Вероника Белоусова – Прекрасная сторона зла (страница 36)

— Заходи, Зотикус, — говорит она, и я радуюсь, что мне не придется просить ее о приглашении. Девушка с трудом дотаскивает меня до своей постели. Падаю на спину, с трудом сдерживая стон. Раны от кинжалов Америго еще не зажили и вот теперь новое повреждение. Без крови я не справлюсь. Слишком слаб и истерзан за сегодня.

— Сейчас вызову скорую, все будет хорошо, — сбрасывая с себя пальто, говорит Ада, доставая телефон.

— Не надо врачей, — прошу я, приподнимая голову. — Ада, отложи в сторону мобильный и сядь рядом.

Внушение действует, и она покорно садится рядом со мной.

— Позволь мне хотя бы осмотреть твою рану, — шмыгая носом, просит она. — Я хотя бы остановлю кровотечение. У меня есть бинт и перекись…

Усмехаюсь. Подходящие средства для подобного ранения, ничего не скажешь. Но мне они тоже не помогут.

— Это просто царапина, — повторяю я. — Уже через час все начнет заживать. Кто это тип? Что ему от тебя надо?

— Отец Сабины. Он бывший зек, у них вообще не очень благополучная семья. Папаша не вылезает из тюрьмы, жена воспитывает одна пятерых детей, сильно пьет от столь сладкой жизни. Денег постоянно не хватает, — путано рассказывает Ада, прижимая руку к моему животу. — Я пыталась поначалу как-то помочь, но потом поняла, что это бесполезно.

— Что он хотел от тебя? — боль потихоньку отступает. Ясность сознания возвращается.

— Клянусь, что понятия не имею, — взволнованно говорит Ада и поднимается на ноги. Идет на кухню и возвращается оттуда с влажным полотенцем. — Несколько дней назад я действительно была у них в гостях. Сабина пригласила меня на чай. Мы обсуждали театральную постановку, которую готовили дети в честь дня города. И все.

— Видимо, он так не считает, — садясь, говорю я. Мне не хочется, чтобы Ада поднимала рубашку и видела мой перебинтованный торс.

— Это его проблемы, — пожимая плечами, говорит Ада. — Моя совесть чиста, я ничего не брала у него.

— Но он может вернуться снова, — возражаю я, вытирая полотенцем перепачканные кровью руки. — И для тебя все может закончиться куда плачевней, чем сегодня.

— Знаю. Он из тех людей, которые ни перед чем не остановятся, — вздыхает Ада. — Но я не буду прятаться. Все будет, как будет.

— Такая отчаянность ни к чему. Я буду рядом и сделаю все, чтобы защитить тебя, — обещаю я.

— Ты уже это сделал, — говорит Ада, опускаясь передо мной на колени и касаясь пальцами моего лица, — Спас меня. Не знаю, чтобы он сделал, не окажись ты рядом…

— Дай мне его адрес, я поговорю с ним, — прошу я.

— Нет! — трясет головой Ада. — Я не хочу, чтобы это закончилось убийством!

— Никто никого не убьет, — с уверенностью говорю я, беря в руки ее лицо. — Я просто скажу ему пару волшебных слов. Адрес, дорогая!

Ада диктует мне название улицы и номер дома, где живет отец Сабины. Потом скорбно вздыхает.

— Мне нужно идти.

— Куда? Ты с ума сошел? — возмущается Ада, не давая мне подняться. — Останься здесь на ночь.

— Поверь, будет лучше, если я уйду, — отодвигая ее в сторону, решительно говорю я. — Не хочу испортить начало нашего знакомства. Запри дверь и задерни шторы. В случае опасности звони Айлин. У меня пока нет своего телефона.

— Это глупо, ты не в том состоянии, чтобы разгуливать по улицам, — цепляясь за меня, продолжает отговаривать меня Ада. — Пойми: я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось…

— Со мной все будет в порядке, — беру ее за подбородок и целую в губы. — До завтра.

Придерживая рукой свежую рану, покидаю квартиру Ады. Мне не терпится вернуться домой. Жажда крови становится почти неконтролируемой. Но если я еще кого-нибудь убью сегодня, это вызовет подозрение и может накликать на нас беду в виде охотников. Помочь мне может единственный человек — Дина.

Когда я вваливаюсь в гостиную, Айлин и Сабина как раз прощаются. Моя подопечная выглядит изможденной. Лицо восковое, уголки глаз воспалены. Сердцебиение учащенное, неровное, взгляд посоловевший, лицо бледное, а вокруг губ и вовсе синева проступает. Неужели внутреннее кровотечение? Она старается держаться, но я вижу, каких усилий ей это стоит. Судя по беспечному лицу ее подружки, о том, что с ней случилось, она умолчала.

— Всего хорошего, Сабина, — подталкивая девушку за плечи в сторону двери, ласково говорю я. — Приходи к нам завтра.

— Да, — смущенно лопочет она. — Что-то я совсем засиделась. Чао, моя радость!

Она посылает Айлин воздушный поцелуй и, пятясь, чтобы видеть свою подружку, выходит на крыльцо.

— Напиши мне смс, как доберешься до дома, — волнуется Айлин.

— Арсен, проводи барышню, — прошу я. Тот морщится и нехотя поднимается из кресла.

