Вера Сорока – Питерские монстры (страница 54)

Алиса не посмотрела на Макса и ушла в сторону огромного Моше и маленького Петуха.

Макс стоял спиной и не видел, обернулась она или нет.

Она не обернулась.

Максим еще немного посмотрел на дверь и пошел в единственное место, где он еще мог существовать.

У входа в парадную, где жил магазин неизданных книг, стоял старомодный черный мерседес. Макс посмотрел на него без интереса и обошел.

С тихим механическим шелестом опустилось стекло.

– Я недостаточно доходчиво тебя пригласил? – спросил господин Иванов.

– Я недостаточно доходчиво не принял приглашения?

С другой стороны открылась дверь, и показалась голова женоподобного юноши.

– Это официальный разговор. Сядь.

Макс закурил и сел в машину.

– Здесь не курят.

– Все, поговорили. – Макс потянулся к двери.

Женоподобный юноша успокаивающе положил руку на предплечье господина Иванова.

– Максим, Шахматный клуб давно выразил свою позицию в конфликте между Алисой и господином Ивановым.

– Так что изменилось?

– Уррнак стало слишком много, – сказал господин Иванов. – Слишком много для Петербурга.

– Максим, должен остаться кто-то один. Господин Иванов по-джентльменски предоставляет тебе право решить этот вопрос.

– Сам выбери, которая из уррнак останется в живых, – кашляя от дыма, сказал господин Иванов.

– Я не хотел становиться монстром. Все вопросы к Петербургу.

– Максим, Шахматный клуб номинально отстаивает интересы одного из своих председателей, но мы примем любое твое решение. Любое правильное решение.

Господин Иванов протянул ему револьвер.

Макс хотел сказать, что они зря беспокоятся, что Алисы уже нет в Петербурге. И, наверное, уже не будет. Хотел сказать, чтобы они пошли к черту и оставили его в покое. Его жизнь, его друзей, его книгу. Чтобы стало обычно. Но не сказал.

Он взял револьвер, взвесил, покрутил в руках. А потом направил в лоб господина Иванова и выстрелил.

Лицо женоподобного юноши забрызгало кровью. Макс докуривал и смотрел, как из дыры в голове господина Иванова медленно вытекает красное.

Сморгнул.

– Я решу это дело по-своему. – Макс потушил сигарету об обшивку и вышел.

Револьвер остался в руках у господина Иванова.

Макс не успел открыть дверь в магазин, как перед ним появилась Поллианна Витальевна.

– Где ты ходишь?

– Там… – Макс неопределенно показал в сторону улицы.

– Вижу, что там. А должен быть здесь. Павел совсем плох.

– Я не плох, я хорош, – отозвался Павлик. Он полулежал в кресле, прижимая к правому боку Самовар. – Уже все прошло.

– Не верь ему, Максимилиан, он просто боится врачей.

– А кто их не боится? – Павлик попытался прикрыться Самоваром.

– У него жар!

– Это от Самовара.

Макс сел в кресло напротив Павлика.

– У меня сегодня был тяжелый день, – устало сказал Макс. – Если ты умрешь, я тебя просто убью.

Поллианна Витальевна принесла старый телефон со спутанным проводом.

– Срочно звони в скорую!

Скорая приехала нескоро. Павлику к этому моменту стало так плохо, что он почти перестал сопротивляться.

Фельдшер покурил что-то крепкое и вонючее, прошел к дивану, оставляя большие грязные следы, посмотрел на Павлика и объявил:

– Аппендицит. Надо резать.

– Может, пройдет? – с надеждой спросил Павлик.

– Может, – философски рассудил фельдшер. – А может, помрешь.

Павлика отделили от Самовара и увезли на скорой. Макса в скорую не пустили, потому что только за 500 рублей.

Он дождался усталого трамвая и поехал на нем. Получилось почти как на скорой. Даже немного быстрее.

Макс ехал и смотрел в окно. Там рушился его любимый город. Его любимые места, любимые улицы, любимые дома.

Павлика высадили и куда-то повели одинаковыми страшными коридорами.

– Аллергия на препараты есть?

– На цветение березы.

Коридор, поворот, следующий коридор.

– Инфекционные заболевания? Туберкулез? Гепатит? СПИД?

– Нет. Надеюсь.

Коридор. Коридор. Коридор. Здесь подождите. Еще коридор.

– На учете состоишь?

– На каком?

Темный коридор, Павлик запнулся о плитку. Поворот и до конца.

– Галя, флюра его где?

– Я не знаю.

– Да открой ты рот.

Коридор, лестница, коридор, палата. Такой низкий потолок, что трудно дышать. Койки рядами. «Как в садике», – подумал Павлик.

– Раздевайся. Трусы, носки, часы, все снимай.

– Можно мне позвонить? Я имею право на один звонок.