Вера Устюгова – Развод в 50. Я научусь тебя (не) любить (страница 28)
Классический сценарий жизни миллиона таких девиц, и только один процент из них находит золотую жилу, какой я стал для этой дуры.
И все было хорошо.
Я давал деньги, она молчала и не высовывалась. Не лезла и не задавала вопросы – видимо, это и расслабило меня.
Сначала поход к Ольге, потом странные истерики про чувства, которых никогда не было ранее, а теперь что?
Эта тварь что-то делает с моим ребенком?
Подхожу к квартире, достаю из кармана куртки свой ключ, но провернуть его не успеваю.
Мила словно чувствует. Открывает сама и замирает в проеме.
Глаза полные слез, голова опущена, вся красная и растрепанная – идеальная картина, чтобы ее пожалели.
И раньше я мог купиться на такое.
Какая угроза от бедной девчонки, которая полностью от тебя зависит?
– Кирюш…
Ничего не отвечаю, прохожу внутрь и скидываю с себя обувь и куртку. Иду сразу в ванную.
Привычка, которая у тебя появляется с рождением ребенка.
Сначала моешь руки, потом идешь к младенцу, чтобы не заразить его ничем с улицы.
Подхожу к раковине, снимаю массивные часы, набираю в ладонь мыло и растираю его. Открываю кипяток и смываю пену с рук.
– Кир…, – доносится из-за спины голос девушку.
Кирюш, Кир – когда я разрешал так себя называть?
Поднимаю глаза и смотрю на Милу в отражении зеркала. Она мнется, кусает губу и теребит край своей майки.
То ли нервничает и боится, то ли изображает.
Долго не отрываю от нее взгляд, сканирую от и до, делая вывод, что она лишь изображает раскаяние.
Девка нисколько не чувствует вину, а я полный идиот.
– Ты идешь на кухню и готовишь мне вразумительное объяснение, а я иду к сыну.
– Кирилл…
– Все поняла? – все-таки срываюсь на крик.
Мила вздрагивает, часто-часто мотает головой в знак согласия и убегает, а я начинаю осматривать квартиру.
Трешка в новом ЖК, ремонт, садик и школа рядом, аптеки, магазины – полный фарш, который я тут же купил, чтобы у сына все было.
Я приходил сюда, как на работу, и не особо разглядывал обстановку вокруг.
Чисто? Чисто, а остальное меня не интересовало.
Иду по коридору, захожу в детскую и понимаю, что в комнатах очень свежо.
Проветривали.
Долго и упорно, чтобы избавиться от запахов.
Ольга была права.
Быстро подхожу к детской кроватке и застаю Федю спящим.
Размеренное дыхание, пухлые щечки с румянцем и подрагивающие реснички, будто малышу снится что-то интересное и динамичное.
С виду – здоровый, спокойно спящий ребенок. Не придерешься.
Осторожно касаюсь его лба, проверяю температуру и еще несколько минут позволяю себе в тишине полюбоваться сыном.
Пусть спит. Так даже лучше – спящим его проще будет увезти в новый дом.
Глава 26
Или Ольга, или Федя.
Или, или…
Нельзя соединить эти две Вселенные. Они просто не смогут жить вместе.
Никак.
Поэтому я еще раз смотрю на спящего сына, вымученно улыбаюсь умилительной рожице, которую он изобразил во сне, и иду на кухню.
Где меня уже ждет Мила.
Девчонка подскакивает со стула, стоит мне только войти, но вновь прижимает жопу на место в ожидании своей казни.
Вся сгорбилась, сжалась, и бледная, и красная одновременно, слезы по лицу размазаны – то ли понимает свою участь, то ли готовится разжалобить меня.
– Кирилл, это все неправда, – дрожащим голосом бормочет она, не забывая громко всхлипывать, – Ольга наговаривает на меня, чтобы настроить тебя против нас с Федей.
Дико хочется закурить, и я даже на автомате ищу глазами какую-нибудь банку или блюдце, чтобы использовать ее в качестве пепельницы, но тут же одергиваю себя.
Не люблю бабские слезы, но больше всего не люблю эти интриги, сплетни и разборки с женщинами.
Всегда считал это чем-то не по-мужски, мелочным и глупым, когда тебе приходится спорить с женщиной, обвинять ее в чем-то или угрожать.
С Ольгой проще, потому что она сама простая. Без игр и манипуляций.
У проблем жены быстрое решение, а иногда и вовсе достаточно обнять ее и дать прореветься.
Мила же…
Я ее не понимал.
Глупо в пятьдесят лет это осознавать, но мной, оказалось, легко манипулировать.
Ну нет у меня этого опыта разбираться в женщинах и их чувствах, потому что всю жизнь была только Ольга.
– Что ты даешь ребенку? – стараюсь говорить спокойно, чтобы девчонка не устроила истерику, из-за которой я не смогу вытянуть из нее ни слова.
– Кирилл…, – с обидой реагирует Мила, – Т…ты поверил ей?
– Да, – отвечаю без колебаний.
И не потому, что Ольга не умеет врать. Просто она не станет опускаться до такого. Даже если на кону ее собственное благополучие.
Она всегда была выше этого дерьма.
– То есть мы тебе совсем не нужны?
– Причем здесь это? – вспыхиваю из-за того, что Мила тянет время, – Я еще раз спрашиваю, что ты даешь ребенку?
А она все мнется и мнется. Глазки бегают, как будто ищет, за что зацепиться.