя эта женщина, это разрывает тебя на части. Отчаяние написано на твоем лице и эхом отдается в твоем голосе. Это музыка для моих ушей, Бог Волков, — он обнажил зубы в торжествующей и хищной ухмылке. — Когда я, наконец, заберу ее у тебя, я буду смотреть, как ты скорбишь, бушуешь и рыдаешь, бессильный остановить меня. В тот день моя душа будет полна.

Мои когти вырвались из левой руки, а топор в правой образовал венок теней.

— Я никогда не позволю тебе заполучить ее, гребаный ублюдок.

Он попятился, вспомнив о силе, которой я обладал в своем собственном царстве. Бросив последний взгляд, он прыгнул к краю круга, снова приняв облик шакала.

— В конце концов, она будет моей, Бог Волков. Я обещаю тебе это.

Его фигура растворилась в тени, и пламя снова из синего стало красным. Открыватель исчез, но его злобная ухмылка осталась в моей памяти, насмехаясь надо мной за то, что я снова подвел свою пару.

Я запрокинул голову и заревел.

Ветви над головой затряслись, но мое горло не могло выпустить ярость, кипевшую во мне. Я метнул свой топор в ночь. Он глубоко вонзился в ствол дуба, и я направил в него свою магию, направляя свою ненависть и ярость через темные потоки тени, которые привязывали меня к топору. Дерево содрогнулось и изогнулось, а затем его ствол раскололся пополам. Вокруг меня дождем посыпались щепки, но разрушение не принесло мне облегчения.

Я найду способ бросить ему вызов, чего бы это ни стоило.

19

Саманта

Я проснулась с раскалывающейся головной болью, усталая и измученная, но каким-то образом все еще окутанная воспоминаниями о прошлой ночи. Я медленно открыла глаза и вытянула руку, обнаружив только пустые простыни и холодную подушку. Как всегда, Кейдена рядом не было.

За исключением того, что он был — его присутствие наполняло комнату, с грохотом проникало сквозь дерево и камень, окутывало меня, как парка от холода, и его запах смешивался с ароматами пота, крови и дыма.

Я перевернулась, и глубокое удовлетворение согрело мою грудь. Кейден сидел в кресле у затененной стены, наблюдая за мной со свирепой напряженностью, которой я никогда раньше не видела.

Моя пара.

От мысли об этом у меня по коже пробежали мурашки. Моя пара была богом, и не только в постели. Гребаное божество из глубин времени. Дикий зверь и благородный воин, полностью мой.

Судьбы, должно быть, совсем свихнулись.

Потягиваясь, я изучала своего серьезного наблюдателя, прикрыв глаза.

— Где ты был всю ночь?

— Охота.

Его запах подсказал мне, что это было и правдой, и ложью, но я была не в настроении давить на него.

— Ты всегда должен быть рядом со мной? — я лениво потянулась к нему, пробормотав: — Возвращайся в постель.

Тихий смех вырвался из его горла, когда он скрестил ноги.

— Я весь в крови и саже. Я вряд ли в той форме, чтобы присоединиться к тебе.

— Об этом судить мне. Выйди на свет, чтобы я могла рассмотреть поближе, Бог Волков.