Вероника Батхен – Настоящая фантастика 2016 (страница 59)
За оператором плавно опустилась мощная дверь.
«Гады, хоть бы слово сказали – в будущее, что ли, отправляют? Словно куклами распоряжаются, разве можно так?!» – клокотала душа. Хотелось выть, крушить и ломать. Но она притушила агрессивные желания и выжала на камеру улыбку: разлучат с ребенком, глазом не моргнут. Поехали!
Взлет прошел нормально. Подташнивало, но не критично. Видимо, прошлый раз повлияла беременность… Одно хорошо – Анька под боком, а не отдельно. И еще – просторнее стало, прогресс на марше.
Первое, что она сделала по выходе на орбиту, – понажимала на все подряд кнопки и выступы – искала стоп-кран. Не нашла. Зато нашла датчики, фиксирующие происходящее на борту. Но собственно общение с внешним миром, как и в прошлом полете, отсутствовало.
Два года – два! года! – провели они в этом клятом батискафе. Вместо солнца – сеансы облучения ультрафиолетом. Циклическая регенерация воды и воздуха. До грамма рассчитанный рацион питания. Прогулку заменил тренажер под пальмой. В принципе, обычная жизнь астронавтов, правда, с малюсеньким таким различием – те летают по своей воле.
Читали, рисовали, сказки сочиняли. Дочь, словно губка, впитывала настроение матери – и Катя научилась не нервничать, прятать плохое внутрь, а наружу – генерировать позитив и веселость. Нашла и для себя чем заняться: изучила курс по оказанию первой врачебной помощи. Вещь полезная, да и мозги отвлекало, безделье губительно. Не обманул оператор, с душой подошел к работе.
Дождались. Когда запасы еды стали подходить к концу – загорелось табло с призывом сесть в кресла. Закрепляла ремни – и руки тряслись. От счастья и злобы. Фиг кто их куда еще пошлет – не допустит. Ане на днях пять исполнилось…
– Ну вот, а вы боялись! – встретил оператор. Тот самый. Синяк все так же розовел на глазу, разве что чуть пофиолетовел. Катя глядела на это бордовое образование и глядела… и поднималась из желудка к горлу тошнотворная волна понимания. В памяти всплыли слова Феди про «время наоборот» и «проще застрелиться».
– Так что у вас с глазом? – выдавила из себя вопрос, лишь бы не молчать. Не захлебнуться. Дышать!
– На угол напоролся! – ответил он ее же словами.
– Когда?
– Вчера.
– Так мы, – прохрипела, – что… вчера?
– Да. Вы улетели вчера.
– Нам понравились ваши игрушки, – выжала из себя гримасу, долженствующую означать улыбку.
Парень превысил полномочия, вступив с ней в переговоры. Неплохой, по всему, парень. Она будет цепляться за все неплохое.
– Я старался. В следующий раз давайте заранее договоримся… что хотите – все сделаю, кровь из носу! – сказал. А сам в сторону смотрит, и жилка на виске бьется. Тук-тук – частит. Переживает…
Стоп. Он сказал – «в следующий раз»! Дал понять – ожидается повторение. Осознание ужаса ситуации породило озноб и трясучку. Но Катя справилась. Глянула на оператора так, что тот вздрогнул.
– Спасибо! – поблагодарила ласково.
Распрямила спину, как когда-то учили на хореографии, и гордо понесла непослушное после посадки тело вслед за охраной, несущей на носилках Аню.
Она больше не наивная девочка. И объявляет этому гребаному миру войну. За то, чтобы дети росли на солнце, а не в батискафах.
Почему с ними так, зачем? Ответ получила на следующий день. Не напрямую – косвенно. Сообразила, наблюдая за восторженным потиранием рук главврача. Которого она уважала. Раньше.
– Милочка, вы золотце! Сразу столько материала! Заслужили месяц отпуска!
– Отпуска? – ошарашенно спопугайничала.
– Не на Канарах, увы. В нашем аквапарке. У нас не хуже, уверяю. Бесплатный абонемент на любые процедуры в любое время дня и ночи.
– Всего – месяц? – Не укладывалось в сознании.
– Ну… два. Возможно.
– А потом? – Сжалась внутри пружина.
– Там видно будет, – уклонился он от ответа.
Даже глаз не отвел. Честный прямой взгляд уверенного в своей правоте гражданина.
И тут до нее дошло. Им нужны быстрые результаты, они не хотят ждать годы. Человечество желает знать: не порождают ли новые технологии мутации, не приобретают ли эонавты чуждые землянам «метаморфозы». А что? Удобно. На полдня поместил «материал» в «батискаф», потом месяц на обработку результатов. И так двенадцать раз – по числу месяцев. За год наберется… двенадцать помножить на два… двадцать четыре. Двадцать четыре года ее с Анькой жизни. Потом повторят еще. И еще. Три земных года – и результат на блюдечке, Нобелевка в кармане. Сколько сейчас, интересно, стоит Нобелевка?
