Вера Шторм – Безжалостный. Вернись в мою жизнь (страница 8)

Погрузившись в свои мысли, не сразу понимаю, что пялюсь на мужчину. Стоя спиной ко мне у своей машины, он разговаривает по телефону. Договорив, он идет ко входу в компанию. Очень похож на Богдана. Даже походка та же.

– Мелисса, ты меня слышишь? – раздается в динамике напряженный голос Арсена.

– Да, слышу. Прости, задумалась.

– О моих родителях не думай, хорошо? Они тебе ничего не сделают. Не посмеют.

Глава 9

Шопинг занимает около двух часов. Да, я решилась поехать в торговый центр, чтобы купить офисную одежду, но в итоге не сдержалась и купила Дарине все, что мне понравилось. Уложив пакеты в багаж, сажусь за руль и еду в детский сад.

Дорога проходит на удивление спокойно. Я даже ловлю себя на мысли, что не сжимаю руль до побелевших пальцев, как это было утром. Машины проезжают мимо, солнце начинает заходить, и мне на мгновение кажется, что все действительно стабилизируется – хотя бы на несколько часов. Волнение, от которого утром я буквально тряслась, испаряется.

Включаю радио, просто чтобы не оставаться в тишине, и то и дело машинально оглядываюсь, проверяя зеркала. Ловлю отражения фар, выискиваю что-то знакомое.

Богдана, естественно, нет. Ни позади, ни сбоку, ни в стороне. И от этого становится легче. Не потому что я надеюсь, что он исчезнет, отступит. Просто потому, что я хочу подготовиться. Не хочу, чтобы он давил. Хочу первой рассказать дочери о ее отце. Но в то же время мысленно ругаю себя… Как бы я ни отрицала, я везде ищу Богдана. И порой создается ощущение, что я будто рада, когда вижу его.

Мазохизм, иначе не назовешь.

Возле сада – привычная суета. Кто-то спешит, кто-то болтает у калитки с другими родителями, кто-то уже ведет своего ребенка за руку.

Я выхожу из машины, поглубже вдыхаю и иду внутрь. Дарина с радостным криком выбегает ко мне и обвивает шею руками. И этот порыв нежности, такой чистый и искренний, вдруг пронзает меня так сильно, что я не сразу нахожу в себе силы улыбнуться ей в ответ.

Мы выходим, и я расслабленно иду к машине. Но снова чувствую то же самое, что и утром: тяжелый, проникающий в душу взгляд. Взгляд, от которого кожа будто реагирует раньше мозга – покрывается мурашками.

Я поворачиваю голову и сразу вижу Богдана. Он стоит чуть поодаль, прислонившись к черному «Мерседесу». Держит между пальцами сигарету, медленно выпускает дым и смотрит на нас, чуть прищурившись. Будто оценивает, запоминает.

Но, несмотря на его неподвижность, в этом взгляде – дикое напряжение. Басманов ничего не говорит, не делает ни шага навстречу, и именно этим облегчает мне задачу. Не подойдя, он словно дает мне фору, время. Не вмешивается.

Пока не вмешивается…

Я почти незаметно, как бы про себя, киваю. Не говоря Дарине ни слова, сажаю ее в машину, пристегиваю ремень и занимаю место за рулем. Сердце стучит неровно, но уже не от страха, а оттого, что все становится слишком реальным.

Богдан не исчез. Он рядом. Он наблюдает.

И он не уйдет. Он никогда не уйдет, пора с этим смириться.

Я медленно, сдавленно выдыхаю, словно с этим воздухом выпускаю и напряжение. Завожу двигатель. Не оборачиваясь, выруливаю на трассу.

– Мам, а ты увидела того дядю? – неожиданно спрашивает дочь, глядя из окна наружу. – Тот, с которым ты разговаривала вчера!

Она видит Богдана, который сейчас внимательно смотрит именно на нее. А потом бросает окурок в сторону и обходит свой автомобиль.

– Да, – отвечаю вскользь и меняю тему: – Расскажи, чем сегодня занимались в садике.

У меня нет сомнения, что он поедет за нами. Ежеминутно пялюсь в зеркало заднего вида, ищу тот самый «Мерседес» и не могу сконцентрироваться на дороге. Сердце начинает стучать в учащенном ритме, где-то в горле. На плечах снова появляется тяжелый груз, который давит, давит, давит.

– Нас попросили нарисовать животных! Я такого красивого слоника нарисовала! Маргарита Николаевна была в восторге! Я получила пять! – воодушевленно рассказывает дочь.

Смотрю на нее в зеркало заднего вида. У нее глаза сверкают от радости. Не могу сдержать улыбку.

Она говорит весь путь домой.

Доезжаем до нашего комплекса. Шлагбаум поднимается, и я заезжаю во двор, куда однозначно не впустят Богдана. Но он, кажется, не стремится сюда. Потому что останавливается на обочине и, опустив боковое стекло, снова наблюдает за нами.

О боже… Теперь так и будет? Везде, куда я поеду, буду видеть его?

