Вера Вкуфь – Брат, мой брат (страница 23)
До недавних пор мне удавалось убедить себя, что это что-то вроде усадки дома или чего-то ещё, но, при виде следов копыт, такое предположение само собой бледнело.
— Ладно, пошли в дом, — нарочито легко отмахнулся Витька. — Может, у кого из соседей и сбежал кто, теперь ходит по району. Надо будет завтра поспрашивать.
Я не то, чтобы поверила, но была рада ретироваться с заднего двора под благовидным предлогом.
Домашний свет в просторном, древесном убранстве стал мне полностью привычным. И территория после городских малогабариток, перестала казаться большой. Наверное, посели меня теперь в обычную типовую квартиру даже с хорошим метражом, я бы непременно уточнила, что это за собачья конура.
Забившись в диванный угол под самую лампу, я вовсю шерстила интернет. Хоть мы уже и состояли в чате соседей, но писать: «у кого сбежало нечто с копытами?» я не спешила. Во-первых, тут больше обсуждали график вывоза мусора и просили не сгорать домами, во-вторых — вдруг окажется, что ни у кого никто не сбегал? Так что я просто мучила поисковик запросами «непонятные следы возле дома».
Когда мне удалось продраться через череду всяких загадочных триллеров и бестселлеров, от которых «кровь стынет в жилах», судьба вывела меня на что-то вроде заброшенного форума, последнее сообщение на котором было написано семь лет назад.
Углубляясь в чтение ветки, я всё сильнее ощущала, как странный сквознячок поднимает волосы у меня на затылке.
— Смотри, что тут пишут, — не выдержав, я пяткой подтолкнула расположившегося рядом Витьку. — «Следы на почве чаще всего оставляют сами жильцы либо их скот, который бывает крайне хитёр и изворотлив. Однако наши древние предки верили, что по ночам к домам из леса может выходить нечистая сила. Её приманивает сладкая человеческая энергия и тепло. Так, русалки могут петь песни, смеяться и расчёсывать волосы, кикиморы оставляют на пороге болотную тину, а леший часто дерётся с домовым или банником. Бывает, что хозяева обнаруживают около калитки следы, напоминающие копыта животных — это значит, что к ним повадился ходить анчутка (он же —
Кажется, бледность на моём лице стала заметна Витьке, потому что он поспешил сказать, что это всё детские сказки, суеверия и страшилки. И мне бы очень хотелось с ним согласиться, но перед глазами так и стояли следы чёрта на неспокойной земле.
Снаружи что-то скрипнуло, и я вздрогнула.
— Да просто ветер, — судя по вмиг насторожившемуся Витьке, он не был в это так уверен. Поэтому я поддержала:
— На улице всегда много шума.
— Если что, мы просто вызовем «Битву экстрасенсов», — усмехнулся Витька.
— Ага, чтобы они нашли тут древнее индейское кладбище и пяток повешенных? Нет уж! — мигом запротестовала я.
— Хуже, — явно вошёл в раж Витька. — Они скажут, что мы на самом деле брат и сестра.
— И правда — хуже, — выразительно поморщилась я, немного успокоенная шутливым поворотом разговора.
Ладно. В конце концов о чёртях кто-то кому-то рассказал. Значит, выжившие среди их встретивших всё-таки были.
***
Я нарочно и долго оттягивала момент похода в душ. Но чем больше я смотрела в экран то телефона, то телевизора, тем позднее и темнее становилось. А в интернете я прочитала, что всякая нежить властвует где-то с полуночи и до первых петухов. И чем дольше я сижу, тем ближе эта самая полночь…
Можно, конечно, под любым предлогом утащить с собой Витьку для охраны — он не откажется — но как-то совсем не хотелось выглядеть в его глазах бестолковой трусихой, которая пугается собственной тени. Поэтому за полчаса до полуночи я всё-таки отлепила попу от дивана и ушла в сторону ванной. Хорошо хотя бы, что она не как в старых деревнях — на улице.
По дороге я включила весь коридорный свет, и даже малюсенький светильник в виде клоунской маски, которая давала света не больше свечки. Зато переливалась маленькими разноцветными бусинками, забавный вид которых будто со всех своих сил желал меня повеселить и убедить не бояться. Я немного воспряла духом. Но дверь в ванну всё равно не стала закрывать на замок, только прикрыла, и то не до конца — чтобы осталась небольшая тёмная щель, которую видно в зеркало, что висит над раковиной.
Странно и необъяснимо, но с приоткрытой дверью я ощущала себя в большей безопасности. Будто так я оставалась не совсем одна, а с лазейкой в мир нормальных — в тот, где сейчас играет в какую-то игру на гаджете Витька. Который не притворяется, а на самом деле не боится никакой мистической чертовщины.
