Вера Смирнова – Жизнь, опаленная войной (страница 20)

Но потом, как выяснилось из показаний, взятых в плен из этой компании немцев, им было приказано занять оборону у озера там, где мы оказались. Вот они и показывали то, что мы с ними оказались друг к другу задницами. Способ они выбрали доходчивый.

А у нас создалось впечатление такое, как будто они над нами решили посмеяться, а то и поиздеваться.

Местами и у немцев не было сил держать оборону. Сколько бы они не сопротивлялись, всё же против нашего натиска им устоять было трудно. Порой они стремились лишь бы, как говорится, заткнуть дырки, а их было много. Часто, это со слов немцев, они бросали держать оборону и уходили, чувствуя, что война проиграна.

Нам была поставлена задача: выйти на окраину г. Гердаунена и занять противотанковую оборону в районе моста через реку (названия не помню) и не дать немцам взорвать этот мост. Но предварительно, город должен был быть взят штурмом. Однако штурма не потребовалось. Немцы, эвакуировав часть населения, взорвали мост. Мы продолжали двигаться через город к мосту для занятия обороны. Задача – есть задача. Мы двигались по одной из улиц, как вдруг из какого-то дома выскочила с лаем овчарка. Я, выдернув пистолет, выстрелил. Собака с визгом убежала. А в этот момент из дома, что напротив, мы услышали голос на ломаном русском языке: «Русские! Мы здесь одни бабы! Гитлер капут! Внизу в подвале русские девушки!» Немцы не успели поджечь здание, согнав старых немок, которые не могли бежать.

Некоторые батарейцы наши стали поговаривать, надо мол, освободить из подвала наших. Я твёрдо сказал: «У нас задача иная. Кому положено, тот и будет решать судьбу русских девушек, если они действительно там. А если мы вовремя не выполним задачу, то будем отвечать перед ВТ (военным трибуналом).

Мы вышли на окраину города и заняли оборону на берегу реки. Нам была предоставлена возможность увидеть и другое. Немцы в панике бросали дома и собирались на площади для эвакуации. Но эвакуироваться многим не удалось, и они оставались на площади со своим багажом. Идя мимо домов, мы видели в окнах квартир, расположенных в полуподвальных помещениях, накрытые столы, а в тарелках парил борщ или суп. Это оставалось для нас загадкой. Или же хотели соблазнить нас, или же они перед самой трапезой, услышав шум танков, бросились бежать из своих домов. Выяснять нам было некогда. У нас была другая задача. Заняв оборону, как я уже сказал выше, мы получили распоряжение: «Привести в порядок». Это означало пару дней отдыха, то есть, второй эшелон. И то хорошо – можно выспаться.

Недалеко от реки, где мы заняли оборону, стоял двухэтажный особняк. Мы решили пойти туда, проверить и, если всё обойдётся, то расположиться там и отдохнуть. Обошли первый этаж, поднялись на второй. Всё, как будто, живое. Поднялись на чердак. Там обнаружили массу книг, журналов, газет, в том числе, тома К.Маркса «Капитал» и Энгельса «Анти-Дюринг». Мы спустились вниз, стали искать вход в подвал. Нашли не сразу. Но он оказался заделан так, что туда не проникнешь. Решили обойти двор и все дворовые постройки. Ничего живого. Мы решили расположиться во дворе, ничего не трогая. Дабы не возникло каких-либо неприятностей в случае появления хозяина дома. Все, кто был свободен от дежурства и наряда, после ужина улеглись, наконец, после долгих изнурительных боёв, спать.

Утром во двор вошёл мужчина, представившись работником двора. На наш вопрос: «Где хозяин или хозяйка дома?» он долго не отвечал. Больше разглядывал нас. Лёва Шапиро, неплохо говоривший по-немецки, снова повторил этот же вопрос. Переминаясь с ноги на ногу, мужчина ответил: «Хозяина дома нет. Он послал меня проверить, какое имущество разграблено русскими». После этих слов мы велели ему подняться в дом вместе с нами и проверить, чего нет на месте. Когда мы с ним обошли оба этажа и чердак, прошлись по двору, он сказал: «Зер гут», и спросил, можно ли ему уйти. Шапиро сказал: «Можешь». Вскоре, завтрак был готов, и стали завтракать. Спустя несколько минут, этот работник вернулся и, обращаясь к нам, спросил: «Может ли хозяин вернуться домой?» Шапиро ответил: «Он – хозяин и должен быть дома, дабы не возникли у него после к нам претензий».

