Вера Тумасова – Предтеча (страница 3)

Правительство Бориса Годунова от имени царя Фёдора 24 ноября (4 декабря)  1597 года издало “Указ об урочных летах”23(обозначение срока давности поиска и возвращения беглых крестьян в период русского царства), якобы отменивший право крестьянского выхода, лишивший крестьян возможности покидать раз занятые ими земли. Многие историки с середины девятнадцатого века, в том числе и советские историографы, считали, что все печальные последствия крепостного права прикрепления крестьян к земле, обнаружившиеся позднее, вышли из этого указа, на которого и возлагали всю ответственность за возникновение крепостного права. Между тем, историки не смогли обнаружить более ранний общий указ, отменяющий крестьянский выход, поскольку в Указе устанавливалась лишь временная (исковая) давность для иска и возврата беглых после 1 (11) сентября 1597 года с целью упорядочивания судопроизводства вследствие множества и запоздалости исков о беглых крестьянах. Из акта следовало, что если крестьянин убежал от землевладельца не раньше 5 лет до 1 (11) сентября (тогдашнего нового 1597 года) и землевладелец вчинит иск о нем, то по суду и по сыску такого крестьянина должно возвратить назад, к прежнему землевладельцу, «где кто жил», с семьей и имуществом, «с женой и с детьми и со всеми животы… Если же крестьянин убежал раньше 5 лет, а землевладелец тогда же, до 1 (12) сентября 1592 г., не вчинил о нем иска, такого крестьянина не возвращать и исков и челобитий об его сыске не принимать». [23] В этом указе нет сведений об общем прикреплении крестьян в конце XVI в. Пункт о формальном упразднении Юрьева дня (26 ноября (9 декабря), «крестьянский выход» – единственный день года, во время которого в XI–XVII веках крестьяне могли переходить от одного помещика к другому) отсутствовал. Ключевский отмечал, что в Указе говорится только о беглых крестьянах, которые покидали своих землевладельцев «не в срок и без отказу», [23] т. е. не в Юрьев день и без законной явки со стороны крестьянина об уходе, соединенной с обоюдным расчетом крестьянина и землевладельца.

“В период царствования Фёдора Иоанновича и Бориса Годунова чётко проявились две тенденции, лишь обозначившиеся ранее. Во-первых, большое число свободных людей стремилось в добровольную кабалу, считая её благом по сравнению с жизнью свободного тяглового крестьянина. Во-вторых, землевладельцы буквально охотились за людьми, толпами, бродившими по стране после разорения в правление Ивана Грозного1”. [10] В указе об урочных летах можно прочесть: "Которые крестьяне из поместий и отчин выбежали до нынешнего года за пять лет, на тех суд давать и сыскивать накрепко, и по суду этих беглых крестьян с женами, детьми и со всем имением отвозить назад, где они жили; а которые крестьяне выбежали до этого указа лет за пять, за семь, за десять и больше, а помещики или отчинники на них в побеге не били челом, на таких суда не давать". (https://vk.com/wall-36364492_16460?ysclid=lto9sg476j643862772) Большинство историков именно Годунова считают виновником закрепления крестьян и, что разрешённый крестьянам переход от одного хозяина к другому в Юрьев день был отменен при Фёдоре Иоанновиче, хотя это право подтверждалось ещё в Судебнике24, созданном при его отце. Проблемы возникли благодаря правлению Ивана Грозного, загнавшего страну в чрезвычайные обстоятельства Ливонской войны25 и сопутствовавшие этому кризис и разорение. Начало движения к крепостничеству Козляков26 датирует с осени 1581 года, когда впервые был запрещен вывоз крестьян до нового указа. Отменялась статья действовавшего Судебника 1550 года, регламентировавшего крестьянский выход в Юрьев день, порядок уплаты налогов и отработки барщины. Запрет («заповедь») и, соответственно, «заповедные лета» удержались, по крайней мере, на пять лет до 1587 года. Возможно, он продолжал действовать всё это время после указа Ивана Грозного. Поговорка “Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!“ сложилась и получила общее распространение лет через семьдесят пять после смерти Годунова.

