Вероника Добровольская – Семейные тайны. Книга 16. Так хочется жить.... (страница 2)

– А ну стой! – Она вздрогнула от голоса, который пронзил её, словно ледяной кинжал. Она узнала его. Это была ведьма, высокая, костлявая женщина с полубезумным взглядом. Её одежда, словно её изорвали собаки, а от неё исходил запах трав и чего-то такого знакомого и родного, что Веснянка не могла понять. Но Веснянка вздрогнула и попыталась вырвать руку, которую ведьма крепко сжала.

– Не трожь меня, поганка! Как ты смеешь дотрагиваться до будущей княгини? – Зашипела она, пытаясь вырваться из цепких пальцев.

Женщина улыбнулась, и в её глазах мелькнул огонек, который заставил Веснянку поежиться.

– А кузнецу можно? Да сама ты поганкой будешь, если меня не послушаешь. Забудь Листопада, забудь, а то горе тебе будет.

Слова ведьмы пронзили Веснянку, словно острые иглы. Забыть Листопада? Это было невозможно. Он был её солнцем, её воздухом, её смыслом жизни.

– Уйди! – Прохрипела Веснянка, и, вырвав руку, бросилась к дому. Она бежала, не разбирая дороги, слезы застилали ей глаза, а в ушах звенели слова ведьмы. Что это было? Предупреждение? Угроза? Она не знала, но одно было ясно: её счастье под угрозой. И она должна была защитить его любой ценой.

Уже на небе показался месяц, когда Веснянка проснулась. Сердце её билось тревожно, предчувствуя что-то важное. Собрав в узелок необходимое – сменную одежду, краюху хлеба и маленький амулет, подаренный матерью, – она незаметно выбралась из дома. Тишина ночи окутывала всё вокруг.

У реки её уже ждал Листопад. Его силуэт, вырисовывающийся на фоне темнеющего неба, казался таким же надёжным и крепким, как вековые дубы. Рядом с ним стояли два коня, один белый, а другой рыжий. Белого она узнала, это жеребец из конюшни князя, а рыжий боярского сына. Она удивленно посмотрел на него.

–Поехали! Это самые быстрые кони. – Коротко бросил Листопад, его голос был низким и уверенным. Он помог Веснянке сесть в седло, его прикосновение было тёплым и сильным. И вот, они уже скрылись в темноте, мчась по едва различимой тропинке.

Они скакали по лесу, где тени деревьев сплетались в причудливые узоры, а лунный свет пробивался сквозь густую листву. Веснянка чувствовала, как ветер треплет её волосы, и в груди разливалось странное чувство свободы. Но внезапно тишину ночи разорвало ржание лошадей и зловещее бряцанье оружия. Тропинка сделала резкий поворот, и они вылетели прямо на армию поляков.

–Поляки! – Выдохнула Веснянка, её голос дрогнул от ужаса. Она инстинктивно подняла своего коня на дыбы и попыталась развернуть его, но железная рука Листопада остановила коня. Он схватил девушку, вырвал её из седла и сжал в своих объятиях, остановив и своего коня. Веснянка пыталась вырваться, её сердце колотилось как пойманная птица, но из могучих объятий Листопада никто не вырывался никогда.

Из отряда поляков отделился один, его лицо было скрыто тенью шлема. -Ну? – Спросил он, его голос был резким и насмешливым.

–Вот пан, это она, невеста князя. Как договаривались.– Ответил Листопад, его голос звучал глухо.

Пан усмехнулся, и в этот момент в его руках появился меч. Острие вонзилось в сердце Листопада, и он рухнул с коня, увлекая за собой Веснянку.

Когда она пришла в себя, то сидела у дерева, голова её гудела. Она слышала, как лагерь поляков собирается, бряцает оружие, и ржут кони. В её затуманенной голове пронеслась мысль, что они собираются напасть. Каким-то волшебством, неведомым ей самой, она сумела освободиться от пут, которые, как оказалось, были на ней. Шатаясь, она бросилась в сторону града, надеясь предупредить жителей.

Но она опоздала. Всё горело. Огненные языки лизали небо, освещая ужасающую картину разрушения. Веснянка застыла на месте, её сердце сжалось от боли и отчаяния. Её побег, её надежда – всё оказалось напрасным.

Она дико закричала и упала на землю, потеряв сознание. Она очнулась от тихой песни и запахов трав, над ней склонилась ведьма.– Вот и ты здесь. Теперь с доченькой будешь. Хорошая девочка будет сильная.

Сколько времени прошло, Веснянка и не помнила, только, родила она девочку, Снежана уже подросла, когда Веснянка похоронила Осенью. Так звали ведьму, чье имя теперь стало её собственным, как и обноски, что она носила. Она посмотрела на Снежану, чьи серые глаза и волосы были точной копией Листопада. Те же плавные, уверенные движения, которые когда-то так любила Веснянка, теперь вызывали лишь горькую усмешку.

«-Не злись на дочь, брось свою злость на Листопада, он тебе подарил отраду», – шептала Осенья перед смертью, её голос был слаб, как осенний ветер. Но ненависть застилала глаза Веснянки, превращая её некогда доброе сердце в холодный, колючий камень. Она сама стала Осенью – не той доброй, что дарила урожай и уют, а той, что несла холод и увядание.