Вот он, оскал будущего. Одни задыхаются в батискафах, другие парят над океаном жизни. Словно пена. Федя – пена. Зачем нужна пена? А батискаф?
– Я в город хочу. Посмотреть. Отпустите?
– Все может быть. Будет день – будет пища! – осклабился профессор.
Изречение про пищу она уже где-то слышала… но не с этой до оскомины приторной интонацией.
У библиотеки стояла будка с надписью «пресса». На Катины запросы она выплевывала «у вас нет прав», аналогичное сообщение вылезало при ее попытке войти в сеть с любых других порталов. Раньше она как-то не заморачивалась: ну нет – и не надо. А нынче решилась. Думали, отсекут от новостей – и она не узнает? А узнает!
Ввела «астронавт+коллайдер+ЛНИК», временной диапазон – пять лет. Огляделась – кто не пожалеет драгоценных рублей для чужого человека? Тетка? Сомнительно. А вот пожилой мужчина показался приемлемой кандидатурой: так и сочился довольствием. Излечился, наверное.
– Привет! – улыбнулась. – Вы нам не поможете?
Не прогадала: он подошел к будке и приложил к окошку палец.
– Читайте, не жалко!
Принтер, утробно хрюкая, отщелкал стопку листов.
– Спасибо, дядя! – вежливо пискнула Анька.
– И правда, спасибо огромное, выручили! – поддержала Катерина. Глаза мокрые, на ровном месте расчувствовалась. Нервы…
Газетный материал дал пищу для размышлений. Особенно привлекли Катерину два факта.
Первый. Контингент из прошлого прибывает в большинстве своем с конкретной целью – на лечение. С той же целью современные пациенты убывают в будущее. Поток желающих не ослабевает, под него работает целая индустрия. Стоят «лечебные» вояжи баснословных денег: мест мало, желающих много. А «нелечебные» – на порядок больше.
Второй. Касается ее напрямую. Методика с батискафами пока не практикуется, ее лишь испытывают и обсуждают. Еще раз перечитала абзац.
Катя вперила взгляд в пространство. Клонов с бандитами – и тех защищают. А ее с дочей…
А ведь она сама, своими руками, подписала согласие на эксперимент! И вообще – у нее ни разу не спросили документов… Голова кругом. Ясно одно – надо бежать. К этому… Боровскому. Адрес узнает, когда выберется.
Жаль, послать весточку не получится, хоть кому угодно послать! Катерина к тому моменту уже осознала: почта из анклава фильтруется. Да что почта – любая передача данных, в том числе и самая современная. Остается действовать по старинке – через человека.
А назавтра случилось чудо. Да, чудо, по-другому не скажешь.
Анюта плескалась в детской купальне, Катерина бродила вдоль бортика, прикидывая в голове план побега, как вдруг…
– Катя? – услышала до боли знакомый голос.
Подскочила, словно ужаленная, обернулась – и встретилась нос к носу с… матерью! Но не с той холеной красавицей Еленой Петровной, которую предательски покинула. С нынешней лоск слетел, похудела, слегка постарела. Вот именно что слегка! Не может ей быть 114 лет, как полагается по паспорту. Стоп. Она же погибла двадцать лет назад, в возрасте 94 лет… Эмоции парили в прострации, и только мозг старательно складывал, вычитал – и не находил решения.
– Катя… доченька! – прохрипела мама и кулем осела на пружинистый пол.
– Э-э… – ответно хрипнула Катя и тоже осела. – Жива-ая?..
Когда обе отошли от шока и смогли членораздельно изъясняться, новоявленной бабушке представили внучку. Бабушка глотала слезы, таращилась на девочку и еще полчаса оставалась в невменяемом состоянии глупого счастья.
Им многое нужно поведать друг другу. Уединились в релакс-гроте, там как раз три кресла. Обстановка располагала к откровенности: по обвитым можжевельником стенам сочились соленые струи, сверху сквозь листву эвкалипта пробивались солнечные лучи и мягко ласкали.
Первой рассказывала Елена Петровна. С начала и по порядку.
Как они узнали, куда делась дочь? Без проблем: наняли сыщика, следов беглецы оставили предостаточно. Узнать – было самым простым, что делать дальше – вот вопрос, вставший во весь рост и затмивший собой горизонт. Власти официально дать делу ход отказались – доказательства, сказали, неубедительные, никуда ваша дочь не улетала; не обошлось, по всему, без мощного лобби прогрессирующего гигантскими шагами концерна.
Еще сто лет – именно столько значилось в полетном плане Федора – родители не прожили бы, очевидно. Завещать верным людям разобраться? Но где гарантии, что пара не полетит дальше, источник прямым текстом намекнул именно на такое развитие событий.