— Ой, не надо! — смущается Сабина. — Не драгоценность ведь, чай, не сопрут.

— Ничего. Ему не помешает пройтись. Только без фокусов.

— Да знаю я, — озабоченно откликается Арсен, напяливая на себя пальто. Выходит на крыльцо, где его ждет Сабина, и они вдвоем идут в сторону калитки.

— Что с тобой? — заметив кровь на моей руке, тревожно спрашивает Айлин и тут же, пошатнувшись, падает на пол. Склоняюсь на ней, касаюсь рукой ее шеи, чтобы нащупать пульс. Кожа у нее сухая и горячая. Похоже, началась лихорадка. Поднимаю ее на руки и несу на второй этаж. Ногой открываю дверь комнаты, опускаю девушку на постель. Подхожу к окну, распахиваю его. Холодный осенний воздух тут же врывается в помещение. Снимаю с шеи Айлин платок, подкладываю под голову кружевную подушку. Беру в руки ее ладони и начинаю растирать. Она медленно открывает глаза и непонимающе смотрит на меня. Тянет руку к плечу и тут же роняет ее на грудь. Потом пытается подтянуть коленки животу и издает короткий стон.

— Как же все болит, — шепчет она потрескавшимися губами, с трудом сдерживая рыданья. — Таблетки больше не помогают… Я выпила уже четыре. И дышать тяжело.

Заходится в кашле, изо рта вылетают несколько капель крови. Кажется, дела совсем плохи.

— Дэшэн осмотрел тебя? — спрашиваю я.

— Нет, я его выгнала, — отвечает Айлин. — Мне было стыдно.

— Он доктор. А ты не в том состоянии, чтобы показывать характер, — не скрываю своего недовольства ситуацией я.

— Прости, что не смогла угодить тебе, — голос Айлин становится слабее. Кладу ей руку на лоб. Он пылает.

— Тебе нужна помощь.

— Я не хочу, чтобы узнали… Будут вопросы, — продолжает противиться Айлин.

— У тебя внутреннее кровотечение, — говорю я, и в глазах моей подопечной появляется страх. — Ты можешь умереть от него, если вовремя не начать лечение.

— Кровотечение? — переспрашивает она, пытаясь осмыслить услышанное.

— Да. Такое часто бывает, когда вампир занимается сексом со смертной девушкой. Перестает себя контролировать, поддается страсти, забыв о том, что его сила во много раз превосходит ту, что его подруга может выдержать, — с грустью говорю я, вспоминая печальный опыт. — Чудо, что ты вообще осталась жива.

— Что же делать? — испуганно спрашивает она.

— Вариант первый — я вызываю тебе скорую помощь и тебя отвозят в больницу.

— Ни за что! — категорично возражает Айлин. — У меня аллергия на больницы…

— Вариант второй — я даю тебе свою кровь, и через час тебе становится значительно лучше. Это не значит, что потом тебе не надо идти к врачу, но поврежденные ткани из-за травмы срастутся быстрее, кровотечение остановится. Ты выживешь.

— Нет, мне это тоже не подходит, — сдавленно говорит она.

— Предпочитаешь, чтобы я вызвал скорую помощь? — у меня нет желания спорить.

— Ни в коем случае!

— Ну тогда мне нечем тебе помочь, — поднимаясь, ставлю ее перед фактом я. — Советую написать завещание как можно скорее. Спокойной ночи.

— Твоя кровь, — облизывая губы, робко спрашивает Айлин, — что она со мной сделает? Я стану вампиром?

— Только если решишь умереть в ближайшие двадцать четыре часа.

— И много надо выпить? — она все еще сомневается.

— Ну… — смотрю на ее хрупкое телосложение. — Глотков пять, не больше.

Вряд ли я сам смогу дать ей много крови. Ночной ветер яростно треплет занавеску, которая неистово бьется о подоконник, напоминая мне, запутавшуюся в силках птицу. Айлин в раздумье рассматривает обои. Мне хочется наорать на нее за ее нерешительность, но я сдерживаюсь. В конце концов, то, что с ней случилось, полностью лежит на моей совести.

— Хорошо, — наконец решается она. — Я выпью.

— Аллилуйя, деточка! — само слетает с губ. Айлин тихо фыркает. Выпускаю клыки и прокусываю себе запястье. Девушка крепко зажмуривается. Подношу руку к ее губам, и она приоткрывает один глаз. Осторожно берет мое запястье двумя пальцами, припадет губами к ране. Ее горячие губы обжигают мне кожу, и теперь вздрагиваю я.

— Тебе больно? — интересуется она, оторвавшись от меня. С нездоровым цветом лица, перепачканная в моей крови, с глазищами на пол-лица, она выглядит как настоящее дитя ночи.

— Нет. Пей, а то рана затянется, — она тут же следует совету. Делает несколько глотков, отпускает меня, вытирает рукой рот. Надо было дать ей выпить из вены еще там, на складе и не заставлять так долго страдать. О чем я только думал? Видел же, как ей было плохо. Мало ли что она не хотела.

— Знаешь, Америго ведь тот самый призрак, что приходил ко мне ночью и которым я имела неосторожность очароваться, — с горечью говорит она и закрывает лицо руками. — Мне так стыдно за это!