Вера Тёмная – Брачный контракт с повелителем теней (страница 2)

Я не ответила. Положила трубку и осталась сидеть в темноте, глядя на огни города. Она была права — я действительно наказывала себя. За то, что не смогла удержать его. За то, что не поняла его тьмы. За то, что позволила ему умереть.

Но то письмо... оно пахло не шуткой. В нём было что-то древнее, тягучее, как смола. Я чувствовала это каждой клеткой своего тела.

Утром я проснулась разбитой. За окном шёл дождь, и серая пелена затянула всё небо. Я заварила крепкий кофе, съела бутерброд и решила, что до вечера мне надо чем-то себя занять, иначе я сойду с ума от ожидания. Я взяла телефон и набрала своему коллеге Глебу — тому самому бородатому хипстеру, который всегда подшучивал над моими «таинственными» экскурсиями.

— Глеб, привет. У тебя есть сегодня экскурсии?

— Алиса! — его голос был бодр, как всегда. — Нет, сегодня выходной. Я как раз собирался поехать на ВДНХ, пофотографировать павильоны. А что?

— Мне нужно отвлечься. Можно с тобой?

— Конечно! Приезжай через час к главному входу.

Я оделась потеплее, взяла зонт и вышла. ВДНХ в дождливый день выглядел тоскливо: пустые аллеи, мокрые скамейки, отражающиеся в лужах павильоны. Глеб уже ждал с огромным фотоаппаратом, который, казалось, весил столько же, сколько и он сам.

— Ты сегодня какая-то нервная, — сказал он, когда мы зашли в павильон «Космос». — Что случилось?

— Да так, глупости, — отмахнулась я. — Письмо странное получила.

— От кого?

— От неизвестного. Приглашает на коллектор за МКАДом сегодня в десять вечера.

Глеб присвистнул.

— И ты пойдёшь?

— А ты как думаешь?

— Думаю, что ты — единственный человек, который на такое согласится, — он улыбнулся. — Знаешь, я ведь тоже когда-то лазил по коллекторам. В юности, когда мы искали «вход в параллельный мир». Ничего не нашли, кроме крыс и грязной воды.

— А если найдут?

— Тогда я приду к тебе на экскурсию, — он подмигнул. — Только не забудь взять с собой что-то для самообороны. И фонарик с запасными батарейками. И воду. И зарядить телефон.

— Ты как моя бабушка.

— Я твой друг, который не хочет, чтобы ты сгинула в московской канализации.

Я рассмеялась, и на душе стало легче. Мы прошли ещё несколько павильонов, пофотографировали, обсудили планы на будущие экскурсии, и я почти забыла о письме. Почти.

Вернувшись домой около шести вечера, я приготовилась к выходу. Надела старые джинсы, плотную куртку, взяла рюкзак с фонариком, водой, шоколадкой, пауэрбанком и складным ножом — на всякий случай. Глеб не шутил про самооборону. Зачем я беру нож? Сама не знаю. Но в животе уже зашевелился страх.

До коллектора я доехала на такси. Водитель недовольно покосился на меня, когда я попросила высадить возле старого люка за МКАДом.

— Ты чего там забыла, девушка? — спросил он.

— Работа, — коротко ответила я, заплатила и вышла.

Люк был привален ржавым листом железа. Я с трудом сдвинула его в сторону. Из темноты пахнуло... теплом. В сентябре, когда на поверхности было уже холодно, этот запах казался неправильным.

Я включила фонарик и полезла вниз по ржавым скобам. Вокруг была тишина. Только мои шаги отдавались эхом где-то в глубине. И вдруг я услышала голос — тот же, что в шахте у метро:

— Иди, Алиса. Я жду.

Я остановилась. Сердце билось где-то в горле. Я хотела развернуться и убежать, но вместо этого сделала ещё шаг. И ещё один.

Туннель уходил вниз, в темноту, которая, казалось, дышала. Стены были влажными, покрытыми мхом и ржавчиной. Где-то капала вода. Но за этим звуком я слышала что-то ещё — ритмичный пульс, похожий на сердцебиение. Я подумала: может, это моё собственное? Но сердце стучало быстро, а пульс был медленным, тягучим.

В конце туннеля замаячил свет. Я пошла на него, и вскоре очутилась в небольшом зале, где пол был выложен старым кирпичом, а стены — чёрным, будто стеклянным, камнем. На одной из стен, в центре, была выбита дата — «1941», а рядом — ещё одна: «1986», «2012». Я склонилась, чтобы рассмотреть ближе, и в этот момент увидела тень.

Тень стояла позади меня.

Я резко обернулась. Передо мной стоял старик — с седой бородой, в простой тёмной одежде, с глазами, которые в полумраке казались совсем светлыми, почти белыми.

— Алиса, — сказал он. — Ты пришла. Я знал, что ты придёшь.

— Кто вы? — выдохнула я, сжимая в кармане нож.

— Твой Хранитель, — он улыбнулся, обнажив редкие зубы. — Или, как тебе будет угодно, сторож у входа в иной мир.

— Какой мир? — мой голос дрожал.

