Вероника Белоусова – Прекрасная сторона зла (страница 58)

— Да, а потом ты потеряла сознание. Ничего не было, Айлин.

— Почему у меня нет такой уверенности? — девушка расстегивает пальто, стаскивает его с себя. Бегло осматривает свою одежду.

— Я не знаю. Может быть, тебе приснился какой-то сон, — развожу руками я. — Мало ли что может подкинуть воображение, пока мозг в отключке.

— Ты не врешь мне? — в ее голосе столько доверия и наивности, что мне становится стыдно.

— Разумеется, нет.

— Оставь меня одну, не могу тебя сейчас видеть… — садясь на край постели и потирая виски, требует Айлин.

Удовлетворяю ее просьбу и спускаюсь в гостиную. Там, со взглядом, полным укора и презрения, меня ждет Дина.

— Так и знала, что ты слабак, которому нельзя поручить ничего важного! — запальчиво кричит она, но, увидев Арсена и Якуба, поднимающихся из подвала, бегом взлетает по лестнице. Похоже, бурные объяснения у нас еще впереди.

От лекарства, что мне дал Америго, у меня просыпается волчий аппетит, и я вспоминаю, что такое неконтролируемый голод. Голод сводит меня с ума. Желудок, даже после четырех литров крови, сворачивает в узел, будто не питался неделю. И я не знаю, как мне переключиться с этого состояния. Холодный душ немного приводит меня в чувство, но тянущая боль под левым ребром не проходит.

Теперь, когда у меня появилась надежда на выздоровление, мои планы круто поменялись. Я хочу выяснить, все, что касается Рудольфа Вагнера и его предстоящих планов по отношению к Айлин. И помочь мне в этом должна Ада. У меня больше нет сомнений в том, что она знает, кем на самом деле является ее любовник. И сегодня с сделаю все, чтобы получить ответы на свои вопросы.

Поднимаюсь на этаж, где расположена квартира учительницы. Жму на кнопку звонка. Суда по шуршанию, доносящемуся из-за двери, женщина дома. Наконец слышатся легкие шаги, и она распахивает дверь.

— Ты… — измученно выдыхает Ада, поправляя на груди халат. Выглядит она паршиво. Лицо покрылось красными пятнами, глаза опухли, суд по всему девушка долго плакала.

— Надо поговорить, — входя, говорю я, снимая с себя пальто. Ада нервно переглатывает, наблюдая за мной. — Ты ведь знаешь, кто я, не так ли?

— О чем ты? — пытается претвориться непонимающей учительница.

— Брось, я знаю кто ты, ты в курсе кто я, — улыбаюсь я, демонстрируя ей уверенность. — Будем откровенны друг с другом.

Ада запрокидывает голову и хохочет так, что на глазах выступают слезы.

Склоняюсь к мысли, что у нее истерика.

— Если бы ты осознавал, кто перед тобой на самом деле, то бежал бы отсюда не оглядываясь, — просмеявшись, жестко произносит она, буравя меня взглядом, полным ненависти. — Но ты прав вампир, бросим карты на стол! Изображать из себя влюбленную дурочку было невыносимо.

— Что тебя связывает с Вагнером? У него твои дети? — подходя к ней вплотную, спрашиваю я. — Поэтому ты с ним?

Ада молчит, ее дыхание становится частым и тяжелым.

— Если все узнал сам, зачем спрашиваешь? — наконец произносит она. — Хочешь помучить меня? Наказать за дурное отношение к этой сучке, Айлин? Уверена, ты уже и это раскопал.

— Равно, как и то, что ты пыталась убить ее, — добавляю я. Ада горько усмехается.

— Что, устроишь мне теперь за это веселую жизнь? — вскидывая подбородок, с вызовом бросает Грановская, и ее глаза лихорадочно блестят.

— Ты ошибаешься, я хочу помочь тебе, — мои слова ставят ее в тупик. — Расскажи мне, все, что знаешь о Вагнере, и его планах на счет Айлин, а я помогу тебе вернуть детей.

Ада смотрит на меня со страхом и недоверием. К такому предложению она была явно не готова. Шмыгает носом, прижимает руки к груди, словно желая защититься.

— Я тебе не верю, — хрипло говорит Ада, но в ее словах нет уверенности. Отлично, значит мы договоримся.

— У тебя нет выбора, — убирая от ее лица пряди золотистых волос, спокойно говорю я. — Вагнер сказал тебе, для чего ему нужны твои дети?

— Для обряда в честь совершеннолетия Айлин, — растеряно отвечает Ада. — Потом он их отпустит.

— Он этого не сделает, — глядя ей в глаза, вкрадчиво произношу я. — И ты сама это знаешь, просто не хочешь верить. Они ему нужны для жертвоприношения.

— Нет… — побелевшими губами шепчет Ада. — Нет. Зачем тогда он учит их, тратит на них время? Нет, не верю! Ты лжешь мне ради этой девки, по которой сохнешь! Как же я ее ненавижу! Из-за нее я потеряла все!

— Ты еще можешь спасти своих детей, просто доверься мне, — продолжаю настаивать я. — Расскажи мне все, что знаешь.

— Зачем тебе это? — все еще колеблется Ада.

