Вероника Белл – Дорога из стекла (страница 2)
Уайт – самый ужасный водитель, которого я знаю. Он всегда превышает скорость, поворачивает на огромной скорости и резко тормозит, но сейчас едет на удивление медленно, соблюдая все правила.
Я смотрю на него краем глаза. Отстраненный взгляд, расслабленные руки. О чем-то задумавшись, он машинально переключает скорость, давит на газ. Я думала, что он не умеет чувствовать… но, оказывается, это не так. Любовь к сестре питала остатки его угасающей человечности. Что будет теперь?
Заметив боковым зрением мелькающий впереди силуэт, я резко поворачиваю голову. На дорогу прямо перед машиной выкатился мяч, а за ним бежит маленькая девочка…
– Шон, там ребенок! – в панике кричу я.
Он резко жмет по тормозам, девочка застывает на месте и испуганными глазами смотрит на нас. Ее тут же подхватывает на руки худощавая женщина, крепко прижимает дочь к груди и бормочет нам извинения, уходя с дороги.
Мое сердцебиение постепенно приходит в норму, я медленно разжимаю пальцы, крепко вцепившиеся в сумку.
Сзади гудят машины, но Шон не двигается и смотрит в пространство.
– Так. Давай лучше я поведу.
– Долбаная истеричка.
Я возмущенно вскидываю брови.
– Значит, я виновата в том, что ты не смотришь на дорогу?! Ты не можешь справиться с эмоциями, но это не оправдывает того, что чертова иномарка чуть не сбила ребенка!
– Пошла вон отсюда.
Шон пристально смотрит на меня, так, будто хочет задушить прямо в эту секунду, и этот взгляд мне знаком. Он означает, что я попала в точку, задела за больное. Только удовольствия от этого никакого не получила.
Злость жаждет выплеснуться наружу: я хочу высказать ему все, что думаю, и выйти из этой машины, громко хлопнув дверью, но что-то мне не позволяет это сделать.
Он больно сжимает мое запястье и наклоняется к лицу.
– Я сказал, вы-ме-тай-ся.
Сердце с бешеной скоростью колотится о грудь, мною овладевает страх, но я не собираюсь уступать. Нельзя в таком состоянии вести машину. Пусть это звучит странно, но я действительно беспокоюсь за него. Как бы Уайт ко мне ни относился… он – один из самых близких людей Евы. Это ради нее.
– Хорошо, – произношу я.
Шон отпускает мою руку.
– А ты катись отсюда и не загораживай людям дорогу, – добавляю.
Теперь он будет какое-то время стоять здесь, посреди проезжей части, потому что я сказала ему ехать. И не сразу заметит пропажу.
Я выхожу из машины и иду к остановке. Уайт смотрит мне вслед, даже не подозревая о том, что я забрала у него ключи. Я останавливаю первый попавшийся автобус и сажусь на свободное место.
Ключик в надежном кармане. До назначенного времени остался час – Шон успеет заплатить автовозу и приехать к нужному месту на такси. Да, он будет ненавидеть меня еще больше, возможно, отомстит, но зато не разобьется сегодня на машине.
Дождь уже прошел, но небо все еще серое. Я с грустью смотрю на мелькающие деревья и многоэтажки.
Я сделала все, что смогла, Ева. Знаю: ты терпеть не могла наши ссоры с Шоном. Ты все эти годы пыталась помирить нас и очень огорчалась, понимая, что совершенно бессильна. С чего зародилась эта вражда? За что десятилетний мальчик так невзлюбил маленькую подругу своей любимой сестренки и злонамеренно из года в год разрушал ее жизнь?.. Этот вопрос так и останется без ответа. Теперь это совсем неважно, ведь наши пути больше никогда не пересекутся.
Уже переполненный автобус останавливается, внутрь входит чуть сутулая пожилая женщина.
– Садитесь, – говорю я, уступая ей место.
На морщинистом лице появляется улыбка благодарности, добрые глаза старушки чуть заметно сужаются.
Через несколько остановок я выхожу на улицу. Духота общественного транспорта сменяется влажным свежим воздухом, дышать становится легче.
Напротив меня останавливается белый «Лексус», приоткрывается окно водительского сиденья.
– Запрыгивай, – знакомый голос, безукоризненно правильные черты лица и легкая измученная улыбка.
Брендон хочет заставить меня поверить в то, что он справляется, но я замечаю все: потухшие глаза не скроют никакие маски, и даже такая банальность, как плохо выглаженная рубашка, говорит мне о многом. Я знаю своего лучшего друга не хуже, чем себя саму.
Я сажусь на пассажирское сиденье, закрываю дверь и молча обнимаю его.
Когда нам с Евой было по четырнадцать, мы пошли на день рождения к Мие, девочке из группы поддержки. Всего на этом празднике было человек семь, отмечали мы его в загородном доме именинницы. После праздничного ужина – игра в бутылочку.
Мия крутит стрелку, все замирают в ожидании.
