Вероника Батхен – Настоящая фантастика 2016 (страница 55)
– Есть и еще. Даже если вы придумаете защиту от радиации и гравитационных перегрузок, вас убьет переохлаждение.
– Продует ускоренными ветрами?
– Глупости. Я говорю о внутреннем переохлаждении. Поймите, при полете в будущее мир вокруг вас как бы ускоряется. Это значит, что вы, с точки зрения мира, во столько же раз замедляетесь. Это замедление коснется не только внешних движений, но и скорости обмена веществ и даже скорости отдельных молекул и атомов в вашем теле.
– Ну и что?
– А то, что температура – это показатель двигательной активности молекул! И замедление внутренних процессов означает понижение температуры. Чем быстрее вы полетите в будущее, тем сильнее будет падать ваша температура – вплоть до абсолютного нуля! А замерзание мало совместимо с жизнью. К тому же в условиях сверхнизких температур возникнут эффекты сверхпроводимости, неконтролируемых токов…
– Вы говорите поразительные вещи!
– Гравитация. Радиация. Переохлаждение. Сверхпроводимость! Достаточно вам четырех причин, исключающих полеты в будущее?
– А есть еще?
– На самом деле вредных факторов гораздо больше: внешняя среда станет к вам химически более агрессивной, особенно кислород. Даже привычные запахи становятся резче, пронзительней – так наизнанку и выворачивает, вплоть до рвоты. А замедленный иммунитет будет бессилен против возбудителей опасных инфекций.
– Любопытно, черт подери! А как насчет перемещений в прошлое?
– Не так быстро, молодой человек! Перед тем как повернуть время вспять, сначала его ход придется замедлить. Вплоть до полной остановки мира.
– Вы хотели сказать «остановки времени»?
– Это, по сути, одно и то же: когда время застопоривается – весь мир замирает.
– Но при замедлении времени прежних рисков не будет?
– Хвалю за сообразительность. Здесь будут иные эффекты. Если при полете в будущее вселенная выглядела бы ярче, светлее обычного, то при «торможении времени» мир будет становиться тусклее, поскольку фотоны тоже замедлят свой ход.
– И цветовосприятие поменяется?
– Естественно! Но иначе. Видимый спектр субъективно сместится в сторону инфракрасного диапазона: трава вам покажется желто-оранжевой, дневное небо – розовым, китайцы станут краснокожими, а солнце превратится в голубую звезду. Зато, перестав различать привычные красно-кирпичные оттенки, вы обретете способность видеть в ультрафиолете.
– Глаз человека сможет, как рентген, видеть предметы насквозь?
– Негоже выпускнику Гарварда путать рентгеновские лучи с ультрафиолетовыми! Хотя кто знает, где вы на самом деле учились? Будь вы пчелой в поиске цветка, сияющего в ультрафиолете, или орлом, выслеживающим мышь по ультрафиолетовому блеску мочи вокруг ее норки, – вы бы поняли суть.
– Не вижу ни вреда, ни пользы.
– Вред будет вот в чем: чтобы замедлить внешний мир, следует ускориться самому, повысить интенсивность всех процессов организма. Тогда ускорится ваше восприятие, подскочит обмен веществ и внутренняя температура! Перегрев – вот главная опасность. Вообразите обугленное тело путешественника во времени, так и не сумевшего повернуть время вспять.
– Оставим сантименты. Лучше скажите, как будет выглядеть полная остановка времени?
– Теоретически это: тьма и тишина. Застывшая хрупкая вселенная без звуков и запахов – ледяной мир по сравнению с вашим нереально раскаленным телом.
– И все?
– Все. Абсолютно все процессы замирают. Даже фотоны стоят, свет не воспринимается. Этакая большая тепловая смерть вселенной плюс маленькая смерть путешественника во времени.
– А что будет дальше? Какие риски при движении против течения времени?
– Неужели вы не поняли? Никакого движения в прошлое быть не может! Мир полностью гибнет в момент остановки времени. Находясь внутри умершей вселенной, неизбежно гибнет и хронопутешественник. Невозможно пережить смерть собственной вселенной! Поэтому путешествия в прошлое нереальны в принципе. Понимаете?
– О’кей, Мастер. Я все записал, – поигрывая тростью, кивнул гость. – Ваши данные – просто находка! С моей стороны будет неразумно причинять вам вред.
Звук выбитой двери перебил иностранца. За зелеными зарослями на краю сада послышался топот ног и нестройные возгласы охраны.
