Вероника Богданова – Покуда вертится Земля. Сборник современной поэзии и прозы (страница 20)
Первый уверенно взял со стола папку – обычную, картонную на завязках, такую же потрёпанную, как и сам Второй. Открыл – так же уверенно и спокойно, без доли отвращения и брезгливости перелистал пару страниц…
– Такой потенциал… Как же при таком потенциале можно было до такого дойти?
– Ну… – замялся Второй, – всё как-то так, само собой… незаметно…
– Ох, не оправдывайся, уж что было, то было…
Второй виновато опустил голову, позволяя Первому изучить содержимое папки в тишине.
– Сколько достижений, столько возможностей… Так всё хорошо начиналось…
Второй оживился. На его лице появилось беспокойство.
– И что теперь?.. всё, финита ля комедия? – озадаченно спросил он.
– А ты сам на что настроен? – с явной иронией в голосе спросил Первый.
– Ну… как-то не хотелось списывать себя со счетов…
– Ага… ну раз так, значит, не всё ещё потеряно… Что ж… тогда записывай…
Второй положил на стол сложенную шапку, достал из внутреннего кармана записную книгу – явно не новую, но едва исписанную и открыл её на новой странице.
– Итак, – продолжил Первый, – первое – не унывать. Скоро весна начнётся – солнышко выйдет, землю пригреет – станет веселее… Тут ты знаешь не хуже моего. Второе. Выбрось чемодан.
– Какой?
– Без ручки… Чего надрываешься? Непонятно. Раз нести так тяжело, то и шкурка не стоит выделки.
Второй озадаченно кивнул.
– Третье. Сходи в библиотеку. В Горьковку было бы неплохо.
– В Горьковку? Легко!
– Ага… На второй этаж подымаешься, там краеведческий отдел есть. Изучай, не стесняйся. Много нового узнаешь, и будет чем папку пополнить, а то так – пара листиков…
При этом Первый указал на лежащую на краю стола замызганную картонку.
– Для начала работы хватит. И так слишком много догонять придётся… Ах, да, ещё, выйди на улицу, прогуляйся, пообщайся с людьми, узнай, чем живут… Ну, только не с таким угрюмым лицом – вспомни, что такое приветливость – раньше ведь у тебя вопросов с коммуникацией не возникало…
– То было раньше… – уныло отреагировал Второй.
– Не начинай! Научишься!
– А если не справлюсь?
– Если руки не опустишь, справишься, куда ж тебе деваться?
Второй заметно оживился. Уже в дверях он оглянулся и спросил:
– А папка?
– Пусть пока у меня побудет – уж больно потрепалась, заменить нужно.
Второй кивнул и, не прощаясь, ушёл, просматривая запись в блокноте.
Из глубины комнаты вышел Третий.
– Не думал, что вы так умеете…
– С ним по-другому пока что нельзя – не привык он к нашим речам. Работа в три смены сделала его грубым и мужиковатым. Он забыл, какие красивые бывают рассветы и какие чувственные закаты, но он вспомнит… Пройдётся по улочкам городов, заглянет в деревню – там люди разные живут, они ему напомнят…
– А он хоть знает, кто вы? – спросил Третий, поправляя у себя перья за спиной.
– Нет, но догадывается. Его душа никогда не грубела настолько, чтобы он забыл доброе слово и доброе дело. Где-то в глухой деревне зайдёт он в низкую избу, и ветхая, как этот мир, старушка зажжёт свечу подле Моего образа – душа его оттает, и вспомнит он Меня и Моё слово, и станет ему легче.
– А если не зайдёт?
– Зайдёт… Обязательно зайдёт… Он не может по-другому…
«Я – Гамлет, я насилье презирал…»
«Как виноградных две лозы…»