Вера Зверева – Карл Великий: реалии и мифы (страница 12)
Из рассмотренных эпизодов, на наш взгляд, можно сделать несколько заключений, которые представляют определенный интерес не только для характеристики положения англосаксонских государств на рубеже VIII–IX столетий, но и для осмысления некоторых аспектов «эпохи Карла Великого» в раннесредневековой истории Европы в целом.
Во-первых, обращает на себя внимание сам факт личных контактов двух королей раннего Средневековья. Письмо Карла Великого Оффе является единственным сохранившимся посланием от континентального монарха к англосаксонским правителям и, одновременно, единственным документом, в котором Карл называет современного ему западноевропейского короля своим «братом». Наконец, письмо представляет собой первый вполне достоверный пример той заинтересованности, с которой европейские короли раннего Средневековья относились к торговле.
Во-вторых, торгово-экономические стороны взаимоотношений Карла и Оффы наглядно демонстрируют тот факт, что англосаксонские купцы составляли значительную долю торговцев, приезжавших в государство франков и были весьма активны. Отсюда следует, что английские изделия в это время интенсивно вывозились на континент, и что, следовательно, уже в VIII столетии у англосаксов было относительно высоко развито текстильное дело и производство одежды. Более того, становится ясно, что торговые связи Англии с Франкским королевством в конце VIII в. имели большое экономическое значение для обеих стран и развивались вполне благоприятно. Вряд ли случайным было также практически одновременное появление на обеих сторонах Ла-Манша новой серебряной монеты (Михалевский, 187–188). Все это позволяет не только аргументированно предположить значительное повышение благосостояния Северо-Западной Европы накануне «эпохи викингов», но и говорить о том, что экономические контакты европейских государств раннего Средневековья отнюдь не ограничивались торговыми связями с более богатым Востоком в средиземноморском регионе. Видимо, еще до начала скандинавской экспансии в Европе начинает формироваться второй, североморско-балтийский центр торгового обмена, в который были тесно интегрированы как Англия, так и государство Карла Великого.
Наконец, история взаимоотношений Карла и Оффы подчеркивает то политическое значение, которое придавалось англосаксонским государствам на континенте. Совершенно очевидно, что для Карла в Англии существовало лишь два короля, обладавших реальной властью: Этельред, правивший Нортумбрией, и Оффа, повелитель всех южных и центральных областей острова. Учитывая, однако, что именно с последним будущий император Запада обращался как с равным себе, следует предположить, что для него отношения с владыкой Мерсии имели значительно больший вес, тем более, что внутренняя стабильность в Мерсии и вообще на юге при Оффе резко контрастировала с беспокойным царствованием Этельреда[11].
Дальнейшее развитие событий, однако, отчетливо обнаружило и то, насколько политические процессы в любой раннесредневековой державе зависели от личности того или иного правителя. История постепенного распада Франкской империи при преемниках Карла Великого хорошо известна. Что же касается Англии, то смерть Оффы в 796 г., на вершине славы и могущества, также показала хрупкость, казалось бы, уже незыблемой гегемонии Мерсии. Его сын и наследник Экгфрит царствовал не более пяти месяцев, а затем престол перешел к его дальнему родственнику Кенвульфу (797–821 гг.), который сразу же столкнулся с антимерсийским восстанием в Кенте и новым укреплением Уэссекса при короле Эгберте (Chronicle, 168, 169). На время попытки объединения англосаксонских королевств были оставлены ввиду непрекращающихся внутренних усобиц, усугублявшихся начавшейся скандинавской агрессией, и возобновились лишь во второй половине IX в.
М. С. Петрова
Эйнхард — биограф Карла Великого[12]
Эйнхард (ок. 770–840 гг.) и Карл Великий (ум. 814 г.) существуют в истории вместе. Ведь мы всегда мысленно связываем их друг с другом — биографа и описанную им грандиозную личность. На эту связь указывает наблюдательному читателю сам автор, говорящий о Карле как о своем воспитателе-отце, а о себе — как о воспитаннике-сыне. Но насколько важно отделить личность Карла от той, что описана Эйнхардом, настолько же важно отделить и Эйнхарда от самого Карла. Тем более, что жизнь Эйнхарда заслуживает внимания.
Принято считать, что Эйнхард родился около 770 г. в Майнце. Возможно, его родителей звали Эйнхард и Энгилфрит. Эти имена встречаются в списке дарителей Фульдского монастыря (Thorpe, р. 173), расположенного в 60 милях к северо-востоку от Франкфурта:
Я, Эйнхард, и жена моя Энгилфрит
дарим и передаем [монастырю]… то, что мы имеем из собственности в Уриторфе
Туда же, в Фульдский монастырь, после 779 г. был послан и Эйнхард для получения образования. В то время настоятелем там был Ваугольф (780–802 гг.). В Фульде Эйнхард изучал латинский язык, Библию и классические тексты[14]. Когда ему было около 20 лет (после 791 г.[15]), Ваугольф отправил его во дворцовую школу в Ахен, действуя «по высочайшему предписанию» самого Карла,
который из всех королей наиболее стремился к мудрости,