Вернер Херцог – Каждый за себя, а Бог против всех. Мемуары (страница 35)

Сложнее было бы с местностью, имеющей подъем, как здесь, в Карнаке. Но и тут сработал бы принцип прочного пандуса и кратера, только пришлось бы потратить несравненно больше усилий, чтобы поднять менгир на возвышение. Для этого я бы использовал вороты: на прочно закрепленный ствол, как на веретено, наматывается канат, который передает подъемную силу на значительную дистанцию от большой крестовины ворота размером в несколько метров. Если соединить вместе много таких воротов, можно затащить вверх по склону объект весом как минимум в сотню тонн. Этот принцип можно увидеть в действии в «Фицкарральдо». Индейцы мачигенга группами вращают вороты за длинные рукоятки, а на опорную сваю, вбитую в землю, наматывается канат.

Много лет спустя, в 1999 году, когда я ставил «Волшебную флейту» в Катании, я поручил Маурицио Бало, чудесному театральному художнику, работавшему со мной на многих операх, создать задник с египетскими рабами, поднимающими обелиск. Раз уж либретто «Волшебной флейты» помещает место действия в условный Египет эпохи фараонов, мне хотелось указать на это визуально. Обелиск в моей декорации поднимали с помощью катков и воротов. Всего несколько лет назад я случайно натолкнулся на множество гравюр, на которых была изображена установка обелиска на большой площади перед Собором Святого Петра в Риме в 1586 году. Я был как громом поражен. Там тоже использовались пандус и много-много воротов, с той лишь разницей, что вращали их лошади, ходившие по кругу, а также, для того чтобы объединить большое количество усилий, использовались канаты на направляющих роликах и тали. Я был так восхищен этим открытием, что в конце концов мне разрешили посмотреть в библиотеке Ватикана все акты того времени о возведении обелиска. В своем восторге я заговорил отвечающего за это архиепископа до головокружения. В этих актах есть точнейший перечень использованных инструментов, списки лошадей и поденщиков, записаны несчастные случаи и болезни и самое прекрасное – предложения техников и архитекторов того времени о том, как установить обелиск. Выиграло решение с использованием воротов, и этот египетский обелиск стоит на площади и по сей день. Развлекая слушателей, я иногда утверждаю, что эту идею тогдашние строители украли у меня, словно перевожу стрелку времени в обратную сторону. На съемках «Фицкарральдо» основные усилия пришлись не на долю индейцев-рабочих или лошадей, а на наш экскаватор, который срыл уклон горы с 60 до 40 градусов.

Моя гипотеза о том, что уже в древнее время для установки менгиров сооружались насыпные холмы с кратером внутри, кажется, подтверждается мегалитом в Локмариаке, тоже в Бретани. Этот менгир по размеру далеко опережает все прочие, это крупнейший экземпляр такого рода. Когда он стоял вертикально, высота его должна была превышать двадцать метров, а весом он был не менее трехсот тридцати тонн. Установили его предположительно в шестом или в пятом тысячелетии до нашей эры. Сегодня он лежит на земле, расколотый на четыре части, но, по моему мнению, совершенно исключено, что он разбился о землю. Самая крупная и тяжелая часть направлена в одну сторону, а три более тонкие лежат на некотором отдалении, образуя точную линию, и под другим углом, нежели первая часть. Объяснения, почему это так, туманны и противоречивы. Я предполагаю, что во время доисторической аварии произошло следующее: при опрокидывании менгира в кратер насыпного холма его верхняя часть отломилась под общей тяжестью камня, предположительно при ударе о край кратера. Если небольшая кошка спрыгнет с четвертого этажа, с ней ничего не случится, а слона в зоопарке можно удерживать с помощью бетонного рва глубиной в метр, потому что кость в его ноге, чрезвычайно толстая благодаря массе животного, тотчас сломалась бы, упади он с такой высоты. Итак, верхняя часть менгира разбилась, предположительно, на склоне холма на три части, которые лежат одна за другой в одном направлении. Я думаю, что еще в древности люди срыли холм вокруг большей части камня, потому что обломок все равно был больше любого известного сейчас мегалита. Можно предположить, что его гигантская нижняя часть простояла еще тысячелетия и только позднее повалилась из-за эрозии почвы, но упала в другом направлении. Это объяснило бы расположение частей менгира на земле и то, что они находятся на расстоянии друг от друга. Были гипотезы, что камень упал в результате землетрясения, но в Бретани такое явление трудно себе представить, к тому же этому нет исторических подтверждений. Запись в судовом журнале одного корабля от 1659 года говорит о том, что менгир использовали для ориентации с моря, а мощная нижняя часть вполне могла в то время еще стоять. Я с интересом слежу за исследованиями в этой области и в любое время готов пересмотреть свою гипотезу.

