Вера Вахова – Белая сова (страница 1)
Белая сова
Белая сова
День Водолея
В офисе музея-заповедника «Парк Монрепо» было весёлое оживление. Водолеи праздновали свой день рождения. Так уж получилось, что из шести сотрудников четверо были водолеями.
Стол накрыт, тарелки расставлены, а в тарелках вместо еды записочки с названием блюда: жульен, фаршированная куропатка, жареная индейка, телячьи отбивные, пирог с трюфелями и гусиной печенью, устрицы и салат Оливье, на десерт эклеры и безе.
Водолеи поясняют, что это символический обед, главное поднять тост и выпить за здоровье и удачу празднующих и их коллег.
Посмеялись над тем, кому какое блюдо выпало отведать чисто символически и стали поднимать тосты.
— За возрождение усадьбы баронов Николаи и парка Монрепо!
Главный тост прозвучал, остальные пили за здоровье и творческий отпад всех сотрудников. Мелькали разные идеи, которые секретарь Марина И. не успевала записывать.
— В Монрепо как в Лимпопо
Гуляют водолеи
И вовсе не стареют! — продекламировала музейная поэтесса Мария О.
— Ура! Открыть в парке кафе «Медвежья услада».
— Провести этно-культурологический фестиваль «Белые ночи», гвоздь программы — балет «Жизель» на сцене, устроенной на воде напротив капеллы Людвигштайн.*
— Круто!!!
— Нет! Ни за что! Только через мой труп, — возмутилась сотрудница Зинаида Р., отвечающая за сохранность флоры и фауны заповедника.
— А давайте, проведём спиритический сеанс, вызовем дух Людвига и спросим у него, как он видит возрождение его парка!
Сказано — сделано. Поэтесса, главный переводчик музея, она же и медиум, быстро организовала круг на столе со свечой и тарелкой в центре. Все возложили пальцы на блюдо, которое быстро побежала по кругу с буквами и цифрами.
— Дух барона Людвига Николаи, приглашаем Вас выйти к нам! — воскликнула главная медиум Мария О.
И тарелочка заговорила под их руками.
— Девочки, о ужас, я его вижу! И даже слышу! Тихо, прошу вас, тише! Слушайте!
— Где, где Он? Покажи!
— Как он одет?
— Напротив стола, сидит в кресле. Он в цветном шёлковом стёганном халате, на шее повязан белый шёлковый галстук, на седой голове бархатная бордовая шапочка. Девочки, он нас видит и слышит!
— Моё почтение, барышни! Приятно вас видеть всех вместе. Давно слежу за вами. Госпожа Одинцова, ваш перевод моей поэмы порадовал старика, признаюсь, очень!
— Слышите, мой перевод ему понравился!
— Мы ничего не видим и не слышим! Маша, спроси, какова судьба его дома и парка?
— Я понял ваш вопрос, но не могу говорить, нас подслушивают!
— Кто, кто здесь подслушивает?! — Мария метнулась к двери, которая распахнулась в этот момент. Директор музея грозно стоял в дверях.
— Чем это вы занимаетесь в служебное время?
— Олег Леонидович, у нас спиритический сеанс с бароном Николаи. У вас есть к нему вопросы по хозяйственной части?
— Вы что, совсем очумели! Быстро по рабочим местам! В конце дня каждая отчёт о проделанной работе мне на стол.
— Олег Леонидович, тост с нами не поднимите за возрождение усадьбы Монрепо?! Водолеи сегодня день рождения празднуют! Нас даже барон Людвиг одарил своим появлением.
— Я вас всех предупредил! – директор вышел из офиса, гневно хлопнув дверью.
Женщины прыснули от смеха в ладошку и продолжили спиритический сеанс.
— Девчонки, тихо, я слышу женский голос.
Боже, это же Симплиция, внучка Людвига.
— Это та, которая прослыла «отшельницей Монрепо»***, посвятила свою жизнь отцу барону Паулю Николаи, а когда он умер, уехала во Францию и постриглась в монахини.
— Тихо, я её вижу, она в монашеском одеянии, сидит в том же кресле напротив.
— Мадмуазель Мария, у меня к вам просьба. Вы, ваши коллеги, ученые и благочестивые барышни. На острове мёртвых в склепе моего дедушки Людвига Николаи я схоронила шкатулку с письмами моей любезной подруги датской королевы Луизы Гассен-Кассельской. Если вы её найдёте, я завещаю письма вашему музею. Это святое место, я долго прожила здесь затворницей во имя моего папеньки Пауля, достойнейшего человека.
Благословляю вас, дочери мои, на праведные дела.
Видение исчезло. Мария стояла, словно огорошенная чем-то и бледная как смерть.
— Маша, что это было? Что она сказала? — тормошили медиума сотрудницы.
— Девочки, матушка Симплиция завещала нам свои письма от датской королевы Луизы.
— Где они! Где мы их найдём?
— В склепе на острове мёртвых.**
Неожиданно вошла секретарь:
— Уважаемые учёные дамы, Олег Леонидович приглашает вас всех в свой кабинет.
— А что ему надо?! Он что подслушал?!
— Готовьте отчёты за пройденный рабочий день!
***
Тайный ключ
Женщины шумной толпой ушли разговаривать с директором музея. Мария задержалась, словно заворожённая стояла и смотрела на кресло, где только что видела в спиритуальном сеансе Людвига Николаи и Симплицию. Взгляд её привлёк блестящий предмет, лежащий в кресле.
Что это?
Она подошла и увидела небольшой ключ изящной формы.
«Ключ от шкатулки с письмами?!!» — пронеслось в голове. Дрожащими руками она взяла ключик, он сиял в её руке. «Симплиция оставила его нам в подтверждение своей просьбы найти письма датской королевы Луизы. Значит, я её, действительно, видела!»
Мария вышла из офиса. В парке стояла изумительная тишина, нарушаемая только редкими криками чёрных ворон. Дни в феврале продолжали быть короткими, темнело уже в четыре пополудни.
Запахнув поглубже шубу, женщина прошла по парковой аллее, отметив, что дорожки хорошо очищены от снега. «Стараются наши дворники» — ухмыльнулась она и направилась к Острову мёртвых.
В этой части парка на небольшом острове Людвиг организовал семейную усыпальницу. Наш поэт и садовник Николаи проектировал свою усадьбу в духе английского романтического парка, где были места, напоминающие райские кущи, и места тишины, успокоения, типа фамильного кладбища.
Остров со всех сторон был окружён водой, но сейчас по льду он был вполне доступен. Возвышающаяся на скале неоготическая капелла Людвигсбург стала символом парка-заповедника Монрепо.
«На краткий миг, о холм, ты мой, потом навек я буду твой» — всплыла фраза, которую Маша видела на одном надгробии.
Она прошла по льду на остров и стала подниматься по ступеням, сжимая в руке заветный ключ. Чем мог порадовать промозглый февраль? Только вот этим кладбищенским пейзажем и звенящей тишиной. Переходя от одной гробницы к другой, Мария почувствовала как ключ в руке стал нагреваться. Она вытащила руку из кармана и осмотрела ещё раз ключ. Он сиял, словно намекая, что женщина почти у цели.
Внезапно налетело вороньё, каркая противно и оглушительно. Всем своим существом Маша почувствовала, что начало смеркаться.
У вожделенного надгробия мелькнул женский силуэт.
Мария слышала о призраке Чёрной баронессы, гуляющей по усадьбе, но встретить её наяву, как-то не очень хотелось.