Вера Сорока – Питерские монстры (страница 12)

Алиса еще долго ходила по старому дому – сидела, трогала, слушала. Но уснула все равно в отцовском кресле, которое было таким же огромным и жестким, как он сам.

Алиса закрыла глаза и вспомнила, как боялась шагов отца по коридору. Иногда он возвращался после тяжелой работы ночью, поднимал их из постелей и вел останавливать дождь. Она видела, как его руки тряслись от усталости, но отец не разрешал идти спать, пока дети не создадут идеальный защитный купол.

Несмотря на сложности с дождем, все детство Алиса чувствовала, что у них с отцом особая связь. Даже Гриша не был так похож на отца, хотя и считался его точной копией.

Алиса выросла и поняла, что на самом деле в семье было два настоящих монстра – ее отец и она. И если отца можно было оправдать заботой о семье, то себя Алиса не могла оправдать себя ничем.

Ей даже нравилось высушивать людей, которые были страшнее и гораздо отвратительнее самых ужасных монстров Петербурга.

Утром Алиса проснулась от шума на лестнице и голосов работников музея. Провела рукой по спинке кресла, как будто прощаясь с отцом, и быстро спряталась в шкафу. Она вышла с первой группой туристов, зачем-то прихватив дешевый магнитик с фотографией отцовского кабинета.

Алиса вышла из дома и быстро пошла к Фонтанке.

Макс и Павлик стояли у витрины, смотрели, как проходит кулинарный урок, и ели шаверму из ближайшего киоска.

– Вон тот. – Павлик указал кусочком торчащего огурца на высокого нескладного человека.

– Который не может разбить яйцо?

– Без сомнений.

Макс что-то быстро написал на жирной салфетке и приложил к стеклу.

Человек несколько раз посмотрел в их сторону, пнул плиту, взял куртку и вышел на улицу.

– Еще шава есть? – поинтересовался человек.

– Вы Олег-Арсений? – уточнил Павлик.

– Да, это я. Но лучше просто Арсений.

– Тогда угощайтесь, Арсений. Нам нужна ваша помощь в поисках одного человека. Идемте, мы расскажем по дороге.

– Ну почему обязательно поиски? – расстроился Арсений. – Я бы мог столько всего другого. Например, я немного могу программировать и шить. А еще могу делать несложные букеты и почти научился паять. Умею летать на вертолете. Правда, пока только в симуляторе.

– Арсений, зачем вы все это, ведь вы же знаете, в чем хороши? – спросил Макс. – Немногим удается это понять.

– А что, если я еще больше хорош в чем-то другом? Как же я узнаю, если не попробую всего?

– Вообще логично, – поддержал Павлик. – Но вы взяли нашу шаверму – сделка есть сделка.

– Да я и не отказываюсь. С готовкой не вышло, а других интересных занятий я пока не нашел.

Арсений задал несколько уточняющих вопросов и быстро выбрал направление. Он некоторое время ходил по парку, заглядывая в кусты, и вернулся озадаченным.

– Она была здесь. Зашла с собакой, а вышла уже одна. Собака как будто испарилась.

– Вы все это чувствуете?

– Зачем? Я по следам читаю, – задумался Арсений. – Ну и чувствую немного. – Он увидел голубя и побежал за ним.

– Арсений, мне кажется или мы гоняем голубей? – Павлик ненавидел бегать.

– Это только так кажется. На самом деле этот голубь знает другого, который знает еще одного, который живет на чердаке и видел вашу знакомую.

Макс, Павлик и Арсений обыскали чердак и нашли следы на пыльном полу. Арсений совершенно ими не заинтересовался, посмотрел на голубей, в окно и пошел к выходу.

– Теперь-то куда?

– Туда, – указал Арсений и, сбивая с ног прохожих, пошел через мост.

Алиса достала из кармана пальто монетку, прищурилась и попала точно Чижику-Пыжику по макушке. Он встрепенулся, недовольно чирикнул и подлетел к ней.

– Ч-ч-ч-ч-чего надо? – прощелкал Чижик-Пыжик.