Он ушёл. Во второй половине дня пришёл хозяин. Это был интеллигентный пожилой мужчина. Он что-то спросил у своего работника, тот ему ответил: «Гут» и пошёл работать в садик. Хозяин боязливо подошёл к нам и сказал: «Гутэн таг». Шапиро ответил на него приветствие. Я предложил Льву спросить, почему он и, если есть у него, семья покинули своё убежище. Хозяин ответил: «Боялись». Я сказал: «Пусть не боится, завтра мы уходим дальше на Запад». Затем хозяин поинтересовался, может ли он войти в свой дом? Я согласился с условием: «Только в сопровождении нас, дабы не произошло непредвиденного». Он охотно согласился. Когда мы вошли в дом, и он увидел, что всё на месте, лишь местами на полу были следы наших сапог, он прослезился и стал благодарить нас за то, что его имущество, двор, дом в порядке. Со слезами на глазах он спросил: «Если вернётся вся моя семья, будет ли гарантия безопасности?» Я сказал Льву: «Переведи ему. Пока мы здесь, гарантия полная, а за остальных мы не ручаемся». Шапиро спросил: «Сколько человек семья?» Хозяин на ломанном русском языке ответил: «Жена, дочь и прислуга, не считая работника по двору». И добавил, что он немного «говори по-русски». Я сказал Шапире: «Скажи ему, что он – хозяин дома, пусть и хозяйничает, а у нас – свои дела и свои заботы». Мы не обращали больше внимания на действия хозяина, занялись своими делами. Шапиро с ним ещё стал о чём-то говорить. Потом хозяин позвал своего работника, и оба ушли со двора.

К вечеру все четверо с багажом появились, поздоровавшись с нами, прошли в дом. Хозяйка – дама в возрасте, их дочь внешне ничем не привлекательна, служанка – пожилая женщина. С хозяином мы условились: пока мы здесь будем находиться, больше никто здесь появляться не должен.

Вечером хозяин с женой, выйдя из дома во двор, подошли к нам и стали приглашать нас, имея в виду офицерский состав, к ним на ужин. Подумав немного, и чтобы не обидеть хозяина дома с хозяйкой, и одновременно не нанести травму всем батарейцам, я ответил: «Спасибо за приглашение. Всех накормить и угостить Вам будет не под силу. Мы, офицеры, не хотим обидеть своих подчинённых. Нам завтра с ними в бой, мы не господа и выделяться от подчинённых не хотим». Шапиро дословно перевёл эти слова, так как хозяйка по-русски не понимала, да и муж её, хотя и говорил по-русски чуть-чуть, не мог понять, почему мы не хотим сделать визит по их приглашению.

Рано утром я ушёл на огневые позиции. Обойдя все расчёты, я вернулся во двор, где завтракали батарейцы. Я присоединился к ним. В это время пришёл посыльный и сообщил, что меня срочно вызывает командир артиллерийской группы. Позавтракав, я пошёл на КП. От него я получил задание утром следующего дня сменить огневые позиции, указав на карте примерное расположение с дальнейшей задачей сопровождать пехотинцев 163 СП, то есть, полка, где мы и были в штате.

По возвращению назад, меня встретил Шапиро со словами: «Дневальный заметил в окне второго этажа хозяйского дома новую личность, довольно молодую и, на вид, интересную женщину». Неужели, хозяин, боясь нас, всё же обманул? Так или иначе, кроме них четверых, в доме оказалась таинственная пятая персона.

Посоветовавшись со Львом, а также, с другими взводными, мы решили немедленно вызвать хозяина дома на переговоры. Когда он вышел во двор, мы задали ему вопрос: «Почему в доме оказалось не четыре, а пять человек?» Он стал отрицать. Предложил нам проверить, и, если нужно, он не только разрешит произвести обыск, но даже готов всем составом (вчетвером) покинуть свой дом. Мы решили поверить ему, но, чтобы не ставить под сомнение дневального, который доложил о новом лице, позвали солдата, и тот убедительно сказал хозяину о том, что он видел. Помимо того. Он обрисовал примерно внешний вид той женщины. Тогда хозяин попросил вместе с ним пройти в дом и выяснить эту легенду. Вместе с Шапиро и дневальным мы пошли в дом. Хозяин позвал жену, прислугу и дочь. Дневальный говорит: «Меня обмануть ещё никому не удавалось, я готов ответить хоть перед трибуналом». Вдруг, дочь встала со стула и сказала: «Мы боялись прихода русских и не только скрывались, но и маскировались», и обратилась к матери: «Мама, сними с меня этот грим». Мать отвела в сторону дочь и, провозившись примерно полчаса, представила нам свою дочь, а та, улыбнувшись нашему солдату, помахала ему рукой и сказала: «А он у Вас симпатичный».

Это был или же Хохлов, или же Забродин (оба из Тувы). Тува в 1944 году вошла в состав Союза, и оттуда были призваны эти парни.

Причём, девушка сказала это на русском языке. Я поинтересовался: «Где Вы научились русскому языку?» «У русских иммигрантов», – ответила она. Хозяин, извиняясь за эту историю, стал приглашать нас на обед. Но мы отказались, так как нам пора было менять позиции. И мы снялись с этого бивуака и двинулись дальше.

Дальше мы двинулись в направлении Кенигсберга, но на пути предстояло взять Инстербург. Бои шли почти за каждый метр. Когда выбьешь немцев из укреплённых позиций, то стараешься преследовать, не давая возможности закрепиться. Позиции заранее они не успевали готовить, так как своё население они в большинстве своём эвакуировали дальше на запад, да и пленных использовать они уже не могли.