Историю, которая легла в основу «Фицкарральдо», принес мне Джо Кёхлин. Он пришел ко мне в гости в Мюнхене и настаивал на том, чтобы я вернулся в Перу, потому что все ждут и надеются, что после «Агирре» я сниму новый фильм в джунглях. У него для меня есть, говорил он, очень волнующий сюжет, история каучукового барона Карлоса Фермина Фицкарральда, который в конце XIX века стал самым богатым предпринимателем в этом краю. Этот Фицкарральд распоряжался тремя тысячами лесорубов, а еще целой небольшой армией надсмотрщиков. Фицкарральд погиб, едва дожив до тридцати пяти лет, его судно потерпело крушение. Мне показалось, что это не очень хороший материал для фильма, это была всего лишь история закоренелого эксплуататора, и мы с Джо просто поговорили некоторое время. Уходя, Джо закрыл за собой дверь, но потом еще раз сунул голову в комнату и сказал, что забыл об одной детали. Этот самый Фицкарральд однажды перенес по сухопутному помосту свое паровое судно из одной реки в другую. Для этого инженеры разобрали в джунглях судно весом примерно в тридцать тонн на множество деталей, перенесли их к параллельно протекающей реке и снова там пересобрали. Я попросил Джо вернуться в комнату. У меня в голове разом сложилось все: лихорадочные мечты в джунглях, перенос через гору парохода весом минимум в триста тонн, который затаскивают наверх индейцы с помощью воротов, как в каменном веке, голос Карузо, великая опера в девственном лесу. Вскоре после этого я вышел из самолета на плавящийся от жары аэродром в Икитосе – по небу кружат стервятники, в жидкой грязи прямо рядом с посадочной полосой разлеглись свиньи – одна из них гнила на бетонном покрытии, ее задавило самолетом, – и в этот момент я внутренне содрогнулся. Боже милостивый, нет, только не еще один такой фильм! Но этот проект, как и все прочие, завладел мной с чудовищной силой. Выбора у меня не было. Я говорю об этом, потому что нередко утверждают, что я одержимый. Но это неверно. Также неверно, что я добыл достаточно средств, чтобы начать работу над фильмом. На самом деле я рискнул всеми деньгами, которые были у меня лично, чтобы запустить проект. Мы стали строить лагерь в джунглях и речной пароход, но немного времени спустя я уже так издержался, что жил в перестроенном курятнике, где едва не касался головой потолка из папье-маше. Ночью по мне сновали крысы. В конце концов мне стало нечего есть. У меня были с собой очень хороший шампунь и самое лучшее мыло, потому что в джунглях очень поднимает самооценку, когда моешься в реке, а потом от тебя хорошо пахнет. Я обменял шампунь и мыло на индейском рынке в Икитосе на три кило риса, которым питался в следующие три недели. Просто я всегда понимал, что мне необходимо, и развивал в себе чувство долга по отношению к этой необходимости, чтобы идти за мечтой.

В школе я никогда не доверял учебникам. Если взять историю открытий в физике, то голова идет кругом: люди в течение тысячелетий все время заново пытались объяснить устройство космоса. Во времена Аристотеля, две тысячи лет назад, с помощью эксперимента доказывалось, что воздух не имеет веса. Для этого Аристотель взвешивал пустой свиной мочевой пузырь, а затем взвешивал его снова, на этот раз до отказа наполнив воздухом. Результат был один и тот же. Только когда был открыт закон Архимеда, мир предстал в совершенно ином свете. Для меня то же самое относится ко многим областям. Наука о питании непрерывно диктует нам все новые и новые предписания, причем новый тренд стремительно сменяет прежний. Про холестерин, без сомнения, стало известно много верного, неверна лишь его демонизация: без холестерина мы бы прожили всего несколько дней. В США на каждой пластиковой бутылке на первом месте стоит «Total fat – 0», такая же маркировка и на поваренной соли: жира нет, нулевое значение, словно это и вправду что-то сообщает. Для моего фильма «Спасительный рассвет» исполнитель главной роли Кристиан Бейл под присмотром врачей на протяжении шести месяцев похудел на тридцать кило, чтобы убедительно сыграть Дитера Денглера, который был на пороге голодной смерти, когда его нашли после бегства из плена во Вьетконге. Из солидарности я тоже похудел, но только вполовину меньше, чем Бейл. Меня постоянно спрашивали, как я это сделал, какую диету выбрал, и именно американцам это казалось невиданной, сенсационной идеей: я просто съедал половину моего ежедневного рациона. Что требовало от Кристиана Бейла особых навыков, так это тот факт, что мы снимали фильм с конца, хронологически в обратном порядке: если плотно ужинать после дня съемок, в течение пяти недель можно легко вернуть все потерянные килограммы. Играть все возрастающее отчаяние задом наперед – такое под силу только актеру совершенно особого класса.