Вероника Десмонд – Однажды я стала женой проклятого герцога: Змеиный Король (страница 44)
Я резко выдохнула, стараясь не улыбаться так сильно. Это прозвище, этот приглушенный тон его голоса накрыли меня мощной, теплой волной.
— Я ждала вас, — сказала я, зная, что Киллиан сейчас злится, заметив недоеденный мной обед. Возможно раньше меня бы напугал его пронзительный взгляд, но не сейчас. Сейчас у меня просто не было сил, чтобы сопротивляться.
Я сделала шаг ближе, поднялась на носочки, чтобы дотронуться до его губ и сжать ладонями его плечи.
— Ария…
— Я ждала вас, — повторила я, часто дыша. Лизнув губы мужчины, я прижалась к его груди. Киллиан не двигался, внимательно следя за моими действиями.
В груди все затрепетало. Я поцеловала Киллиана так, как он меня учил — тогда, в бальном зале.
Поцелуй получился слишком смущающим, но я сгорала, чувствуя, как его язык сплетается с моим… пока он не отстранился.
Киллиан обхватил мой подбородок и властно провел пальцами по линии челюсти.
— Не играй, когда не уверена, что сможешь дойти до конца.
И что это значит?
— Это твой обед на столе? — не по-доброму спросил он.
— Да, — я восстанавливала дыхание, непонимающе глядя в ответ.
— О чем я просил тебя? — от его слов меня пробрала дрожь.
Я сделала шаг назад, тяжело вздохнув. Он все-таки будет допытывать.
— Есть вовремя, принимать лекарства.
У меня все еще болела голова, и Киллиану не нравилось мое самочувствие. А у меня язык пока не поворачивался сказать, что голова у меня болела с тех самых пор, как я оказалась в Эленейросе.
Я честно призналась:
— Я просто забыла. Всего один обед.
— Тарелка у тебя под носом.
— Мне было не до этого.
Киллиан выглядел совершенно не впечатленный моими оправданиями.
— Действительно. Бал важнее твоего здоровья, правда? Я требую от тебя не так много.
Мне не нравился злой сарказм в его голосе. Как будто я не могла о себе позаботится. Подумаешь, один обед.
— Вы сейчас отчитываете меня, как маленького ребенка?
Мужчина устало вздохнул, кидая на меня многозначительный взгляд. Он пересек комнату и сел в кресло напротив стола с остывшей едой.
— Не имею не малейшего желания с тобой ругаться. Иди сюда, — распорядился Киллиан.
В его голосе сквозило что-то еще… беспокойство. Я почувствовала, как мои мышцы расслабились. Наверное, он действительно беспокоился за меня — просто в своей деспотичной манере.
— Я правда забыла, — я не врала.
Киллиан едва заметно усмехнулся, разглядывая румянец на моих щеках. Кресло было всего одно. Он похлопал руками по своим коленям.
Я подошла ближе.
— Не злитесь.
— Я не злюсь. И нечего смотреть на меня так жалобно. Тебе не помогут твои замечательные глазки.
Я улыбнулась.
— Правда не помогут?
Киллиан устало вздохнул, одним движением усаживая меня на свои колени — таким образом, что я оседлала его. Я охнула, а мужчина прошептал у самых губ:
— Хочешь, чтобы я следил за тобой постоянно?
Его руки нежно оплели мою талию, сжали, пуская гулять по коже мурашки. Одна ладонь забралась под пышный подол платья, погладила участок кожи, не скрытый белыми чулками. А потом Киллиан сменил мое положение таким образом, что я почувствовала, как он затвердел.
— Что вы творите?
Киллиан начал двигаться подо мной. Наша одежда оставалась на месте, из-за чего пытка была особенно невыносимой.
— Остановитесь, — прошептала я, задыхаясь. — Киллиан, прошу вас, остановитесь.
— Тогда слезь с меня. Я тебя не держу.
Да. Он не держал меня, это мои пальцы судорожно вцепились в его камзол, чувствуя как внизу все горит от его настойчивых движений.
— Ты моя, — продолжая тереться об меня, он поцеловал меня в губы. — Навсегда. Ты сказала “да”, и я не приму отказа, Ария, — он обхватил мою шею ладонью. — Завтра ты станешь моей женой. В будущем ты родишь мне детей. И я буду любить тебя до изнеможения. Каждый день. И каждую ночь.
— Да… — едва слышно прошептала я, обвив руками его шею. Я застонала, выгнувшись навстречу его бедрам.
Но прежде чем я достигла разрядки, Киллиан резко остановился.
— На сегодня достаточно, душа моя.
— Что… — я хватала ртом воздух.
Не могу поверить, неужели он наказал меня
— Считай, что это было обещанием, — Киллиан нежно взял мои руки, поцеловал пальцы. Его светло-серый взгляд смотрел пронзительно и переворачивал мир с ног на голову. — И напоминанием. О том, что ты потеряешь, если захочешь сбежать с алтаря.
Мое лицо горело, впрочем как и остальная кожа. Грудь высоко вздымалась и опадала, стянутая корсетом.
— Вы… вы…
Киллиан прищурился.
— Ты впервые не нашла что сказать, звездочка? Приму это за комплимент.
Он нагло улыбнулся. И я не знала, чего хотела больше: ударить его или сладко поцеловать.
— Ты должна поесть.
Взяв тарелку со стола, он тихо зачитал заклинание, и от мяса начал подниматься горячий пар. Я нахмурилась, внимательно следя за его движениями.
— Я не собираюсь есть с вашей руки. Я вам не собака.
Он изогнул бровь.
— Я разве предлагал? Но спасибо за идею, — его глаза опасно сверкнули, а голос затих: — Я обязательно ей воспользуюсь. Меня это возбуждает, — и требовательное: — Ешь.
Мне вручили тарелку с приборами. А когда с обедом и корсетом было покончено (Киллиан застегнул каждую чертову пуговицу), я посмотрела в зеркало.
Отражение показывало девушку в лебедином платье с горящим румянцем и мужчину в белоснежном камзоле, который напоминал прекрасного принца. Впрочем, он и был им — самым красивым мужчиной. Порой, пугающим до дрожи, но невообразимо удивительным…
— Ты так прекрасна… — выдохнул он хрипло, внимательно смотря в мои глаза в зеркале. — О чем задумалась?
Я улыбнулась.
— Вы потанцуете со мной?