Вера Шторм – Прими мою дочь, любимая (страница 2)
Выглянув в окно и не заметив машину Яниса, я решаю спуститься вниз. Он не отвечает на звонки, это тревожит не на шутку. Надо спросить у Ибрагима Юрьевича, что происходит в этом доме. Меня трясет от недосыпа и усталости, но держусь. Пока не увижу Яна － не смогу не то, что нормально спать, даже глаз сомкнуть!
В гостиной пусто, что меня удивляет. Обычно свекор постоянно сидит на диване напротив открытого ноутбука и почти всегда с кем-то разговаривает по видеосвязи. А сейчас его нет.
Слышу голос свекрови, иду в сторону кухни, откуда и доносится ее возмущенная речь:
– Ты не понимаешь? Она родит сына и потом от нас не отстанет! Ребенок свяжет их навечно!
Нетрудно понять, о ком речь. Нетрудно догадаться. Обо мне. Да, я жду сына, об этом знают все родственники Надежды Мирославовны. Прикрыв рот ладонью, пытаюсь прислушаться. Давно хотела узнать, что планирует эта женщина, но до сих пор не удавалось поймать ее без лицемерной маски.
Оглядываюсь и, никого не заметив, делаю шаг вперед, останавливаюсь у самой двери. Кухня большая, длиной больше пятнадцати метров. И, кажется, она разговаривает у самого окна, однако голос эхом разносится по просторному помещению. В висках каждое слово гудит набатом.
– Да! Она на четвертом месяце! Я не могу этого допустить. Не хочу!
То, что свекровь не радовалась новости о моей беременности, было очевидным. За столько лет брака с Янисом она так и не приняла меня, всегда говорила уклончиво, на диалог почти не шла, а я не настаивала. Нет, мне не было плевать, просто со временем я смирилась и не стала давить. Не возмущалась и не говорила что-то Янису по этому поводу. Он неглупый, сам давно все видел и понимал. Сделал выводы. И нам нормально жилось вот так вот… Без принуждения и наездов. Свекровь не хочет говорить? Окей, не буду настаивать. Но принять меня все-таки придется. Потому что разводиться с любимым мужем из-за ее хотелок я не стану.
– Нет, я ее не хочу и точка! Дочка Артура очень красивая. Я хочу, чтобы Янис на ней женился. Она-то сразу ему родит, не то что эта безмозглая малолетка.
Малолетка? Мне, вообще-то, уже двадцать шесть, пусть и выгляжу чуть моложе своих лет.
Значит, дочка Артура? Лучшего друга свекра? Интересно, а Ибрагим Юрьевич в курсе того, что планирует его жена?
Шаг за шагом я захожу на кухню, отказываясь подслушивать этот бред. Нужно поговорить. Впервые сесть напротив этой женщины и спросить, почему она меня недолюбливает.
– А я своего добьюсь, – продолжает она, не чувствуя моего присутствия за спиной.
Поэтому я тихо откашливаюсь в кулак и жду, когда свекровь повернется.
И она поворачивается. Быстро прощается со своим собеседником, кладет телефон на подоконник рядом с цветочным горшком и, кажется, покрывается багровыми пятнами. Да, на считаные секунды. Потом гордо вздергивает подбородок и, сложив руки на груди, смотрит таким взглядом, будто я виновата во всех грехах вселенной.
– Подслушивала, значит, – судит она по злобному выражению моего лица.
– Стала свидетелем неприятной для меня темы, которую вы обсуждали с чужим человеком.
Делаю акцент на последних словах и тоже скрещиваю руки на груди. Копирую ее взгляд. И, кажется, свекровь удивляется, потому что такой дерзости я никогда не проявляла.
– Не с чужим человеком, – легко отбивается.
Без лишних эмоций. Она уверена, что поступает правильно.
– Вы совершаете ошибку, Надежда Мирославовна. Мы пять лет в браке с Янисом. Думаете, будь у него какие-либо претензии ко мне или желание разводиться, он стал бы церемониться? Отчетливо дал бы понять, что хочет расстаться.
– А ты вцепилась в его глотку железной хваткой и не отпускаешь! – Эмоции свекрови вырываются наружу. Она опускает сложенные на груди руки, начинает тыкать в меня указательным пальцем. – Вся такая правильная, невинная! Никто и не догадывается, что твое настоящее лицо под маской. Но я сниму ее.
– А я вашу, кажется, уже сняла, – бью словами.
Вижу, как свекровь шире распахивает глаза, удивляется не на шутку. Всегда тихая и спокойная Айлин сейчас не может держать себя в руках и говорит все напрямую.
Руки непроизвольно опускаются на живот. Морщусь, чувствую некий укол внизу, но быстро выпрямляю спину.
– Пожалуйста, – тихо прошу я. – Прекратите свои игры. Не нужно идти против сына, Надежда Мирославовна, это ничем хорошим не кончится. Я не хочу вставать между Янисом и вами, но вы вынуждаете.