Наверное, это связано с его убеждениями — о том, чтобы не переживать о том, чего не можешь контролировать. Наверное, он рассуждает примерно так: если какая-то паранормальная хрень захочет вырвать моё сердце, то я не смогу ему помешать. А если не захочет — то чего волноваться? Я же представляю себя героиней ужастика, которую гоняют всякие монстры, которая истошно визжит, но в конце вопреки всему выживает. И у меня всегда возникает вопрос: как эта героиня будет жить дальше — со знанием, что в мире стопроцентно есть то, во что так страшно поверить? Не сойдёт ли она с ума этим знанием?
Наверное, я просто слишком много думаю.
Тюбик зубной пасты как обычно подмигнул изображением крайне здорового зуба. А его микроскопическая крышечка как обычно выскользнула у меня из рук и принялась задорно носиться в водяном водовороте, который танцевал с ней, но ни за что не мог утащить с собой по трубе. Поэтому у крышки не было никакого повода переживать — только кувыркаться и не даваться мне в руки.
Чтобы не забрызгаться, я уже стянула футболку и избавилась от лифчика — грудь сразу ощутила непередаваемую свободу и на коже выступил розоватый след от пояска.
Как я ни старалась, но весело брызжущая из крана вода всё-таки смогла перебраться за пределы раковины и небольшими каплями впиталась в резинку трусов, превращая её из белой в почти прозрачную.
Я закрыла кран и оперлась локтем на раковину, второй рукой начищая зубы. Не знаю, у кого как, а я никогда не могу сохранить за эти процессом серьёзного выражения лица — мне непременно нужно начать корчиться и напускать на себя глупое выражение. Наверное, так проявляется моя истинная сущность.
Привычная обстановка ванной и тепло горящих во всю батарей расслабили меня, и мысли о странных мистических явлениях остались где-то за пределами моей досягаемости. Я почти задремала, пока выполняла рутинные монотонные движения. И едва не окочурилась, когда в дверь постучали.
Я сразу представила себе небольшого чёрта с рогами, который пришёл по мою душу, но оказался неожиданно интеллигентным.
— Марин, тебе кошака на подушку класть?
Моё сердце отмерло и забилось, выпуская из себя всё отчаяние мира — это оказался не чёрт, а всего лишь Витька.
— Блин! С ума, что ли, сошёл! Какого ещё кошака! Пусть сидит, где сидит! — напустилась я на заботливого братца.
Ишь ты — заметил, что я периодически забираю своего игрушечного котёнка с тумбочки на кровать! Пусть недостачи на работе так замечает!
Витька ушёл, а я, получив свою дозу адреналина, быстренько продолжила вечернее омовение, бонусом приобретя повышенные скорости.
Когда я вернулась, Витька уже посапывал, устроившись на своей половине кровати. Скорее всего, сам не заметил, как задремал — одеяло на нём натянуто только чуть выше пояса, хотя он предпочитает укрываться до самой шеи, а под головой согнутая локтем рука. Наверное, просто прилёг, ожидая меня. Над его затылком горит маленький ночничок, а на моей подушке восседает плюшевый котёнок.
От Витькиного лёгкого, почти беззащитного вида, у меня зашлось сердце, а на губах сама собой вылезла улыбка. В моменты по типу этого я чувствую себя абсолютно счастливой и ни о чём не жалею.
Окончательно гашу в коридоре свет и почти на цыпочках пробираюсь к кровати. От ощущения её грядущего тепла и мягкости поджимает живот, а вечерняя свежесть проходится мурашками по голым икрам.
Тихо опускаюсь коленками на кроватный край и осторожно, чтобы не потревожить Витьку, проползаю к своей подушке. Свежий пододеяльник приятно похрустывает по ладоням, а пуховое одеяло мягко подаётся моим движениям.
Проскальзываю к стенке, заползаю под свой край одеяла и, подтягивая поближе мохнатого кошака, как можно тише выключаю кнопку ночника. Берусь за верхний край одеяла и тяну его вверх, чтобы оно наползло на Витьку повыше. Тот поворачивает голову, сглатывает, но не просыпается. Я зарываюсь поглубже в подушку и прикрываю глаза. Тело приятно-тяжелое, со всех сторон — мягкое тепло. Я сама не замечаю, как уплываю в сон.
***
Честно сказать, я рассчитывала на то, что эта ночь будет спокойной — ведь стоит установить на бабайку ловушку, как никакого бабайки не оказывается. Но сегодня я проснулась сразу от тревожного ощущения: что-то не так.
Тяжёлая темень обрушилась прямо через закрытые глаза вместе с духотой и неприятным ощущением скованности всего тела. Неспокойно переметнуло из мира сна в мир реальный.
Звуки были такими, будто кто-то железом проскрёбывается снизу. Из самой преисподней.