Вероника Батхен – Настоящая фантастика 2016 (страница 91)
– Нет!!! – заорал я, бросился вперед, сшиб Говорова и рванул дальше, но было поздно.
Словно в замедленной съемке, я увидел, как большие черные наушники, крутясь в воздухе, брякнулись на подоконник, подпрыгнули, перевернулись в воздухе, снова брякнулись, но уже другим боком, замерли, покачнулись… и соскользнули вниз.
Высунувшись по пояс, я видел, как они, кружась, будто кленовое семечко, падают в далекую-далекую бездну, пока не превратились в неразличимую точку. Меня бережно держали со всех сторон, словно боялись, что я выпрыгну следом.
И в этот момент заговорил Иштван – на английском, русского он, конечно, не знал. Иштван говорил спокойно, доброжелательно и даже слегка насмешливо.
Он рассказал, что уже две недели с любопытством наблюдает за тем, что происходит в русском филиале. И с удивлением следит за результатами, которые наконец сдвинулись с места: вдруг на пустом месте создан отдел разработки мобильных приложений, карточная игра ММО за полторы недели собрала рекордные 170 тысяч игроков, а прибыль от такой ерунды, как покупка дополнительной минуты и бонусных премиальных карт, уже на сегодняшний день почти окупила разработку… И это стало той каплей, когда филиал корпорации, который до сих пор едва выходил в ноль, наконец-то стал приносить прибыль.
Не буду вас грузить долгими подробностями, скажу лишь, что Иштван Формаш оказался парнем приятным, не злым и остроумным – ну прямо как я. После недолгих разбирательств господин Говоров был уволен за невыполнение обязанностей и хронический алкоголизм. Повернувшись ко мне, Формаш все тем же спокойным тоном спросил, готов ли я занять его место – место директора?
Место директора филиала! Круги поплыли у меня перед глазами. Что ему ответить?! К сожалению, плеер больше не мог ничего подсказать. Я оглянулся по сторонам, заметил ободряющий взгляд Инги, улыбку Виктора – все ждали ответа «да». Но я собрался с силами и произнес:
– Извините, но я считаю, что пока не гожусь для этой важной должности. Я еще мало понимаю в бизнесе, и мне предстоит многому научиться…
Сказал и в первую секунду даже не поверил своим словам. Что? Я впервые сам принял решение? Без подсказки наушников, просто так, сразу, не колеблясь, взял и ответил? Жаль, что Макс меня не слышит. Впрочем, если все так, как я думаю, то еще услышит и не раз. Ох, да… И – конечно же – я все испортил! Ну кто же отказывается от такого предложения? Какой же я все-таки робкий дурак без правильных подсказок!
Но Иштван улыбнулся и потрепал меня по плечу.
– Молодец! – сказал он удовлетворенно, словно только того и ждал. – Это была важная последняя проверка, и ты ее прошел. Мои партнеры убеждали меня, что ты – злоумышленник, обманом проникший в фирму, чтобы пробраться в руководство. Но теперь я убедился: ты честный, искренний и очень толковый парень. Разумеется, ты пока не готов занять пост директора, тебе предстоит многому учиться. Директором я назначаю Виктора. А тебя мы примем на работу обычным гейм-дизайнером, но с правом решающего голоса. И с обязательным карьерным повышением, как только ты закончишь институт. Я правильно понимаю, что остался всего год?
После совещания Инга призналась, что закрутить роман с Формашом ей мешали самые разнообразные тараканы в голове: она объясняла, но я так и не понял, какие именно, что-то там по поводу неуместного карьеризма, а еще, что Иштван – женат. Но теперь, когда я оказался самозванцем…
В общем, сейчас мы живем вместе и к осени планируем пожениться.
Я сам в основном занят отделом мобильных приложений – много проблем, много нюансов, много появляется идей.
На день рождения Инга сделала мне подарок: нашла и заказала ту самую модель наушников. Она думала меня обрадовать, но… Нет, я, конечно, ее поблагодарил, но зачем мне теперь эти наушники? Они будут у меня лежать, и я буду… что? Думать о них, оглядываться, искать чужих советов про жизнь и работу? Нет! Я сказал Инге, что наушники меня отвлекают от любви к ней, и тайком передарил их Максу, не распечатывая.
А «Модель для сборки» я каждый день слушаю в своей машине, когда мы с Ингой едем на работу через долгие московские пробки. Рассказы помогают нам в жизни своими советами уже без всяких подсказок. Ведь именно для этого и придумали когда-то музыкально-фантастическую радиопередачу: делать людей лучше.
Дмитрий Градинар
За краем
От Дорноха до Нэрна через залив Мари-Ферт всего сорок пять миль. Если попытаться проделать тот же путь по суше, выйдет все двести тридцать. Такие уж дороги в Северной Шотландии. Рэй Лингфилд, рыбак из Хелмсдейла, предпочитал артельный баркас. Привычнее, а главное – не нужно извиняться за пыльный сюртук, который волей-неволей помнется, пропахнет запахами тесного скрипучего дилижанса.