– У меня послание для Шахматного клуба, – сказала Алиса и подала птичке, сидевшей на ее плече, маленькую записку. – Это очень важно, – добавила она.

– Ч-чц-чепуха, – обиделся Чижик-Пыжик, – я тебе не Поч-ч-чта России, для меня все послания важные. – Он взял записку, больно цапнув Алису за палец, и улетел.

А она пошла к старой лодочной станции, отвязала лодку и легла в нее. «Как в гроб, – подумала Алиса, – хотя в гробу невозможно целый день пялиться на небо». Алиса точно это знала, потому что ей уже приходилось лежать в гробу.

Когда из всей семьи в живых остались только она и отец, в дом пришли большевики.

Они сипло дышали, громко смеялись и пахли мясным рынком.

Отец говорил с ними в кабинете, но слов было не разобрать, только глухое бормотание.

Однажды в дом зашел их главный. В галифе, фуражке, но без револьвера – почему-то с огромным черным зонтом. Господин Иванов сбрил усики и стал смотреть еще злее.

– Господин Иванов. – Алиса была так напугана, что обрадовалась даже ему.

– Товарищ Иванов, – с неприятной ухмылкой поправил он. – Мы же с вами товарищи, мисс Алиса, не так ли?

Люди вокруг заржали.

В тот вечер отец Алисы уступил. Наверное, впервые в жизни. Он попытался жить при новой власти, выполняя указания товарища Иванова, но всем было ясно, что долго так не сможет продолжаться. В их доме поселились посторонние люди, а товарищ Иванов занял кабинет отца.

Алиса целыми днями болталась по городу, не желая возвращаться домой. На нее часто нападали – она убегала и пряталась. Но когда убежать не получалось, приходилось вытягивать из людей всю влагу. Сначала неумело, но с каждым разом все увереннее. Потом она совсем перестала убегать и уже сама начала подкарауливать в переулках и кабаках.

Ночью, в конце сентября, Алиса услышала тяжелые неторопливые шаги за собой. Она уже давно не убегала, но в ту минуту ей снова захотелось бежать и прятаться.

– Алиса, – окликнули ее, но даже тогда она не сразу остановилась.

– Папа?

– Идем, нам пора. – Он что-то прижимал к груди. Что-то увесистое.

– Куда?

– Спрячемся, пока все это не кончится. У друзей, – добавил он.

Отец взял Алису за руку, прямо как в детстве. Его ладонь была огромной и горячей – не вырваться.

Он привел ее на Васильевское кладбище. Прямо к разрытой могиле.

– И где они… – спросила Алиса с беспокойством, – твои друзья? – Она знала, что монстры Петербурга позабыли старых друзей и сами выживали как могли.

– Скоро будут, – сказал отец. – Я принес тебе подарок. – Он достал из-под пальто маленького щенка. – Эта собака сделана из дождей и в Петербурге будет жить вечно. Но как только тебя попытаются убить, она исчезнет. Это будет первая жизнь. Второй заберут уже твою.

Алиса погладила прохладную шерсть собаки.

За спиной отца загорелись глаза. Сначала пара, потом еще, а потом только один.

– Это погребцы, – сказал отец. – Они позаботятся о тебе.

– Как? – Алиса забеспокоилась.

Одноглазый подошел к Алисе совсем близко. Она закашлялась от запаха гниющих цветов и сделала шаг назад. Из пустой глазницы погребца выглянул любопытный опарыш. Земля под ногами Алисы обвалилась, и она чуть не упала в свежую могилу. Отец отвернулся. Алиса попыталась что-то сказать, но одноглазый погребец внезапно притянул ее к себе и поцеловал в губы. Потом так же резко толкнул спиной назад в могилу. Когда Алиса приземлилась, то уже не дышала.

Другой погребец взял в руки щенка и поцеловал его в нос. Щенок тут же обмяк и полетел в гроб вслед за Алисой.

– Двести лет, – сказал отец Алисы.

– Сто, – засмеялся третий погребец. – Сейчас все долги обесценились. Поэтому откопаем ее через сто.

Отец Алисы кивнул и ушел.

В арке, возле дома, его окликнули.