Вероника Десмонд – Золушка для миллиардера (страница 8)
— По правде говоря я пришел сюда посмотреть на вас. Вы долгое время были идеалом в моей далекой юности. Мне очень захотелось убедиться, что вы также добились своего. Мне казалось, что вы захотите рассказать мне о Севере все, что знаете.
Речь Джарира замедлилась в конце и обрела оттенок задумчивости. Он огляделся вокруг и увидел лавку портного. Джарир не показывал этого, но в нем зародилось некоторое разочарование. Он надеялся найти не старого портного, а искателя приключений. Тем не менее, его успокаивало, что Натан был знаменитым человеком.
Натан все также раскручивал мысль о том, что Джарир не случайно пришел к нему.
— Меня не интересуют никакие путешествия. Кто надоумил вас прийти сюда?
— Говорю же, я сам. — Изумился внезапному вопросу Джарир. — Почему вы спрашиваете меня об этом?
Натан не ответил на его вопрос, а лишь ехидно подметил:
— Да, конечно, сам!
— Так и есть.
— И кто же сказал вам, где меня найти?
— Люди. Я много с кем общаюсь. Так слово за слово, не помню кто, рассказал мне о вас, Натан. А когда я вспомнил имя, то догадался, что это вы — вот и решил проверить. Мне стало любопытно.
— Любопытно значит?
— Именно.
— Не был ли случайно тот человек, о котором вы говорите, торговцем тканей?
— Я без понятия, — недоумевая ответил Джарир, — почему вы спрашиваете?
— Потому что я знаю, почему вы решили зайти сюда. Что вам пообещали, если вы уговорите меня убраться из города?
— О чем это вы?
— Да о том, что вам заплатили, чтобы вы убедили меня отправиться в это ваше путешествие!
— Что за вздор?
— Это вы мне расскажите. Вы хотите, чтобы я отправился с вами в путешествие?
— Я не буду против, но я не настаиваю.
— Ага! Вот видите. Вы хотели бы этого, просто не можете прямо сказать. Сейчас многие зарятся на мое имущество, подсылают всяких проходимцев, но вот что я вам скажу — как бы не так. Мои имущество никому не достанется. Ни тем, кого я не знаю, ни тем, кого я НЕ знаю! Тебе не удастся убедить меня бросить все, что я нажил таким трудом.
— Я не понимаю, о чем вы, господин.
Чем больше Джарир отпирался, тем больше Натан уверялся в том, что он подослан Онестусом или кем-то еще. Все сходилось: Онестус был знаком со многими торговцами и много знал о Натане. Чего ему стоило попросить кого-то из знакомых хорошо отыграть роль. Услуга за услугу, так сказать.
«Ух ты гад, Онестус», — думал Натан. Он злился. Еще несколько дней назад Онестус занял у него денег, а сам за спиной искал, кого бы подослать к Натану. На лице старика проступил пот, на висках от злости вздулись вены. Натан взглянул на опешившего Джарира и прокричал, вдогонку с размаху ударив сильно сжатым кулаком об стол:
— Не надо мне тут. Уходите отсюда и даже не думайте появляться здесь вновь!
Джарир молча смотрел на Натана и поражался необъяснимому, как ему казалось, порыву гнева. Он больше не сказал ни слова, просто вышел из лавки. Натан встретился с юношей глазами. Его умные карие глаза действительно напомнили ему о Джарире из тех самых лет. Действительно, они были так похожи: растрепанные черные волосы, худое тело — почти что кожа да кости, смуглое лицо, больше подходившее воришке. Юноша стоял рядом с входной дверью, вжавшись практически в стену, и неуверенно сказал: «Я — Лотар, господин». После этого он тоже вышел из лавки. Натан так и не понял, зачем мальчик представился, но этот миг запомнился, и гнев резко покинул его.
Внутри настала полная тишина. Натан с облегчением облокотился на скрипучую спинку стула, но на сердце у него стало еще тяжелее. Он вновь вспомнил об Аврелии.
Тит — высокий стройный легионер, командир отряда в чине декуриона[6]. Не смотря на низкий чин Тита, все обращались к нему с почтением, особенно обычные воины. В суровом и строгом взгляде этого невысокого человека чувствовалась какая-то сила, наводившая трепет и вызывавшая уважение. Он был очень сдержанным и иногда казался слишком холодным. Но солдаты любили его. Следовать за ним было легко — когда Тит отдавал приказы, у них возникало твердая уверенность, что они абсолютно правильные.
Тит все время ходил в панцире. Лишь вечером в личных покоях его можно было застать в обычной серой тунике. Ему была присуща строгость и официальность, и военная униформа как нельзя лучше подчеркивала это. В остальном облик его был очень даже простым: всегда следил, чтобы лицо было чисто выбрито, постоянно хмурил густые брови. Взгляд у него был острый, со стальным оттенком. Его суровость подчеркивал шрам, рассекавший бровь, оставшийся с далекой войны, в которую он сунулся по юношеской глупости.