– Ну, что, Рэй? – спросит доктор Солф Халенс. – Как всегда? Или на этот раз что-нибудь особенное? – И тут же, не оставляя времени на ответ, засыплет другими вопросами: – Как Элен? Как Джил и малютка Данс?
Если бы у Лингфилда имелось две глотки, он все равно не поспевал бы за вопросами доктора. Потому что едва находил ответ, как тут же возникали другие вопросы…
– Как ваши сны, мистер Лингфилд? – Постепенно разговор поворачивал в то русло, по которому текла целая река проблем. Из-за них, собственно, Рэй вот уже второй месяц каждую неделю, по пятницам, вынужден был посещать мистера Халенса, не пропустив ни единого сеанса. – Что за прошедшую неделю?
Вот тут Рэю оставалось только одно: переминаясь с ноги на ногу, правдиво излагать все, что привиделось во снах.
– Знаете, док, не бог весть какие подробности, но запомнилось…
– А все-таки, если можно, о каких подробностях речь? Не скрывайте, все может оказаться очень и очень важным. Ведь ваш случай…
– Знаю, вы говорили – редкий, – спешно вставил рыбак, опасаясь, что доктор снова зачастит.
– Именно – редкий! Да что там! Уникальный! Чего же вы стоите? Проходите, проходите, а я на минуту…
Лингфилд столкнулся с Халенсом прямо у калитки, видимо, доктору нужно было куда-то идти. Забыть о своем пациенте он не мог, так как с самого начала их знакомства заявлял о своей заинтересованности в исследовании случая Лингфилда. Он не говорил – болезни, а именно – случая.
– А знаете, я ведь, пожалуй, готов брать с вас всего лишь половину платы, шиллинг три пенса вместо полукроны.
Лингфилд, слывший в поселке удачливым ловцом сельди и имевший собственную маленькую флотилию лодок, только махнул рукой. За свое излечение он готов был платить хоть по четверти фунта, лишь бы кто помог.
– Но остальной платой станет обещание вести дневник, где вы будете записывать все, что…
– Я согласен.
Так начиналось их знакомство. Доктор Халенс, о котором все отзывались как о хорошем специалисте, полном энергии и знаний, лишенном спеси, что зачастую присуща людям его сословия, оказался вдобавок оптимистом, которого не остановят никакие трудности. Также, поняв уже на третьем сеансе, что он не может пока предложить сколь-нибудь эффективное лечение, врач вообще отказался принимать плату, только кивал с благодарностью, когда Лингфилд передавал пакет с торчащими из него рыбьими хвостами. Впрочем, на городских рынках цена на жирную сельдь Северного моря держалась достаточно высоко, и для врача, ведущего городской образ жизни, подарки рыбака были теми же деньгами. Но в отношении второй части платы – дневника с описанием снов – Халенс был неумолим.
Садовая калитка, туго перевитая плющом, открывалась только наполовину, и доктор сделал шаг в сторону, пропуская посетителя.
– Вас не затруднит подождать в прихожей, пока я схожу на почту? Должна поступить корреспонденция, касающаяся вашего случая, так что…
Доктор развел руками, улыбка его выглядела несколько смущенной. Неужели эскулап сдался, мелькнуло у Лингфилда. Уловив тревогу пациента, Халенс поспешил пояснить:
– В прошлом номере «Медикал ревью» я нашел статью некоего профессора Кауса, смотрителя клиники в Плимуте. Там описывался схожий случай, а профессор точно так же указал пациенту вести дневник сновидений, почему я и решился попросить коллегу об услуге и представить мне копию дневника. Возможно, это окажется полезным.
– В таком случае, я хотел бы вас сопровождать, раз уж вы беспокоитесь для меня.
– Ерунда, до почты всего несколько кварталов, а вы наверняка устали с дороги. Пройдите и подождите в прихожей. Можете выкурить трубку, а заодно освежите свою память, все-таки нам предстоит кое-какая работа, не так ли?
– Хорошо, доктор, если вы настаиваете, я…
– Замечательно! – крикнул уже на ходу Халенс, быстро перебирая длинными ногами по мостовой, ступая без разбору во все лужи, что лежали на его пути.
Лингфилд какое-то время понаблюдал за доктором, как он вышагивает, будто цапля, а после, тронув калитку, ступил на мощенную красным кирпичом дорожку, ведущую к особнячку.
Сны, сны, сны… Проклятье Лингфилда, свалившееся на него полгода назад.
Он исколесил всю округу, беседовал со множеством священников, настоятелями мелких и крупных приходов и учеными мужами вроде аббата Говарда. Но эти беседы оканчивались одинаково ничем. Разве что свечами, поставленными рукой рыбака перед ликами всех святых, какие только есть.
Сны… То, что остальным людям дарило покой и делало ночь непохожей на смерть, стало настоящей мукой для Лингфилда. Карой за неизвестно какие грехи.