– Никогда не угадаешь с этой дозировкой! – киллер потянулся к столу за фляжкой. – Много яда – мрут, мало – просыпаются раньше времени.
– Я все улажу! – воскликнул старик, видя, как гость сдирает с фляги герб.
– Пригнитесь! – опрокидывая стол, словно щит, перед Мастером, крикнул иностранец. Затем размахнулся и бросил флягу в траву перед входом в «зеленую комнату».
Из-за кустов можжевельника выскочил верный слуга Ли с тройкой крепких парней, выпускников приюта. Они успели заметить под сливой перевернутый стол и гостя в белом костюме, упавшего ничком на землю – в ту же секунду у них под ногами грянул взрыв!
Их тела буквально изрешетило картечью. Один за другим четверка повалилась на гравий дорожки. Они медленно умирали, хрипя и истекая кровью.
Убийца резво вскочил и первым делом отодвинул столешницу, прикрывшую старика от осколков. Мастер был невредим.
– Зачем?! – гневно зарычал он. – Зачем было убивать слуг? Я бы дал вам уйти!
– Затем, что я не дам уйти вам, – извлекая из жилетки пару пластиковых хомутов-стяжек, ответил гость. – С трудом верится, что, забросив науку в молодости, вы до сих пор так хорошо в ней разбираетесь. Причем именно в вопросах времени! Но ваш главный прокол – рассказ о запахах. Вы так увлеклись, что проболтались о том, чего не предскажешь в теории.
– Вы просто свихнувшийся маньяк! – Мастер замахнулся на врага, но тот ловко перехватил слабую руку, выкрутил вперед и уронил старика на землю.
Стянув сухонькие запястья пластиковым хомутом, будто наручниками, гость прислонил хозяина к стволу сливы. Вторая самозатягивающаяся стяжка, обернутая вокруг крепкой ветки, зафиксировала руки над головой пленника.
– Это называется «не причиню вреда»? – просипел старик.
– Вас я пытать не собираюсь. Но чтобы вы добровольно раскрыли мне все секреты, придется потерзать кого-то из ваших сирот. У вас на глазах.
Отряхивая костюм, убийца подмигнул Мастеру:
– Приют недалеко – я быстро вернусь!
Потрясенный старик беспомощно наблюдал, как иностранец поднял свою трость и быстрым шагом скрылся в зарослях.
Главное – успокоиться и восстановить дыхание. Гексаграмма ситуации известна – это «Цзи-цзи». Персональная гексаграмма собственного организма неизменна и знакома с университетских времен.
Для обращения ситуации следует перевернуть «Цзи-цзи» вверх ногами и совместить с личной гексаграммой. Трансформировав результат с учетом подвижных «яо», получим итоговую двенадцатизначную комбинацию. Здесь спешка ни к чему, на кону – жизни людей.
Наконец-то! Искомый ритм рассчитан. Дело за малым – подобрать дыхание. Цигун мне в помощь…
Умело чередуя грудные вдохи с брюшными, Мастер щупал свой пульс. Следовало добиться сердцебиения в такт с найденным двенадцатизначным кодом.
Издалека послышался скрип гравия – кто-то шел по садовой дорожке! А сердце еще не подхватило спасительный ритм. Спокойно. Продолжай дышать! Вдох-пауза-вдох-выдох-пауза-полный выдох…
– Смотри, я стала выше тебя, дядя Джон! – прощебетал неподалеку детский голосок.
– Ха-ха, ты сидеть на моя плечи просто! – ответил знакомый акцент.
Они близко. И сердце забилось в ритме сложной чечетки! Внутрь тела по сосудам и капиллярам понеслись команды, понятные на клеточном уровне. Метаболизм готовился к перестройке, чтобы выжать из дряхлого организма все, на что тот был еще способен.
У входа в «зеленую комнату» возник силуэт мужчины с ребенком на плечах. Переступая через тела убитых, гость указал рукой на сливу. Старик успел разглядеть испуг в детских глазах прежде, чем свет начал плавно угасать.
Неспешно шевеля губами, девчушка спросила утробным басом:
– Кто привязал дедушку Ченга к дереву?
Ответ иностранца показался еще более замедленным и беззвучным – его низкий голос перешел в диапазон инфразвука. Трава пожелтела, сквозь лимонную листву деревьев зеленело ясное небо с ярко-розовым солнцем.