Мать и дочь, молча, шли домой. Небольшой домик, затерянный в чаще леса, казался ещё более мрачным в лучах заходящего солнца. У порога уже стояла девушка. Несмотря на жаркий летний день, она куталась в грубую, темную одежду, словно пытаясь спрятаться от мира.

–Чего тебе? – Рявкнула Веснянка, её голос был резким, как треск сухих веток.

–Тяжёлая, я! – Прошептала девушка, её голос дрожал от страха.

–От меня чего хочешь? – Вновь рыкнула Веснянка, не желая вникать в чужие беды.

Девушка замялась, переступая с ноги на ногу, её взгляд был прикован к земле. – Не помогли твои травы. – Прошептала она, наконец, её голос едва слышен.

Веснянка лишь презрительно фыркнула. – Иди в дом! Печь затопи! – Повернулась она к дочери, не обращая внимания на дрожащую фигуру девушки.

Снежана, понурив голову, поплелась в дом, она вся сжалась от материнской злобы. В воздухе висел запах сырой земли и невысказанной боли, смешанный с ароматом трав, которые, казалось, не смогли исцелить ни тело, ни душу.

Внутри дома было темно и прохладно, несмотря на летний зной снаружи. Снежана, привыкшая к материнской резкости, безмолвно принялась за работу. Она знала, что любое промедление вызовет новый шквал гнева. Дрова, сложенные у печи, были сухими, и скоро в очаге заплясали языки пламени, освещая тусклое помещение.

Девушка у порога, услышав слова Веснянки, не двинулась с места. Она продолжала стоять, словно статуя, в тени дома, её силуэт казался ещё более хрупким на фоне густой зелени леса. Веснянка, бросив на неё раздраженный взгляд, прошла мимо, направляясь к столу, заваленному какими-то корешками и сушеными травами.– Тяжёлая, – повторила она, не обращаясь ни к кому конкретно, скорее, к самой себе, к своей собственной тяжести, которая давила на неё с каждым днём всё сильнее. Она взяла в руки один из корешков, разминая его между пальцами. Этот корешок, как и многие другие, должен был принести облегчение, исцеление. Но для кого? Для неё самой, чья душа была изъедена обидой? Или для той, что стояла у порога, с её невысказанными проблемами?– Тебе дитя не к чему?– Она подняла голову и посмотрела на ещё юную девушку.

Она кивнула. Веснянка холодно усмехнулась .– Ложись!– Она кивнула на лавку

И уже в печи разгорелся огонь, так что дышать невозможно от жара. Веснянка дала, какой-то настой девушке и вскоре начались схватки. А через час родилась девочка, Веснянка, молча, схватила ребенка, перерезала пуповину и бросила ребенка в печь и закрыла дверцу,– всё, не закричал!– Буркнула она – Уходи!– Рявкнула, она девушке, которая сползла с лавки и, согнувшись с трудом переставляя ноги, ушла от них.

Она посмотрела на дочь.– Печь, когда остынет, выкинешь всё лес. Поняла!– Прорычала она

Девочка кивнула и вышла из избы. Веснянка осталась одна. Тяжесть в её душе, казалось, стала ещё сильнее. Веснянка села на лавку и уснула. Когда она проснулась уже солнце зашло. Она посмотрела на пустую дверцу печи, где ещё недавно бушевал огонь, а теперь лишь тлели угли, напоминая о свершившемся. В воздухе висел едкий запах гари, смешанный с чем-то неуловимо горьким, как сама жизнь. Она снова взяла в руки корешок, но на этот раз не разминала его, а просто сжимала в кулаке, чувствуя его сухую, шершавую поверхность. Этот корешок, как и многие другие, должен был принести облегчение, исцеление. Но для кого? Для неё самой, чья душа была изъедена обидой, словно червь точит дерево? Или для той, что стояла у порога, с её невысказанными проблемами, с её юностью, ещё не знавшей всей горечи жизни?

Веснянка провела рукой по своему лицу, ощущая грубую кожу, испещренную морщинами, как карта прожитых лет. Каждый изгиб, каждая складка хранили свою историю, свою боль. Она была не просто травницей, не просто повитухой. Она была хранителем тайн, свидетелем рождений и смертей, палачом и спасителем в одном лице. И тяжесть эта, которую она несла, была не только её собственной, но и тяжестью всех тех, кто приходил к ней за помощью, за избавлением.

******

Лето 1420 год

Лес под городом Белз

Лето 1420 года выдалось на редкость знойным. Солнце палило нещадно, выжигая траву на полях и иссушая ручьи. Лес под городом Белз, обычно полный прохлады и тени, теперь лишь усиливал ощущение духоты, задерживая раскаленный воздух. Деревья стояли неподвижно, словно застывшие в ожидании чего-то зловещего.

В городе же царило совсем другое пекло – пекло страха и суеверий. Неурожай, падеж скота, болезни, что косили людей без разбора – все это, по мнению горожан, было не иначе как происками дьявола, воплощенного в ведьмах. Слухи, как лесной пожар, разносились от дома к дому, обрастая все новыми ужасающими подробностями.