— Людям, которые нравятся обычно хочется помогать, — произношу я, понимая, что ее оборона сломлена. Она поделится со мной всем, что известно ей. — Без какой-либо корыстной причины.

— Зотикус, если ты сможешь их вытащить из лап этого чудовища, клянусь, можешь просить у меня все, что хочешь, я авансом на все скажу тебе «да»! — беря меня за руку, говорит Ада. Ну вот и все, кажется мы договорились.

Глава 23

Дина всем своим существом пытается показать мне, как сильно я разочаровал ее, и какой никчемностью она меня считает. Смотрит на меня с презрением, уголки ее губ некрасиво кривятся, делая ее совершенно непривлекательной и прибавляя пару лет возраста.

— Как ты мог?! — негодует она, уперев руки в бока. — Ты подставил всех, весь наш род! Айлин крутит тобой, как ей нравится, а ты, как последний слабак, поддаешься на ее манипуляции! Она — враг, запомни это, наконец! Хватит ей потакать!

— Не заметил за ней ни одного поступка, по которому смог бы опознать вражеские действия, — возражаю я.

— Да потому, что она темная и делает все так, что ты думаешь — это только твои решения, твоя воля! — выходит из себя Дина. Ее лицо краснеет, глаза лихорадочно блестят. — Неужели ты этого не видишь?

— Представь себе, нет, — спокойно говорю я, усаживаясь верхом на стул. Мне не хочется говорить ей, что я выполнил ее требования, остановил сердце девушки, но тут появился Америго и свел на нет все мои усилия. Это бы звучало, как оправдание, а оправдываться мне хочется меньше всего. — Честно говоря, я не могу до сих пор понять этой паники вокруг Айлин. Ей достается больше всех, ее окружают одни недруги. Ты хоть знаешь, сколько раз пытались ее убить? Через сколько унижений ей пришлось пройти? Неважно результат чего это: заклятия или стечения обстоятельств, но череда ее страданий не прекращается.

— А теперь представь себе, каким монстром она станет, преодолев все это, выпустив свое отчаянье на свет, — не без ехидства замечает Дина. — Сейчас вся тьма находится внутри нее, Айлин каким-то образом сдерживает ее, потому все нападки идут на нее. Но если она изменит полярность! Ты даже не представляешь, что будет. И это то, чего добивается Амалик.

— Так давай изменим это. Будем давать ей больше любви и внимания, заставим почувствовать себя любимой и нужной. Не будем играть по его правилам. Если это время, пока ей не исполнится двадцать один, пройдет в покое, опасности удастся избежать.

— Даже не надейся на это, — резко возражает Дина. — Ты облажался, и мне придется все сделать самой. Я не могу позволить себе так рисковать, лелея какую-то абстрактную надежду на чудо.

— Если ты посмеешь тронуть ее хоть пальцем, я забуду о том, что ты девушка моего сына, и сверну тебе шею! — теряю терпение я. Дина смотрит на меня, открыв рот, явно не веря сказанному.

— Мой Бог, да ты втрескался в нее по уши… Как я могла быть такой дурой, чтобы доверить столь важное дело влюбленному идиоту?! — повышает голос ведьма.

— Ты перебудишь весь дом, — упрекаю ее я, на самом деле беспокоясь лишь о том, что нас может услышать Айлин.

— К черту осторожность! Ты даже не отрицаешь этого!

— Не собираюсь спорить из-за того, что не чувствую, — моя уверенность в том, что я говорю, абсолютна. Дина лишь хохочет.

— Да-да, а то я слепая! Ничего не вижу, не замечаю, как ты смотришь на нее, сколько времени ей уделяешь. Как пытаешься оградить от Америго… Я знаю о том, что он изнасиловал ее. Считала информацию с кузины. Ты должен был рассказать мне об этом сам, а не потакать ее игре в секретики. Ведь это тоже влияет на распределение сил. Он отдал ей свою энергию агрессии, и она стала сильнее. — тон Дины звучит издевательски. — Могу понять, почему ты лжешь мне, но себе-то отчего?

— Почему бы тебе не допустить мысль, что ты можешь ошибаться? — спокойно выдерживаю ее эмоциональный натиск я.

— Потому что это невозможно. Я считываю твои эмоции, как слова со страницы книги. Это не мои домыслы, это вибрации, которые идут от тебя.

— В таком случае, ты уже знаешь, зачем я пришел к тебе, — переходя к сути того, зачем я ворвался к ней в спальню в пять утра, говорю я. — Мне нужна твоя помощь.

— Ах, да. Шлюшка Ада. Еще одна заноза в заднице… — с досадой говорит Дина, плюхаясь на кровать. — Зря ты залип на нее. Будут неприятности.

— Неважно. Я обещал, что сделаю все, чтобы помочь ей вернуть детей. И мне не хочется нарушать слово. Тем более что это связано с Айлин.

— И снова она… — вздыхает Дина. — Ладно, что тебе надо от меня?

— Пойти со мной в дом к Саиду, — поднимаясь со стула и прохаживаясь по комнате, говорю я. — По словам Ады, он близок с Вагнером, а еще, он тот, кто должен выступать на обряде женихом Айлин.

— О господи, — тихо стонет Дина. — Вот если бы ты убил ее, ничего, ничего бы этого не было… Когда мы идем туда?