Вероника Черных – INTERNAT 3.0 (страница 14)
– Есть, Георгий Николаевич! Идём, Enter.
Глава 10
Воспитание Фуфайкина
Глотающего слёзы Дениса выволокли из кабинета, протащили по коридору, по лестнице в подвал, затолкнули в мрачную зелёностенную душевую.
– Раздевайся донага, – приказал Ренат.
Денис дрожал и дико озирался. Ренат шумно выдохнул через ноздри, теряя терпение.
– Тебя раздеть? Я могу.
Денис содрогнулся и скинул одежду.
– Сложи на скамейку.
Сложил, как мог, ослабевшими руками.
– Туда иди.
Ренат показал куда. Денис прошлёпал босыми ногами по холодному кафельному полу к стене.
– Ко мне спиной! – услыхал он и отвернулся. – Ладони к стене припечатай.
Припечатал и со стыдом понял, что страх перед странной экзекуцией, скрытой в старинном слове «купальня», вылился из него в самом прямом смысле слова.
– Ба, да ты у нас ещё малышок-грудничок, – хихикнул довольный Ренат. – Не матёрый геймер, как тут тебя представляли, а Малыш Enter. Сопляк Enter. И даже без «ка». Просто Сопля. Короче, другие пусть тебя Enter’ом кличут, а я тебя видел, я знаю, что ты из себя представляешь, и буду звать тебя Соплёй. Но это между нами, верно, Сопля?
Денис дрожал. Плакать он уже не мог. Сильная струя холодной воды ударила его в спину, распластала по скользкой стене. Ренат водил струёй, бьющей из шланга, по худому мальчишескому телу и приговаривал:
– Охладись, мамкина Сопля, охладись, уродец, мы из тебя сделаем пресмыкающееся, дай срок. Охладись, Сопля, охладись.
Наконец напор воды ослаб. Денис обессиленно сполз по стенке. Но отдыхать не дали.
– Марш ко мне, Сопля! – сказал Ренат. – Растирайся давай тряпкой. Не хватало ещё, чтобы ты потом настоящими соплями умывался.
Денис докрасна растёрся дурно пахнущим жёстким полотенцем.
– Одевайся и вперёд.
Денис оделся, ничего перед собой не видя, ничего не понимая и не принимая того, что с ним происходит. Просто это кошмарный сон. Просто он в игре. Сто́ит выдержать все пытки, и он перейдёт на новый уровень – к свету, радуге и фейерверкам. К маме.
Лестница. Коридор. Двери с чёрными цифрами. Перед одной Ренат остановился, открыл и втолкнул внутрь Дениса. Сквозь чистые стёкла било солнце, освещая местами облезлые дешёвые обои, древние, советских времён шкафы, видавший лучшие времена квадратный стол, пенсионного вида тумбочки и аккуратно застеленные кровати. На Дениса уставились испуганные глаза ребят.
Девять парней примерно одного возраста одеты в тёмно-синие штаны и серые футболки. Ни одной живинки нельзя было обнаружить в их лицах. Затравленные взгляды и абсолютное молчание выдавливали из новичка последнюю надежду на
– Деточки, – строго провозгласил Ренат, – десятым номером в ваших хоромах стал некто Enter. Гарюха, ознакомишь пацана с правилами существования и проследишь, чтоб он устав прочёл и вызубрил его до последней точки. А ты, Певунец… встать.
С кровати поднялся щуплый, обритый наголо парень с веснушками на белых щеках.
– А ты, Певунец, в «отходную» марш. Мусор выбросить забыл? Забыл. Скажешь Фуфайкину, что тебе пять «зелёных» полагается. Вон!
Веснушчатый Певунец пробежал мимо Дениса, наклонив голову. Ренат нарочито широко зевнул и вышел. Денис постоял возле стола, ожидая расспросов, но не дождался вообще никакой реакции. Тогда он поплёлся к свободной кровати и рухнул на неё. Стиснув голову руками, он повторял про себя: «Это гейм, это гейм. Выдержу – перескочу на следующий уровень. Надо просто стать на время Enter’ом, компьютерным персонажем».
Enter будет всё выполнять, чтобы Денис Лабутин мог вернуться к маме. Домой. Туда, где старый родной двор с качелями и рыжим мохнатым чау-чау. Как он хотел домой!.. Зажмурившись, Денис пытался отогнать от себя мрак происшедшего с ним, но… никак. Перед ним горело синеватым газовым пламенем круглое лицо в улыбке и мягких ямочках, смотревшее на него изучающе, как на подопытную мышь. А где-то позади, скрытый этим широким лицом, проявлялся едва-едва мамин образ – горестный, плачущий, зовущий. Денис изо всех сил стискивал веки, но ресницы, а потом и щёки всё равно намокали от слёз.
Кто-то тронул его за плечо. Денис вытер рукой солёную влажность и открыл глаза. Перед ним стоял парень чуть старше его, черноволосый, черноокий, нос горбинкой.
– Я Гарюха, – тихо сказал он. – Идём в учебку, будем разговаривать.
– Бить? – испуганно спросил Денис.
– Я же сказал: разговаривать, – повторил Гарюха. – Правила и устав учить. Не слышал распоряжение господина Махметова? Скорей давай, а то оба в карцер попадём.
– Куда? – пискнул Денис.
– В карцер. Глухой, что ли?
– Он про карцер только в книжках читал! – пояснил светло-русый паренёк.
– Заткнись, Букашка, – цыкнул Гарюха. – Не твоё дело. Разберёмся. А ты, Enter, сопли утри и вставай.
Денис послушался и побрёл за чернявым парнем. Они прошли до конца коридора. Гарюха открыл последнюю дверь. В небольшой комнате был минимум мебели: пара столов и несколько стульев у стены, шкаф без стёкол, на полках которого лежали простые карандаши, бумага и тонкие брошюрки. Гарюха взял одну брошюрку и протянул Денису.
– Это устав нашего интерната, – бесцветно сказал он. – Займи мозги и вызубри. За каждое нарушение следует наказание. Исполнители наказания – Велимир Тарасович Фуфайкин и Ренат Абдуллович Махметов. Вызубри все имена. Они в начале устава прописаны. Понял?
– Ну.
– Не «ну», а «да». За «ну» двадцать минут карцера полагается.
– Ну?! – непроизвольно удивился Денис.
– Ещё двадцать минут.
Гарюха подождал, не скажет ли новичок ещё какую-нибудь глупость, но тот промолчал. Открыл брошюрку, с усилием сосредоточился на понимании читаемого текста.
Денис читал и удивлялся всё больше и больше: это был не устав, а сборник сплошных запретов, призванных обеспечить полное подчинение воспитанника начальству.
Глаза открывать по звонку в шесть тридцать утра.
Закрывать по звонку в одиннадцать вечера.
В окна не выглядывать, но мыть их раз в неделю по графику дежурств.
Сморкаться только в унитаз и раковину.
В общественных помещениях ходить в туфлях, в спальне – в тапочках.
Не читать запрещённые книги – список прилагается.
Не передавать записки родным.
Не выходить за ворота.
Не сбегать.
Не покупать.
Не хранить.
Не прыгать.
Не бегать.
Не играть.
Не дружить.
Не любить.
Не помогать.
Не плакать.
Не спать в неположенное время.
Не жаловаться.
Не есть тайно от других.