Вероника Батхен – Настоящая фантастика 2016 (страница 117)
4×5=1×18+2=12
4×6=1×21+3=13
4×7=1×24+4=14
…… … … … …..
4×12=1×39+9=19
4×13 – хотелось бы получить 20, но получается
=4×42+10 (в десятеричной системе нет цифры «десять»)
Падение в кроличью нору
«То ли колодец был очень глубок, то ли падала она очень медленно, только времени у нее было достаточно, чтобы прийти в себя и подумать, что же будет дальше.
Пролетая мимо одной из полок, она прихватила с нее банку с вареньем.
Алиса побоялась бросить банку вниз – как бы не убить кого-нибудь!»
Льюис Кэрролл касается обсуждаемой в популярной литературе тех лет проблемы – что будет с телом, брошенным в тоннель, проходящий через центр Земли. Этой темы касались и Плутарх, и Фрэнсис Бэкон, и Вольтер.
Если тело падает через тоннель к центру Земли, его скорость возрастает, а сила притяжения уменьшается. Тело долетит до центра Земли за 36 минут (если в тоннеле нет воздуха и если пренебречь кориолисовым ускорением). Будет ли человек падать, как Алиса в кроличью нору, или тихонечко спускаться, вес его будет уменьшаться, пока в центре Земли он не станет равным нулю. Так что это путешествие, если оно, конечно, возможно, будет для человека совершенно безопасным. При дальнейшем падении скорость тела будет уменьшаться, а сила притяжения возрастать. Пока оно не долетит до поверхности земли, но уже с другой стороны. Всего на этот полет будет потрачено 72 минуты.
Стоит коснуться интересного предположения известного популяризатора физики и астрономии Фламмариона. Если просверлить в земле совершенно прямой тоннель из Санкт-Петербурга в Сантьяго, например (как на рисунке) и пустить по этому тоннелю поезд, предварительно выкачав воздух, то поезд под действием силы тяжести будет сам разгоняться, а пройдя середину тоннеля, начнет тормозиться и остановится как раз в Сантьяго, потратив на этот путь 72 минуты без использования паровоза. Ровно столько, сколько потребуется падающему телу для полета через центр Земли. Этот прием – падение сквозь землю – использовали авторы детских книг, например, Т. Баум («Дороти и мудрец из страны Оз») и Р. Томпсон («Королевская книга Оз»).
Пузырек «Выпей меня!»
«Напиток был очень приятен на вкус – он чем-то напоминал вишневый пирог с кремом, ананас, жареную индейку, сливочную помадку и горячие гренки с маслом».
Яркий пример несоединимого, одного из приемов нонсенса.
Горчица – минерал
«Фламинго кусаются не хуже горчицы, – согласилась Герцогиня. – А мораль отсюда такова: это птицы одного полета!
– Только горчица совсем не птица, – заметила Алиса.
– Ты, как всегда, права. Какая ясность мысли!
– Кажется, горчица – минерал, – продолжала Алиса задумчиво.
– Конечно, минерал, – подтвердила Герцогиня. – Минерал огромной взрывчатой силы. Из нее делают мины и закладывают при подкопах… А мораль отсюда такова: хорошая мина при плохой игре – самое главное!
– Вспомнила. Горчица – это овощ. Правда, на овощ она совсем не похожа. И все-таки – это овощ.
– А мораль отсюда такова: всякому овощу свое время. Или попроще: никогда не думай, что ты иная, чем могла бы быть иначе, чем, будучи иной в тех случаях, когда иначе нельзя быть».
Как тут комментировать? Фонтан нонсенсов и каламбуров, никакой логики, воинствующая алогичность.
Школа Черепахи Квази (Как бы), черепахи с телячьей головой
«Четыре действия арифметики: Скольжение, Причитание, Умиление и Изнеможение.
– Я о «Причитании» никогда не слышала, – рискнула заметить Алиса.
– Что такое – читать, надеюсь, ты знаешь?
– Да, – отвечала Алиса неуверенно, – смотреть, что написано в книжке, и… читать.
– Ну да, и если ты при этом не знаешь, что такое «причитать», значит, ты совсем дурочка.
– А что еще вы учили?
– Были у нас Рифы – Древней Греции и Древнего Рима, Грязнописание и Мать-и-мачеха. И еще Мимические опыты; мимиком у нас был старый угорь. Он же учил Триконометрии, Физиономии.
Мы с моим учителем, крабом-старичком, уходили на улицу и целый день играли в классики. Какой был учитель, настоящий классик! Он учил Латуни, Драматике и Мексике.
– А долго у вас шли занятия?
– Это зависело от нас. Как все займем, так и кончим. Занятия почему так называются? Потому что на занятиях мы у нашего учителя ум занимаем… А как все займем и ничего ему не оставим, так и кончим. В таких случаях говорят: «Ему ума не занимать…»
Каскад каламбуров – без комментариев.
Учителя – черепаху с прутиком звали спрутиком – без комментариев.
Обязательные предметы Чихали и Пищали – чушь несусветная, а весело и даже смешно.
Бармаглот
Воркалось. Хливкие шорьки
Пырялись на нове.
И хрюкотали зелюки,
Как мюмзики в нове.
Сама Алиса сказала об этих стихах: «Они наводят на разные мысли, хотя и неясно, какие».
Ну и, наконец, Черный Король, здесь есть о чем поговорить (
«В лесу неподалеку кто-то громко пыхтел, словно огромный паровоз.
– Это всего-навсего Черный Король, – сказал Траляля. – Расхрапелся немножко! Милый, правда?
– Так можно и голову отхрапеть! – заметил Труляля.
– Ему снится сон! – сказал Траляля. – И как, по-твоему, кто ему снится?
– Не знаю, – ответила Алиса. – Этого никто сказать не может.
– Ему снишься ты! Если бы он не видел тебя во сне, где бы, интересно, ты была?
– Там, где я и есть, конечно.
– А вот и ошибаешься! – возразил с презрением Траляля. – Тебя бы тогда вообще нигде не было! Ты просто снишься ему во сне. Если этот вот Король вдруг проснется, ты сразу же – фьють! – потухнешь, как свеча!
– Ну нет. И вовсе я не потухну! К тому же, если я только сон, то кто же тогда вы, хотела бы я знать?
– То же самое, – сказал Труляля.
– Самое, самое, – подтвердил Траляля. Он так громко прокричал эти слова, что Алиса испугалась.
– Ш-ш-ш, – прошептала она. – Не кричите, а то вы его разбудите!
– Тебе-то что об этом думать? Все равно ты ему только снишься. Ты ведь не настоящая!
– Нет, настоящая! – крикнула Алиса и залилась слезами.
– Слезами делу не поможешь. О чем тут плакать?
– Если бы я была не настоящая, я бы не плакала, – сказала Алиса, улыбаясь сквозь слезы: все это было так глупо.
– Надеюсь, ты не думаешь, что это настоящие слезы? – спросил Труляля с презрением».
Высмеивается известный метафизический спор о сне Господа. Траляля и Труляля выражают точку зрения епископа Джорджа Беркли, считавшего, что все материальные предметы, включая нас самих, просто снятся Господу. Алиса возражает в духе Сэмюэля Джонсона, любимого ученика Беркли, здраво полагавшего, что, пнув ногой большой камень, он может опровергнуть тезис Беркли.