Молодой воин вошел в комнату декуриона без стука. Она была плохо освещена и, казалось бы, принадлежала заядлому вояке, но нет — там было все очень аккуратно уложено, чисто и воздух казался свежим, в отличии от стоявшего потного смрада в общих помещениях.
Тит молился, стоя на коленях у маленького алтаря. На этом алтаре была лишь одна неясная фигурка, не принадлежавшая ни одному из известных вошедшему богов. Тит делал это каждый день: рано утром и вечером. Воин решил, что передать приказ командира нужно срочно, потому смущенно окликнул Тита.
— Декурион Тит, — приветственно обратился он, стоя у входа в помещение.
— Чего тебе? — не оборачивая головы спросил Тит.
— Приказ от легата.
— Я занят. Ты не видишь?
— Я подумал… Да, прошу прощения, — отступил воин.
Он вышел из комнаты, но сам, негодуя от произошедшего фиаско, ругался и на себя, и на командира. Он видел, что Тит занят, но поперся к нему. «Приказ важнее молитвы, мог бы и отвлечься», — тем не менее оправдывал себя он.
Воина звали Хадегис. Он был храбрецом, отличным легионером, но, несмотря на это и на все старания Хадегиса, Тит его основательно недолюбливал. Хадегис догадывался, почему так повелось. Хадегис был алином — пришлым или не коренным жителем Эзилата. Алинов в последние годы стало там слишком много. Они толпами шли на юг со всего Дин-Ала, убегая от войн, разрухи и подступающих все более холодных зим. Это мало кого радовало. Тут и там они сверкали своими светло-золотыми и русыми волосами на улицах великого города. Варварская неотесанная речь доносилась из всех заведений и рынков и резала ухо местным жителям. Они пришли в поисках лучшей жизни, и лишенные всяких прав, становились дешевой рабочей силой. Многие их не любили, и Тит был одним из этих многих, потому что такие люди попадали и в армию.
Спустя некоторое время Тит вышел из своей комнаты и сурово посмотрел на Хадегиса.
— Я тебя слушаю, воин.
Хадегис не стал мешкать и сообщил:
— Легат Бенегус Неро приказал пройтись по лавкам ремесленников и разузнать, кто среди них поддерживал Примота. — Он протянул Титу свиток и добавил. — Среди них много тех, кто за время правление треклятого Примота хорошенько обжился жирком.
«Видимо наверху наконец обратили внимание на этих плутов. Я там шороху наведу», — подумал Тит. Он ненавидел всех богачей, пользовавшихся привилегиями старого правителя, и уже начал с радостью мысленно готовиться к своему рейду по их домам.
— В приказе обратили особое внимание на нескольких, — отметил Хадегис.
Так говорилось в приказе.
Что-то щелкнуло в голове у Тита, когда среди прочих, он услышал имя Натана. Он знал его. «Интересно, я как-то совсем позабыл про Натана», — задумчиво произнес Тит, как будто к кому-то обратился.
— Ясно. Сообщи легату, что приказ будет выполнен.
— Есть! — звонко отозвался Хадегис и быстро ушел.
Тит перед тем, как отправиться выполнять приказ, какое-то время размышлял и вспоминал Натана — они были знакомы с давних пор, но совсем не общались. Натан не всегда был «Великим» портным. Были времена, когда он работал в армии и шил одежду для самых обычных солдат. Именно благодаря этой службе ему удалось прославиться и получить первых значительных клиентов. Многие воины и ремесленники, работавшие в армии, злобно следили, как росла его популярность. Как несказанно везло человеку! Один за другим высокопоставленные командиры обращались к Натану, и это при том, что он был таким же алином, как и Хадегис, хоть и прибыл в Эзилат из страны-побратима — Юкстомар. За заслуги перед Республикой его позже произвели в граждане. «Заслуги перед республикой! Республикой должно быть там и не пахло. Все благодаря выслуживанию перед Примотом», — мысленно ругался Тит. Тем не менее, по поводу Натана у Тита были сомнения, но приказ — есть приказ.
После этого он вновь стал на колени перед алтарем, поставил напротив себя фигурку и стал тихо шептать:
«Ты знаешь, моя цель искоренить все то зло, которым переполнен город. У нас теперь новый правитель, и он несет свет на острие меча всем жителям Южных Земель. Мы и есть острие меча. Я — острие меча. Все эти мелкие людишки — все они пережитки прошлого, осадок старого строя. Я должен убрать всех их с пути Иллира, тогда все будет, как мы мечтали с тобой: наша Родина будет в полной безопасности». Он внимательно посмотрел на статуэтку, будто мысленно направлял свои слова к небесам. Через нее он мысленно обращался к матери, которую потерял в раннем детстве. Для Тита это был единственный способ поделиться с ней своими сокровенными мыслями. В такие моменты он будто бы получал советы, во всяком случае, он надеялся на это. Вера в это стала для Тита своей особой религией. Других богов для него не существовало. Единственным, кто мог претендовать на подобное почитание, был Иллир.