– Ты встала пять лет назад. Ведь еще тогда я села напротив и объяснила, что против вашего брака!
– Вы пытались убедить в том, что Янис меня не любит. Но я была уверена в обратном. Надо было своего сына убеждать, а не меня. Ведь вы хотели, чтобы я рассталась с ним. Чтобы он увидел во мне предательницу. Но я такой не была. И не буду никогда!
Боль внизу живота усиливается. Сглотнув горечь во рту, разворачиваюсь. Хочу выйти из кухни, но свекровь сильно сжимает мой локоть и резко разворачивает к себе.
– Мы еще не закончили!
– Я не намерена продолжать этот цирк, отпустите!
Шиплю от боли. Выхожу медленными шагами, слыша за спиной неприятные слова свекрови. Вижу мужа, входящего в дом. Заметив меня, он идет навстречу. И едва доходит – обнимает за талию, прижимает к себе и губами касается виска.
– Ты почему бледная?
– Живот болит, Ян. Не понимаю, что происходит. Какое-то нехорошее предчувствие внутри…
– Может, врачу позвоним? – озвучивает он разумную мысль.
– Да, можно, – соглашаюсь, чувствуя на себе прожигающий взгляд свекрови.
– Какая игра. Аплодирую, – хлопает она в ладоши. – Только что твоя жена оскорбила меня словами, которые никак не ассоциируются с ее невинным кукольным личиком. – Она морщится, будто увидела что-то противное.
– Мам, давай ты не будешь преувеличивать? Это ты постоянно пытаешься задеть Айлин своим высокомерным поведением.
Я даже не сомневалась, что Ян встанет на мою сторону. Ведь знает меня. Мы вместе шесть лет!
– Пойдем в комнату, – шепчет мне на ухо.
– Нам надо поговорить, Янис! – рявкает женщина так, что я вздрагиваю.
– Мам…
– Я поднимусь, а ты выслушай ее, – говорю едва слышно и, прижав ладонь к животу, иду к лестнице.
Одна ступенька, вторая, третья…
– Не начинай, мама! Клянусь, съеду отсюда вместе с женой и больше не появлюсь в этом доме.
– И где будешь жить? Думаешь, женушка останется с тобой, увидев твои фотографии с той блондинкой в одной постели?
Резко останавливаюсь, наплевав на адскую боль. Слова свекрови – как мощнейший удар под дых. Дыхание сбивается, кислорода не хватает. Меня будто душат. Перед глазами темнеет. А затем… Головокружение и грохот, который вырубает меня окончательно.
Глава 2
Голова болит так сильно, что не могу открыть глаза. Мысли скачут туда-сюда. Пытаюсь встать, но, не в силах удержать равновесие, падаю. Веки тяжелые, приоткрыть их не получается. Всего на секунду удается, и то – белый потолок ослепляет. Я зажмуриваюсь, чувствуя очередную вспышку боли.
Где я? Как сюда попала? Судя по запаху хлора и йода, я точно не дома.
– …Прекрати нести всякую чушь! Выйди отсюда, мама, – доносятся до меня слова обрывками.
Янис? Это его голос, да. Я не могу ошибаться.
– …Она тебе больше не родит! Да и ты… Для тебя ничего не поздно, Ян! Очнись! Отпусти ее! И живи своей жизнью!
Сглатываю с трудом. Воспоминания обрушиваются на меня, как огромная ледяная скала, под которой я застреваю в очередной раз, превращаюсь в порошок. Она давит и давит, пока я не начинаю задыхаться, теряя контроль над собой и последние силы.
Я помню слова свекрови насчет любовницы. Помню, что она сказала про некую блондинку… которая была в одной постели с моим мужем. Надежда Мирославовна не стала бы разбрасываться пустыми обвинениями. Тем более такими серьезными. Пусть она меня недолюбливает, но топить сына не стала бы. Свекровь играла бы против меня и сделала все, чтобы я оказалась дрянью в глазах мужа. Но не с точностью до наоборот.
Снова сглатываю. В горле пересохло до такой степени, будто туда насыпали песка. Хочется пить, а еще больше – хочется заткнуть уши и ничего не слышать.
Облизнув губы, дышу через нос. Какая-то пустота внутри, а внизу живота все так же скручивает от боли.
Что с моим малышом?
Я поднималась по лестнице, услышала обвинения свекрови, а потом…
Что случилось потом?
Не помню. Абсолютная темнота, которая снова затягивает меня.
Словно в какую-то тьму проваливаюсь. Или в бездну…
– Айлин… – Женский голос, до боли знакомый, впивается в сознание. – Айлин, родная…
Я иду по тропинке в лесу. Впереди туман, ничего не могу разглядеть, но иду дальше, желая найти хозяина того голоса. В голове такая каша, что сообразить, кто меня зовет, я не могу. Казалось бы – так элементарно, но, черт возьми, не получается.
Бегу босая. Отодвигаю ветки, пригибаюсь и сквозь деревья пытаюсь найти…