Вера Зверева – Карл Великий: реалии и мифы (страница 52)
Карл Великий, таким образом, воспринимается флорентийским хронистом как «правильный» император, в отличие от более поздних его преемников, ссорившихся с папами, особенно итальянцев. Поэтому на втором месте в упомянутом комплексе следует назвать «французский миф», который в данном случае служит как бы заменой на итальянской почве тех национальных мифологических построений, которые складывались вокруг Карла в других странах, прежде всего во Франции и в Германии. Виллани тщательно прослеживает происхождение французских королей (Меровингов) от троянского Приама III (1, 18), и хотя династическая связь к его времени уже дважды прерывалась, при Каролингах и Капетингах, символическая параллель с Римом, основанным, согласно «Хронике», также выходцами из Трои, сохраняется. Известно, что флорентийские послы во Франции всегда должны были ссылаться на факт возрождения города «французским королем» Карлом Великим, который к тому же освободил его жителей от уплаты почти всех налогов и податей.
Следующий миф, естественным образом нашедший отражение в сочинении историка гвельфской Флоренции, это церковный миф, который Джованни Виллани воспроизводит в его римско-католической версии, не упоминая ни о каких нюансах взаимоотношений Карла и пап, с подробностями о чудесном исцелении Льва III, о том, что он постановил «отобрать римский престол у греков» (так что в дальнейшем даже константинопольский император подчинился Карлу) и т. п. Интересно, что в «Истории» Макиавелли (I, 9) сведения о сотрудничестве пап с франкскими властителями, почерпнутые в первую очередь у Виллани, — о том, что папа завоевал право неподсудности, что император подчинялся ему и способствовал усилению светской власти римской курии, истолковываются в ином духе. Они служат для подтверждения одного из основных тезисов флорентийского секретаря — Церковь — главная причина разъединения Италии; завладев светскими полномочиями (
Наконец, четвертый, внутрифлорентийский миф, это уже упомянутая легенда о противостоянии флорентийцев и фьезоланцев и о смешении цивилизованного римского начала и дикого и необузданного фьезоланского в среде населения города. Этот тезис в хронике Виллани, как и в «Комедии» Данте, объясняет постоянно сопутствующие флорентийской истории внутренние смуты, порождаемые борьбой двух указанных начал. (Макиавелли, автор другой эпохи и другого склада, введший в оборот идею о необходимости и даже полезности борьбы общественных групп, если не во Флоренции, то в Риме, в подобных теориях не нуждался).
Все события, иллюстрирующие указанные так или иначе мифологизированные сюжетные линии, сопровождаются у Джованни Виллани более или менее легендарными, или, может быть, в нашем контексте назвать их «литературными», подробностями. Так, хронист сообщает, что Карл основал столько аббатств, сколько в алфавите букв (II, 15). Это утверждение встречается во «Всемирной хронике» современника Виллани монаха Якопо д'Акви и восходит к франко-итальянской эпической поэме Отинель (Fasoli, р. 354). Из chansons
Таким образом, у Джованни Виллани можно встретить сочетание «предрассудков» или подходов, характерных как для средневековых авторов вообще, так и отражающих его итальянское и флорентийское происхождение, в частности. Его рассказ о Карле Великом и о восстановлении им Флоренции мифологичен не столько в силу его фантастичности — Карл посещал город, по меньшей мере, однажды (в 786 г.) — сколько вследствие своей субъективности, наличия упомянутых предрассудков. Он не искажает в целом фактов, но подчиняет их главной цели автора, возвеличению Флоренции. Это заставляет хрониста поставить в центр повествования о Карле Великом событие легендарное в своей фактологической основе — намеренное восстановление города императором с помощью римлян и с благословения римского папы. Вместе с тем, постольку, поскольку деятельность Карла и Каролингов действительно способствовала возрождению Флоренции и городов Тосканы, известная историческая правда — правда исторической памяти — в этом рассказе есть.
Оценка исторических личностей и событий во всякое время невозможна, как мы уже отметили, без доли субъективности, а следовательно, и своего рода мифологизации, то есть присвоения именно оценочных и символических черт каким-то реалиям. Если сегодня правильнее говорить в этом смысле о научной мифологизации фактов истории, то для Средних веков такая мифологизация сохраняла вполне легендарный и отчасти сверхъестественный характер. При этом, так же как наука сегодня, легенда в Средние века должна восприниматься как неотъемлемая составляющая восприятия истории, а не только в качестве фактора ее искажения. И поскольку историческое прошлое нельзя оторвать от его восприятия, поскольку сведения о нем доходят всегда через кого-то, да и не могут существовать вне сферы их осознания, миф и легенда должны обязательно присутствовать в нашем обращении к средневековым историям. Без них эти истории потеряют не только свою прелесть, но и свою точность.
Список авторов