Ключевский сделал вывод, что: «…крестьянское право выхода к концу XVI в. замирало само собой, без всякой законодательной его отмены. Им продолжали пользоваться лишь немногие крестьяне». [23] Козляков пишет, что в условиях начинавшегося голода (ru.wikipedia.org›Великий голод (1601—1603)). Массовый голод, охвативший большую часть европейской территории Русского царства в смутное время при Борисе Годунове и продолжавшийся с 1601 по 1603 годы) царь Борис Годунов вынужден был изменить правила крестьянского выхода своими знаменитыми указами 1601–1602 годов. Указ от 28 ноября (8 декабря) 1601 царя Бориса облегчал, а не ухудшал положение крестьян. Он разрешал их выход от тех помещиков, которым было трудно их кормить: «В нынешнем во 110-м году великий государь царь и великий князь Борис Фёдоровичь всеа Русии и сын его великий государь царевичь Фёдор Борисовичь всеа Русии пожаловали, во всем своем Московском государстве от налог и от продаж велели крестьяном давати выход. А отказывати и возити крестьян дворяном, которые служат из выбору, и жилцом, и детем боярским дворовым и городовым, приказщиком всех же городов». [18] Для иноземцев и мелких служилых людей дворцового и царицына чина были сделаны послабления. Царь Борис Годунов хотел помочь этим людям и зависевшим от них крестьян. Был установлен один срок выхода для крестьян: две недели до Юрьева дня 26 ноября (9 декабря) и две недели после, чтобы не допустить переход крестьян в то время, когда они ещё не сняли урожай. “За свой уход крестьянин выплачивал «пожилое», и его сумма была фиксированной: «за двор по рублю да по два алтына», что примерно составляло цену одной четверти ржи по ее рыночной стоимости на момент издания указа”. [18] Козляков отмечает, что в голодные годы многие мелкие землевладельцы не могли или не хотели помогать своим крестьянам, но не отпускали их, чтобы не лишиться в будущем рабочих рук, а более богатые землевладельцы, не принимали их в опасении „истощить себя“ [18] У Козлякова можно прочесть, что на основании указа прежние господа могли вернуть беглых по суду. Царь Борис Фёдорович запретил своз крестьян в дворцовые сёла, чёрные волости, земли Патриарха, Архиепископов и монастырей. Указ не распространялся на членов Государева двора – бояр, окольничих, стольников, стряпчих, московских дворян и дьяков. Кроме того, Годунов вовсе закрыл для переходов крестьян Московский уезд, где в основном и располагались земли столичного дворянства: «А в Московском уезде всем людем промеж себя, да из ыных городов в Московской уезд по тому ж крестьян не отказывати и не возити». [18] Год спустя, 24 ноября (7 декабря) 1602 года указ был дополнен угрозой наказания тем, кто отказывался отпускать крестьян: «А из-за которых людей учнут крестьян отказывати, и те люди крестьян из-за себя выпускали со всеми их животы безо всякие зацепки, и во крестьянской бы возке промеж всех людей боев и грабежей не было, и силно бы дети боярские крестьян за собою не держали, и продаж им никоторых не делали. А кто учнет крестьян грабити и из-за себя не выпускати, и тем от нас быть в великой опале». [18] Но жизнь всё равно устроила по-своему. Крестьянский выход перессорил дворян и детей боярских. Но, для того, чтобы переходы не разоряли до конца служилых землевладельцев и своз крестьян не превращался в промысел, на основании указа 1601 года (о временном восстановлении права крестьян на выход в Юрьев день. http://poznaemvmeste.ru/index.php/105-istoriya-ege-teoriya/1002-ege-istoriya-kratko-boris-godunov) мелким землевладельцам разрешался своз только одного-двух крестьян одновременно: «одному человеку из-за одного человека».

Указами 1601–1602 годов в условиях начавшегося голода царь Борис Годунов изменил правила крестьянского выхода, суть которых заключалась в следующем. В голодные годы многие землевладельцы, особенно мелкие не имели возможности, а чаще не желали помогать своим крестьянам, но в то же время не давали им отпускных, чтобы не лишиться в будущем рабочих рук. Другие же землевладельцы, у которых были средства прокормить голодающих беглых, не принимали их к себе, опасаясь понапрасну „истощить себя“, как выражалось в указе, так как позже прежние господа могли вернуть к себе судом этих беглых. Указ царя Бориса облегчал, а не ухудшал положение крестьян. Борис Годунов предвидел, чем могут обернуться его меры. Рядом с мелкими поместьями могли располагаться целые боярские латифундии, приказчики которых всегда благосклонно относились к приходившим крестьянам, справедливо видя в них источник дохода не только для хозяина, но и для себя. Небогатый служилый порой не мог доказать, что его крестьянин убежал в вотчину царёва боярина. Известно, что московские дьяки не принимали таких челобитных, дабы не ссориться с боярами, и требовали бить челом «мимо них», прямо государю. Если бы Борис Годунов «дал право вывозить и принимать крестьян Патриарху, властям, монастырям и высшим служилым чинам, то эти более сильные экономически землевладельцы легко подавили бы служилую мелкоту, которые были не в состоянии прокормить своих крестьян, и лишили бы её рабочих рук». [18] Указ не распространялся на членов Государева двора – бояр, окольничих, стольников, стряпчих, московских дворян и дьяков. Кроме того, Годунов запретил переходы крестьян Московского уезда, где в основном и располагались земли столичного дворянства: «А в Московском уезде всем людем промеж себя, да из ыных городов в Московской уезд по тому ж крестьян не отказывати и не возити». (vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/XIV/1320-1340/Feod_der…)