– Элиз! – воскликнула девушка, лучезарно улыбаясь, когда носик бутылочки указал на меня. – Ты должна поцеловать…
Именинница задумчиво оглядывает всех присутствующих. В этот момент открылась дверь в гостиную и вошел симпатичный парень спортивного телосложения с уверенным взглядом и красивой улыбкой.
– Брендона, – сказала Мия, кивая на вошедшего.
Я была немного растеряна: с другими ребятами мы уже познакомились и даже подружились, а этого парня я первый раз видела. Но почему бы и нет? Всем было очень интересно посмотреть на реакцию незнакомца, я тоже находила это забавным. Какая-то другая девочка, возможно, смутилась бы и отказалась от задания, но я никогда не относилась к числу робких. Я уверенным шагом подошла к парню и быстро чмокнула его в губы, после чего незамедлительно посыпались аплодисменты. Сам Брендон вскинул брови и с удивленной улыбкой произнес:
– Ого, об этой части программы Мия мне не рассказывала.
Я пожала плечами, слегка улыбнулась.
– Мне тоже. Еще минуту назад я думала, что только под действием алкоголя девушка может поцеловать парня, еще не успев познакомиться с ним.
Брендон рассмеялся.
Вместо ожидаемой неловкости и смущения мы совершенно беззаботно болтали – с первых минут знакомства этот парень полностью расположил меня к себе.
Так произошла наша первая встреча с Брендоном. С этого момента мы стали хорошо общаться, а через какое-то время гулять в одной компании. Помимо нас и Евы в нее входили еще несколько ребят: Хлоя Тейлор, новенькая, с которой мы подружились и избавили от необоснованных издевательств одноклассников, Эван Гилмор – ее парень, по совместительству компьютерный гений, и Макс Оулдман, футболист, с которым через год я начала встречаться.
С тех пор прошло три года, но мы общаемся с теми же людьми. Недавно Ева и Брендон поняли, что небезразличны друг другу, пройдя определенные стадии в отношениях. В тот день, когда Еву обнаружили мертвой, лежащей среди разбросанных пустых капсул со снотворным, должно было состояться их первое официальное свидание… Нельзя передать словами, как сильно она этого ждала.
Неужели ты притворялась, Ева? Нет: я ведь знаю, что ты не умеешь лгать.
– Лиз? – Брендон чуть отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. – У нее ведь не было причин. Ни одной.
Я больно кусаю губу, останавливая подступающие к глазам слезы.
– Ни одной… – повторяю я.
Его челюсть напрягается, губы приоткрываются в безмолвной речи, затем он резко отворачивается, вцепляется пальцами в руль и давит на газ.
Нам всем хочется многое рассказать, только не друг другу, а тебе, Ева. И возможно, ты сейчас наблюдаешь за нами сверху и печально улыбаешься…
В траурном зале собралось очень много людей, все, кто знал Еву, любил ее и уважал: родственники, друзья, знакомые, те люди, которым когда-либо доводилось видеть этот горящий взгляд.
Теперь эти глаза пустые и безжизненные. Кожа бледная, на щеках уже не блестит нежный румянец.
Чем дольше я смотрю на это фарфоровое лицо, тем сильнее меня охватывает ужас…
Этого не может быть. Ты не умерла, я не верю! Тебе всего семнадцать, у тебя впереди вся жизнь! Ты просто не имеешь права бросать меня здесь одну!
– Знаешь, что происходит с человеком после смерти? – когда-то спросила у меня Ева, будучи маленькой мечтательницей с вьющимися светлыми локонами.
– Его душа улетает на небо и обретает покой, – ответила я.
– А может, души живут на солнце? Их счастье настолько яркое, что человеческий взгляд его не выдерживает, а тело не может прикоснуться. Это рай! И, наверное, он похож на бесконечный сад, в котором растут шоколадные деревья…
Среди множества присутствующих я вижу Шона: он приходит чуть позже основной массы, отстраненно смотрит на тело сестры, ни один мускул не дрогнет на его лице. Он поднимает глаза и дарит мне убийственный взгляд, предупреждение о предстоящей мести. Но нас больше ничего не объединяет, вероятно, мы больше и не увидимся. Ведь теперь мы друг другу никто.
«А мне кажется, что когда-нибудь вы подружитесь», – так ты любила говорить, Ева. Это единственное, в чем ты ошиблась.
Пожалуйста! Пусть это окажется сном, жутким и очень реалистичным. Пусть я проснусь от твоего звонкого голоса: ведь вчера я осталась у тебя ночевать, мы долго-долго разговаривали и уснули в два часа ночи, а утром ты, как обычно, встала первая и теперь пытаешься разбудить меня, чтобы мы не опоздали на алгебру…
«Ты веришь, что после смерти душа может остаться на Земле, чтобы наблюдать за своими близкими и помогать им?»
До боли знакомый детский голос из прошлого…
Верю. И я буду тебе обо всем рассказывать, делиться переживаниями, как и прежде, хоть теперь и не смогу услышать твои ответы. А может, смогу… я ведь всегда понимала тебя без слов.