Вера Зимма – Мексиканец. Он не отпустит (страница 2)
Бернадетт хмурится, глядя на гостей. Не замечает, что я горю от желания, которое не должно исполниться. Мне нужно только попросить убрать пистолет.
Энжело с трудом отводит от меня взгляд, хлопает Джейка по плечу, отдает ему фляжку и в тот момент, когда я делаю шаг к нему, он делает шаг ко мне.
Мы встречаемся посреди зала.
Его взгляд ощупывает меня, в нём нет привычной враждебности, он темный от желания. Чистого желания.
Я чувствую его сладкий мускусный запах, который смешивается с запахом кожи от его черной куртки.
Я перевожу взгляд на его револьвер и во рту появляется привкус железа.
Энжело опасен. Он сумасшедший Романо. Заявится на свадьбу брата с оружием!
Он обнимает меня, тут, при всех. Но это нормально, на свадьбах все обнимаются.
Не все, правда, приглушённо рычат, чувствуя горячее тело так близко.
– В комнате невесты никого нет, – шепчу я.
Сдаюсь без боя.
– Веди, – выдыхает он.
Когда мы размыкаем объятия, чувствую себя обнаженной.
***
Люди вокруг гудят, говорят друг с другом, но моё сознание не различает слов, не видит лиц, пока я иду к заветной двери, держа сумасшедшего Романо за холодную руку.
Шершавая ручка двери.
В комнате горит свет, зеркала со всех сторон, висят платья, лежат сумочки, среди них и моя. Стены над зеркалами украшены белыми цветами, огромный крест на стене рядом с тонкой бумажной перегородкой. За ней Берни надевала невинное платье невесты. Стулья из светлого дерева. Стол для макияжа с театральным зеркалом.
Как только дверь закрывается, Энжело подхватывает меня на руки. Несёт.
Он полностью сосредоточен на мне, рукой сметает косметику на тысячу долларов, чтобы посадить меня на стол.
– Берни нас убьёт, – говорю я.
– Это кто? – останавливается Энжело.
– Невеста… жена Джейка.
И тут он улыбается. Честно, искренне. На щеках ямочки.
Я улыбаюсь ему тоже.
Его пальцы ласково поднимают мой подбородок. Он смотрит в глаза.
—
Он целует. Нежно. Потом отстраняется и продолжает улыбаться.
– Почему ты улыбаешься? – спрашиваю.
Зря. Лицо становится серьезным.
—
– Я не понимаю.
И он переходит на английский.
– Я думал, что проклят, а оказался благословлён, – он целует меня в шею, потом шепчет на ухо, – ты хочешь меня?
Вместо ответа я всё же стону.
Он ведёт по моим бёдрам холодными пальцами. Поднимает юбку. Я приподнимаюсь на руках, чтобы ему легче было снять трусики.
Кидает их на пол. Кусает меня за плечо.
Я подвигаюсь к Энжело, жадно вдыхая его запах. Опускаюсь спиной на лакированный стол, прямо за моей головой театральное зеркало с горящими лампочками. Я могу видеть в отражении лицо Энжело, освещённое со всех сторон, когда он склоняется надо мной.
Чувствую проникновение слишком ярко. Мы замираем, наслаждаясь друг другом.
Моё платье задрано на пояс, Энжело внутри меня, когда дверь открывается.
– Берни спрашивает, нужна ли…
Брат Бернадетт, Эрни, останавливается. Брови его поднимаются. Я вскакиваю, опускаю юбку.
– Выйди, – говорит Энжело.
Его голос холоден, суров, он не предполагает отказа. Брат Берни пятится и выходит за дверь.
Черт! Он точно расскажет Бернадетт. А та Джейку. Смогут ли они с мадреситой после этого считать меня семьёй?
– Зачем он приходил? – спрашивает Энжело у меня.
– Меня просили забрать пистолет, чтобы ты не пугал гостей. Наверное, Эрни, он шафер и брат невесты, хотел проверить, что всё хорошо.
Энжело ухмыляется.
Да, всё было очень хорошо до прихода Эрни.
– Ладно, возьми до конца вечера.
Он отдает прохладный револьвер, а потом, пока я иду за сумочкой, резко опускается на колени. Подбирает мои трусики. Кладёт в свой карман. Знает ли он, что я вижу это в отражении зеркал?
Судя по взгляду, что он на меня кидает – да.
Моё тело опять вздрагивает от жуткого, больного желания.
На мгновение всплывает мысль – мы ещё можем закончить. Но сразу за этим понимаю, что надо бежать за братом Бернадетт. И умолять его не рассказывать никому.
Глава 2. Брат моего брата – не мой брат
В сумочке, что болтается на плече, два пистолета, но защищённой я себя не чувствую. Наоборот. Пока бегу на каблуках за братом Берни, кажется, никогда не была настолько уязвимой.
На сцене музыкальная группа подключает инструменты. Гитара будто кашляет.
– Эрн, подожди.
Наконец, догоняю его, как раз когда начинает играть музыка.
Брат Берни, лысеющий мужчина под сорок, поворачивается ко мне. Он выглядит не испуганным, а разгоряченным. Смотрит на меня липко, противно.
Я протягиваю ему руку, приглашая на танец.
И умоляю:
– Пожалуйста, не говори Берни и Джейку. Он так много сил приложил, чтобы не быть связанным с бандой.
Он берет мою руку, с мерзкой улыбкой облизывает губы, открывает рот, чтобы что-то сказать. И тут…
– Пойдем поговорим, чика.
Джейк уже рядом, вид недовольный, даже опасный. С первой встречи его таким не видела.