— Тот, где живёт твой муж, Алиса. Тот, кого ты похоронила три года назад, но кто никогда не умирал. Он ждёт тебя. И я пришёл, чтобы сказать тебе: ты готова войти?

Я смотрела на него и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Но внутри меня, там, где жил страх, внезапно проснулась ярость — старая, глубокая, которая говорила: «Хватит бежать. Хватит прятаться. Пора узнать правду».

— Я готова, — сказала я, сама не веря своим словам.

Старик кивнул и указал на чёрную стену.

— Тогда коснись её. Коснись и проваливайся в мир, где тебя ждут. Но запомни: назад пути не будет. Или ты выйдешь победительницей, или останешься там навсегда.

Я подошла к стене, положила ладонь на холодный камень. Он был тёплым, как живой. Пульс усилился, и я почувствовала, что меня затягивает, словно водоворот.

А потом — всё исчезло. Только тьма и голос, тот самый, мужской, который я слышала в шахте:

— Я ждал тебя, Алиса. Ты не представляешь, как долго я ждал.

Глава 3. Две луны и одна встреча

Падение было бесконечным. Я летела в темноте, чувствуя, как ветер обжигает лицо, как волосы хлещут по щекам, как где-то в груди разрывается крик, который никак не может вырваться наружу. Я падала, и время вокруг меня словно остановилось. Каждая секунда растягивалась в вечность, и я успевала подумать о сотне вещей: о маме, которая умерла, когда мне было двадцать; о Лене, которая, наверное, уже спит и не знает, где я; о Глебе с его фотографиями; о Владе, который снился мне каждую ночь, но которого я так и не смогла забыть.

А потом — всплеск. Ледяная вода захлестнула меня с головой, и я на мгновение потеряла ориентацию. Я барахталась, пытаясь вынырнуть, лёгкие горели от холода, и я уже подумала, что это конец. Но ноги нащупали дно, и я вынырнула, жадно глотая воздух, кашляя и отплёвываясь.

Вокруг было темно. Но не так, как в коллекторе. Здесь царил полумрак, пронизанный серебристым светом. Я подняла голову и замерла.

Надо мной висело небо. Но это не было московское небо, серое и низкое. Это было глубокое, бархатное, чёрное полотно, усеянное звёздами — такими яркими, что они казались живыми. А среди них горели две луны. Огромные, жёлтые, с отчётливыми кратерами, они светили странным, холодным светом, который пронизывал всё вокруг.

— Две луны... — прошептала я, и мой голос прозвучал глухо, словно я была в вакууме. — Это сон. Это просто сон.

Но сон не мог быть таким реальным. Вода, стекающая с моей одежды, была ледяной. Ветер, который дул с востока, пах горькой полынью и чем-то ещё — сладковатым, похожим на горелый сахар. А передо мной... передо мной стояла стена. Чёрная, стеклянная, та самая, которую я видела в коллекторе. Но здесь она была не куском древней кладки — она образовывала целую стену, уходящую ввысь, и за ней виднелись шпили.

Я повернулась и увидела силуэт города. Но это была не Москва. Там, вдали, на горизонте, высился чёрный Кремль, сложенный из того же стекловидного камня, что и стена. Только вместо красного кирпича и золотых куполов — острые, как иглы, шпили, уходящие в небо. И никаких мавзолеев, никаких соборов. Только мрачная, величественная архитектура, которая давила своим величием.

Я стояла по колено в воде, трясясь от холода, и не могла пошевелиться. В голове крутилась одна мысль: «Что это? Где я?». И в этот момент я услышала шаги. Кто-то шёл по твёрдой земле, хрустя гравием, приближаясь ко мне.

Я обернулась. Из ворот чёрного города, из-за крепостной стены, вышел мужчина. Он был высок. Слишком высок. Он двигался уверенно, как человек, который привык властвовать над пространством. На нём был чёрный сюртук, расшитый серебром, и чёрные сапоги до колен. Он шёл, и за его спиной развевался длинный плащ, похожий на крылья ночной птицы.

Он остановился в трёх шагах от меня. Я подняла голову и взглянула в его лицо.

Сердце пропустило удар. Потом ещё один. И ещё. Я не могла дышать.

Это был Влад. Мой Влад. Тот самый, которого я похоронила три года назад. Тот, чей гроб я закрывала, чьё лицо видела в последний раз бледным и мёртвым. Он стоял передо мной — живой, целый, с той же жёсткой линией губ, с теми же тёмными глазами, в которых горела странная искра.

— Алиса, — сказал он, и голос его был низким, ровным, без тени удивления. — Ты пришла. Я знал, что ты это сделаешь.

Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Я просто смотрела на него, пытаясь осознать, что происходит. Я видела, как он умирает. Я держала его за руку в морге. Я сжигала его вещи. А теперь он стоит передо мной, и в его глазах нет ни боли, ни тоски — только странная, холодная радость.

— Ты мёртв, — выдохнула я наконец. — Ты должен быть мёртв.

— Мёртв? — он усмехнулся, и в этой усмешке было столько превосходства, что мне захотелось ударить его. — Я никогда не был мёртв, Алиса. Я просто перешёл в другой мир. Тот, который ты всегда считала сказкой.