Вероника Белл – Дорога из стекла (страница 12)

В тот момент во мне проснулась дикая ревность, и я просто не могла объективно смотреть на ситуацию.

– Ну все, ты меня достала, – прошипела я и направилась по направлению к парочке.

– Жду шоу! – весело крикнула вслед мне Мия.

Я натянула на лицо улыбку и уверенно шла по коридору, звонко стуча каблуками о кафель. Возможно, именно в тот момент я наконец осознала, что Макс мне нравится не только как друг, и хотела как можно быстрее дать ему понять это, пока Касси сама не пригласила его на свидание – от этой прыткой девочки можно ожидать чего угодно.

Как только я подошла к ним, все внимание Макса переключилось на меня, мы обменялись приветствием и легкими объятиями. Касси замолчала на полуслове.

– Извини, что не перезвонила вчера, я увидела пропущенный только утром.

– Бывает, – ответил он, небрежно пожав плечами.

Я посмотрела на растерянную девушку так, будто только что заметила ее присутствие.

– Ты что-то говорила?

Она отрицательно покачала головой.

– Хорошо, – ответила я и переключила свое внимание на удивленного Макса, который, как мне показалось, еле сдерживал смех. – Проводишь меня?

– Я, наверное, пойду, – неуверенно произнесла Касси, с надеждой смотря на Макса, но он лишь кивнул.

Девушка прикусила губу и пошагала в сторону лестницы.

Мия, стоящая за спиной парня примерно в трех метрах от нас, подняла вверх большие пальцы обеих рук и дернула бровями. Рядом с ней уже стояла Ева и смотрела на меня со странной улыбкой.

Я снова посмотрела на Макса.

– Как прошла вчерашняя тренировка?

Он усмехнулся.

– Отлично. Элизабет?

– Да?

Мне показалось, что Макс собирается спросить о чем-то личном, связанном с нашими отношениями. Я была уверена в том, что, смотря со стороны на мое поведение в присутствии Касси, он обо всем догадался.

– Ты любишь овсяные печенья?

– Что? – рассеянно переспросила я.

Он вручил мне какую-то коробочку и стаканчик ванильного капучино.

– Ты ведь, как всегда, не позавтракала. У тебя есть на это еще десять минут до звонка.

Макс улыбнулся и потрепал меня по волосам. Я почувствовала расходящееся по всему телу тепло от его прикосновения.

Да, завтракать я действительно почти никогда не успевала, ведь на то, чтобы приготовить еду или разогреть ее, а потом еще и съесть, нужно время, которого по утрам у меня обычно нет.

В тот момент мой воинственный настрой рассыпался, словно песочный замок, а в душе пробудились странные, не поддающиеся определению чувства.

Окунувшись в приятные воспоминания, я совсем забыла о том, что должна делать. Мечтательная улыбка исчезла с лица, как только я возвращаюсь в реальность.

Пишу на листке единственное имя – Касси, бросаю карандаш на пол и ложусь на диван, закутавшись с головой в теплый мягкий плед, словно маленький ребенок, испугавшийся темноты. Здесь я чувствую себя спокойнее, будто под защитой. Знаю, глупо. Привычка, сохранившаяся с детства: пытаться спрятаться от страха. Только позже мы осознаем, что это бесполезно – ведь страх живет внутри нас…

Возможно, я слишком утомлена… еще в сознании, но чувствую, как отдаляюсь от реальности, погружаясь в сон…

Я отчетливо слышу свое имя, а затем такой знакомый звонкий смех.

Я знала! Я знала, что ты здесь, с самого начала знала…

Я открываю глаза и вижу ее: с румянцем на щеках, искренней улыбкой и светящимися жизнью глазами. Она будто ни о чем не жалеет, не скорбит…

Она касается моей руки, и я ощущаю это прикосновение всем телом.

Я хочу сказать многое, но не могу произнести ни слова, будто разучилась говорить…

Ева улыбается и прикладывает палец к губам.

Наверное, ты все знаешь, видишь… но ничем не можешь помочь. И беспрекословно веришь в лучшее.

Тишину пронзает звонкий стук в дверь, я вздрагиваю, хватаю ртом воздух, оглядываюсь вокруг.

– Ева! – зову в отчаянии, но не слышу ответа.

Не вижу этих глубоких небесно-голубых глаз.

Снова настойчивый стук.

Неужели уже семь часов? Смотрю на часы. Нет, еще всего лишь четыре.

Я нехотя встаю с дивана и открываю дверь внезапной гостье.

На пороге стоит Хлоя с бледным лицом и плохо замазанными тональным кремом синяками под глазами.

– Я совсем рано, – произносит девушка. – Мама снова выпила. Я просто не могу там находиться.

Я сочувствую ей и в то же время восхищаюсь. После развода мать Хлои начала выпивать, взвалив на плечи дочери все обязанности по дому, полностью лишив ее внимания и ласки, но в словах девушки ни разу не прозвучало ни тени злости или обиды в ее сторону. Я вижу, что Хлое искренне жаль маму, но в этой ситуации она бессильна.

– Я рада, что ты пришла. Спасешь меня от сумасшествия, – говорю я, закрывая дверь за подругой. – Чай?

Девушка качает головой.

– Не хочется.

Я смотрю в глаза Хлои, пытаясь различить тени чувств, но они смешиваются в черную массу, отражаясь пустотой.

Это безумно сложно: держать все в себе, когда хочется кричать.

Сказать сейчас или позже, когда все соберутся? Не могу повторять эти слова снова и снова…

– Лиз? – Хлоя села на диван, прижав колени к груди. – Сейчас это совсем не важно, но… через две с половиной недели соревнования. Что говорить девочкам? Мы, конечно, откажемся участвовать.

Совсем про них забыла… выходит, пропустила уже два занятия. Но мы вложили столько сил, готовясь к национальному этапу… Ева мечтала выиграть.

– Нет, так нельзя, – произношу я, чуть колеблясь. – Мы не можем отказаться. Она не хотела этого…

Хлоя подавляет вздох и переводит взгляд на окно, прикусив губу.

– Значит, завтра на тренировку? Мы будем танцевать и крутить пируэты, а Ева – лежать под землей в сырой могиле!

Последние слова она произносит со злостью и негодованием, эмоциональностью, совсем не свойственной ей.

Слишком больно… Знаю. Чувствую.

Я сажусь рядом с Хлоей и сжимаю ее ладонь в своей. Я вижу, что слезы, подступившие к ее глазам, вот-вот начнут струиться хрусталем по бледному фарфоровому личику.

Мы долго так сидим: укутавшись в плед и молча наблюдая за пасмурным небом и ветками голых деревьев, склоняющихся к земле под порывами ветра.

К семи часам все собрались здесь, в этой мрачной комнате; в глазах каждого – едва скрываемая скорбь и тоска по прошлому. Кто-то вспоминает о своей второй половинке, с болью осознавая, что простился с ней, так и не успев сказать самые важные слова, кто-то – о самой близкой подруге, которая знала все секреты, видела насквозь душу. Для других же она просто девушка, дарившая людям солнце.

Нас пятеро, лишь одно приглашение осталось проигнорировано.

Почему я не удивлена?

Воспоминания о сегодняшнем утре укрепили во мне уверенность в том, что он не придет.