Вероника Десмонд – Импринт (страница 14)

Интересно, так все и будет продолжаться? Или…

Никакого или.

«Кэт, – прошу я себя. – Успокойся».

Холодный воздух приводит меня в чувство.

Я с наслаждением втягиваю в себя запах сырой земли и прелой листвы, пока бегу в сторону футбольного поля. Бег всегда помогает мне сосредоточиться, очистить голову, но, к сожалению, не в этот раз…

Густые деревья леса больше не кажутся мне привлекательными, а хруст под ногами приводит в настоящий ужас и заставляет прислушиваться к каждому шороху. Когда я выхожу на протяженную аллею, на меня с новой силой накатывает паника.

Я замедляюсь, чтобы выключить музыку в наушниках, и продолжаю бежать.

Тусклые желтые огни едва ли способны подавить мое разыгравшееся воображение. Я часто бегаю вечером после занятий, но почему-то именно сегодня мне неспокойно.

В животе все сжимается. Мне приходится глубоко дышать, чтобы не скатиться в паническую атаку. Моя скорость все больше, но это не помогает рассеять ужасающих призраков.

Опять это дурацкое ощущение.

Словно кто-то смотрит на меня.

Кто-то позади меня.

Я резко останавливаюсь, загнанно дыша.

Черт возьми, Кэт, ты спятила! Здесь никого нет! А если и есть, то это студенты, преподаватели или персонал.

Громкий демонический звук доносится до моего обостренного слуха, будто кто-то рядом наступил на ветку, и мое сердце на миг останавливается.

Дыхание начинает вырываться из меня рваными порциями, но я заставляю свои чертовы легкие работать, а затем пускаюсь в бег. Очень-очень быстрый бег.

Боже, да я никогда в жизни так быстро не бегала. Мои мышцы горят от напряжения, а легкие вот-вот лопнут.

Я почти у кампуса…

Еще немного…

Я вздрагиваю, когда вдалеке вдруг мелькает высокая темная фигура. Крик застревает в моем горле. Я пячусь к двери спиной, боясь, что на меня нападут. Но стоит отвлечься на вход в общежитие и вернуть взгляд на деревья, как фигура исчезает.

И это не впервые.

После школы, во время уроков, во время прогулки я замечала кого-то. Этот кто-то даже не пытается быть незамеченным.

За мной кто-то следит.

Я чувствую его взгляд.

Или мне так кажется?..

Черт побери, да что со мной такое?

Оказавшись у себя в комнате, я несколько раз проверяю, заперта ли дверь, и замираю прямо на пороге. На мрачном холсте блестит яркое багровое пятно свежей краски.

Краски, которую я совершенно точно не наносила.

Я ненавижу то, как в последнее время меня съедает тревожность.

И еще я ненавижу свою успеваемость. Моя первая «С+», выведенная отвратительными красными чернилами, смотрит на меня с усмешкой и вызывает противную тошноту.

В последний раз я получила «С» на уроке черчения.

Когда мне было девять.

И то у меня был сломан палец, я физически не могла делать четкие эскизы. Но «С+» по тригонометрии – это просто удар под дых. И новый преподаватель искусств меня невзлюбила… Превосходное начало семестра!

Очистив и убрав все кисти, я решаю поработать в конюшне какое-то время. Эль обожала работать волонтером и взяла меня за компанию, за что я ей сильно благодарна.

До ужина у меня есть около часа, чтобы почистить и покормить лошадей. Наконец, оставшись наедине с моей любимицей Блюбелл, я провожу рукой по ее светлой шее и начинаю с нажимом гладить – слишком нежные прикосновения лошади воспринимают как щекотку.

– Скажи, Колокольчик, я спятила? – тихо спрашиваю я, заглядывая в ее добрые глаза.

Навязчивое желание обернуться никуда не уходит.

Словно я везде вижу его. Призрака.

Нет, призраком была я, а моя тень была Охотником, который желал поглотить меня полностью и без остатка. Всю неделю я уверяю себя, что это лишь игры моего больного воображения. Больше не было никаких признаков преследования, кроме, разве что, ощущения пристального взгляда и того случая с краской. Но и то и другое я могла списать на паранойю.

Может быть, я действительно тогда добавила красный и не заметила?

Погладив Блюбелл напоследок, я распускаю волосы и иду в сторону главного здания. Под конец сентября учащаются дожди и даже сейчас, несмотря на проглядывающее солнце, есть небольшая морось.

Как ни странно, небольшая прогулка и божественный запах озона успокаивают меня. Редкие капли попадают на телефон. Прикрывая ладонью экран, я захожу в общий чат девочек, чтобы проверить сообщения.

Эмма: Меня пугает сентябрь. Прошла половина месяца, а траты по моим счетам выглядят так, словно я купила машину.

Элеонор: *смеющийся эмодзи* Опять новая сумка?

Эмма: Нет, организовываю путешествие на конец декабря. Мама хочет поехать в Куршавель, чтобы покататься на лыжах. Поедете с нами?

Элеонор: Я пас.

Эмма: Кэт? Напиши, как освободишься.

Катерина: Я тоже не смогу, обещала Мари провести Рождество в Лондоне *грустный эмодзи*. Вы в столовой?

Эмма: Предатели. Да, мы в столовой. Тут всадник апокалипсиса и задница кузен. Взяли тебе ужин, ты скоро?

Я прикусываю губу и останавливаюсь посреди дороги, когда вижу последнюю строчку. Интуиция кричит о том, что нужно развернуться и бежать, а здравый смысл, как всегда, проявляет гордость: Боже, Катерина. Если ты будешь бояться всех восемнадцатилетних мудаков, то можно просто не выходить из дома.

Обеденный зал Кингстона – это довольно сложное строение, представляющее собой средневековый холл с необычным столом на возвышении, за которым иногда трапезничали профессора. Нам приходилось есть под пристальными взглядами не только учителей, но еще и картин семнадцатого века – лица Рембрандта и Вермеера выделялись за счет подсветки и смотрели на нас с неодобрением.

Или на меня.

К черту спокойствие.

Да, «С+» все никак не могла выйти из головы, и когда я наконец захожу в зал, на моем лице читается: «Скажите мне хоть слово и я убью вас на месте».

Увидев девочек, я машу им рукой и подхожу к столу, за которым меня уже ждали томленые овощи и жареная курица. В холле стоит странный ажиотаж, впрочем, причина излишней возбужденности становится ясна сразу: в самом дальнем углу в окружении десятка других ребят сидят Чон Хван и Эрик Боулмен. Последний, закинув на стол ноги и пуская в потолок дым, неторопливо курит, не заботясь о мнении преподавателей.

Господи, ну что за придурок.

– Ты сегодня поздно, – произносит Эмма, нахмурившись.

– Да, задержалась в конюшне, – каким-то чудом я ухитряюсь изобразить на лице улыбку и аккуратно наливаю себе зеленый чай. – Как прошел ваш день?

Эль громко вздыхает.

– Лучше не спрашивай.

– Латынь? – понимающе уточняет Эмма.

– Да.

– Я могу позаниматься с тобой, – предлагаю я, почти не подумав. Черт, придется как-то совместить дополнительные уроки по математике и помощь Элеонор, но, уверена, у меня получится найти время. – Например, в субботу.

Эмма категорично машет головой:

– Отныне суббота – священный день недели, Кэтти! Больше никакой учебы, в эту субботу мы точно едем на вечеринку в Элгин. У Вивьен день рождения, нам нужно обсудить подарок.