Вера Шторм – Больше не люблю тебя, жена (страница 44)
— Саш, — хрипит он мне в губы.
— М?
— Люблю, слышишь? Жить без тебя не могу и не хочу…
Он тяжело дышит.
— Об этом раньше надо было думать.
— Прости.
— Я тоже испугалась… за тебя, — вдруг признаюсь. — Когда тебя долго не было…
— Все будет хорошо, не переживай.
Михаил проводит подушечкой большого пальца по моей щеке, дотрагивается нижней губы, которая тоже горит огнем и саднит от его поцелуев, тянет вниз. Шумно сглатывает, глядя на меня. Я же… не знаю, что чувствую.
Бог видит, как мне плохо. Так и хочется обо всем забыть, не думать. Так и хочется вычеркнуть прошлое и начать все сначала. С чистого листа. Ради нас и нашего малыша. Попробовать ещё раз… А если нет… Если не получится, то разойтись раз и навсегда.
Я едва отошла от стресса. Взяла себя в руки и вроде бы решила остаться одна. Но… Мозг и сердце дают сбой, когда он рядом. Когда так смотрит на меня. С нежностью, любовью… сожалением…
Телефон Загорского подаёт признаки жизни. Отстранившись, он ругается и, что-то процедив сквозь стиснутые зубы, принимает звонок. Я же залипаю на бугре в его брюках. У него эрекция. Он тоже возбужден, и его дыхание до сих пор тяжелое.
— Что случилось? — Он хмурится. Повисает пауза. — Понял. Ублюдки…
Отключается, поставив телефон на подставку, поворачивается ко мне.
— Планы изменились, Саш.
— Куда едем?
— В загородный дом.
— Что с моими родителями?
— Ничего. Все нормально. Они в безопасности, не волнуйся. Можешь даже поговорить с ними, если не веришь мне на слово.
— Где они, Михаил?
— У себя дома. Все окей. Позвони. — Он протягивает мобильный.
Забрав, набираю номер отца. Принципиально. Раз настаивает…
Миша выруливает на трассу и разворачивает машину. Едем в другую сторону.
— Алло, — раздается в трубке усталый голос.
— Папуль, привет. Ты как?
— Дочка? Добрый вечер. Все хорошо. Ты там как? С тобой все хорошо?
— Да все отлично, не переживай, — говорю с нервной улыбкой. — Как ты себя чувствуешь? Мама как? А Егор?
— Сидим с мамой в гостиной, все нормально, смотрим новости. А брата твоего нет дома. Ну как всегда…
— Замечательно. — Я снова бросая взгляд на Загорского. Он задумчиво и хмуро смотрит перед собой. — Маме привет передавай.
— Я так понимаю, ты в дороге? Как домой доедешь, позвони, она с тобой поговорить хочет.
— Очень постараюсь, пап. Спокойной ночи.
— И тебе, родная. Береги себя.
Прав был Михаил, когда говорил, что родители не будут задавать лишних вопросов. Действительно так и есть.
Возвращаю телефон на место и, откинувшись на спинку сиденья, тоже смотрю вперёд. Дороги пустые, едем мы долго. Час точно. И Загорский за это время принимает несколько звонков. Говорит то с Виктором, то с каким-то Сергеем, то с безопасником. Я не очень понимаю, о чем, поскольку не слышу, что говорят собеседники Миши. В итоге вырубаюсь. Просыпаюсь, когда теплая ладонь ложится на мое колено, а дыхание касается шеи.
— Приехали, — слышу хриплое.
Едва открываю глаза. Голова ужасно болит, а спина ноет.
Мы во дворе незнакомого дома. Оглядываюсь, пытаясь вспомнить, была ли я тут когда-то, но ничего в голову не приходит.
— Где мы?
— В нашем доме.
Вскидываю брови.
— В нашем? — вылетает с усмешкой.
— Да.
Он очень близко ко мне. Настолько, что его дыхание буквально опаляет кожу. Намотав на палец прядь моих волос, играет с ним, глядя мне в глаза, а я даже выдохнуть не могу.
Но Загорский резко отстраняется. Выходит из машины и открывает дверь с моей стороны, помогает выйти. Прохладный ветер бьёт в лицо, щеки, которые горели секунду назад, обдувает свежим воздухом. Оглядываюсь. У массивных ворот вижу два черных внедорожника, и рядом с каждым — несколько мужчин в черных костюмах. Ещё одна толпа у беседки.
— Что происходит?
— Телефоны прослушивают и планы обдумывают.
— Дурно от твоих слов становится. Что за война, Миша? Я не пойму… Разве деньги важнее здоровья? Жизни, в конце концов.
— Ты этот вопрос не тому человеку задаешь, Саш. Мне плевать на все. И войну начал не я. А устаканивать все почему-то должен именно я. Все не так просто, как кажется на первый взгляд. Никому не в кайф тратить время на какую-то бредовую ситуацию. Слишком многих против нас настроили, подставили наших ребят. А потом стрелки на нас перевели, — выдыхает он вымученно. — Пойдем в дом, холодно.
— А если просто сесть, поговорить и все объяснить? — Мы идём к дому.
Миша усмехается. Закуривает.
— Пытались. Виктора с Антоном чуть ли не расстреляли, а дом отца вообще сожгли. То есть опять же: все не так просто. Как ты выразилась пару часов назад… Попали в криминальный мир. Совсем того не желая. И да, нам сейчас и на бизнес наплевать. Решили продать все и свалить в другой город. В общем, как можно дальше отсюда.
— То есть некоторые добились того, чего хотели.
— Да. Ты же сама сказала, что здоровье и жизнь важнее.
— Мое мнение не изменилось.
Миша щурится. Бросает окурок в урну и открывает дверь дома. Заходит первым, потом тянет меня за собой.
Тут просторно. Дизайн шикарный. Светлые тона не давят. Минимум мебели. И пахнет краской…
— Много чего не хватает.
— Зачем ты его купил, если планируешь уехать отсюда?
— Я купил дом еще до того, как решил свалить, Саш.
Не знаю, как оказываемся на верхнем этаже. Миша буквально проводит экскурсию. Да, мне тут нравится. Но в то же время в самый неподходящий момент в голову приходят его слова. Когда он вернулся пьяный… Когда махнул ей…
Внутри поднимается протест. Зачем я сюда пришла? Зачем? Почему позволила себя поцеловать?
Загорский останавливается в одном из комнат. Оборачивается ко мне. Между нами всего пара метров. Подходит вплотную и опускается передо мной на колени.
— Я так давно хотел это сделать, — говорит хрипло. Кладет руки на мою талию и прижимается губами к моему животу. — Тут растет мой малыш… Долгожданный мой… — Он поднимает на меня глаза. — Саш, я не устану это повторять: прости, был неправ. Облажался. Очень прошу… дай нам второй шанс.