Выхожу из машины, помогаю дочери. Вытаскиваем пакеты из багажника и идем к подъезду.

– Что ты мне купила, мама? – интересуется дочь, держа самый маленький пакет.

– Сюрприз.

Едва заходим в квартиру, я слышу короткий сигнал сообщения. Разувшись, ставлю покупки на пол и достаю телефон.

«Я не такой терпеливый, Мелисса. И ты это прекрасно знаешь. Имей в виду».

Откуда он узнал мой номер? Господи, я не готова к такому раскладу! И совсем не думала, что, едва оказавшись в столице, сразу встречусь с ним.

Точнее, я вообще не думала, что когда-нибудь наши пути вновь пересекутся!

Глава 9.2

Вода в ванне мягко плещется. Капли скатываются по фарфоровой поверхности с ленивой грацией. В такт голосу Дарины, которая напевает себе что-то под нос, расставляя игрушки по своим воображаемым местам. Держу в руке губку, провожу по ее спинке, по маленьким лопаткам, чувствуя, как внутри все сжимается.

– Не брызгай. Закрой глаза, голову мыть будем, – говорю ласково.

– Хорошо, мам.

Хоть и разговариваю с дочерью, но мыслями я далеко. Слишком далеко от этих пузырей, этого теплого момента, который в Новосибирске могла бы проживать спокойно. Не оглядываясь и не думая, как поговорить с дочкой, как обсудить такую важную тему. Наверное, самую важную в нашей жизни.

Лицо Богдана врезано в мое сознание, как шрам. Он давно перестал кровоточить, но стоит чуть коснуться – и все пульсирует заново. Он смотрел на нас с таким видом, будто имеет право. Возможно, да, имеет. Но не на меня, а лишь на Дарину, которую потерял еще в тот день, когда бросил меня. Бросил нас.

Как бы я ни пыталась держать дистанцию, с каждым днем он приближается все ближе и ближе. Теперь он в курсе всего. Он знает, как я живу и где. Знает, в какой садик ходит Дарина. Знает даже ее имя, хотя я не произносила его вслух в его присутствии.

Это пугает. Не потому что он может что-то сделать. А потому, что теперь мне некуда деться. Он найдет нас везде, куда бы ни пошли.

А мне так хочется снова исчезнуть…

Мне было нормально в привычной жизни. Знай я, что, вернувшись в родной город, снова встречусь с Басмановым, вряд ли решилась бы. Даже если бы пришлось отказать Арсену.

Дарина смеется, оборачивается, брызгает в меня водой, и я невольно улыбаюсь. Она ничего не подозревает. Ее мир совершенно другой, не такой, как у меня. И в этом мире «папа» – слово, которое она знает, но пока что не чувствует. Я все собиралась ей рассказать, потому что в последнее время дочка часто спрашивала, кто ее папа и где он. Я пыталась придумать версию, в которую она поверит. Сказать, что папа работает. Далеко. Очень далеко. И пока не может вернуться. Не потому, что не хочет, а потому что не имеет возможности.

А теперь нужно как-то сказать ей, что папа рядом. Что он совсем рядом и хочет познакомиться. Страшно увидеть ее реакцию.

Мне нужно поговорить с Арсеном. Как бы я ни хотела избежать этого, я должна. Мы готовимся к свадьбе, у нас почти все запланировано. Он заботится, любит, принимает Дарину как родную. И если я промолчу – потом будет только хуже. Я не хочу ему лгать.

Но как ему объяснить, что мужчина, которого я не собиралась возвращать в свою жизнь, вдруг явился и опять переворачивает все с ног на голову? Как объяснить, что я не хочу Богдана обратно, но и не могу вычеркнуть его из жизни дочери?

Арсену все это не понравится.

Поднимаю дочь из воды, заворачиваю в мягкое полотенце, прижимаю к себе и на миг замираю. Моя малышка росла без фальши и боли. Да, одна ее сторона всегда была пуста. У нее не было папы. Но я была такой матерью, что она крайне редко спрашивала, где же ее отец.

А сейчас… Нужно быть откровенной не только с девочкой с большими глазами и открытым сердцем, но и Арсеном, который на протяжении двух лет поддерживает меня во всем.

Нужно быть честной не только с родными, но и с самой собой.

Сушу волосы Дарины, кормлю ее. Ближе к девяти, когда она устает от своих игрушек и трет глаза, укладываю ее спать. Арсен возвращается глубокой ночью. Я, конечно, не сплю, потому что из головы не выходит ни Богдан, ни его взгляд, ни его сообщение.

– Ты себя уничтожаешь, – говорю, когда Арсен, после душа приходит на кухню. – Работать круглыми сутками не есть хорошо! Когда ты это поймешь? К тому же ты прекрасно знаешь, что никто не ценит чужой труд.

– Я все делаю для себя, Мелисса, а не для кого-то.

– Мы оба знаем, что это не так. Поверь мне, они того не стоят. Не нужно доказывать кому-то, насколько ты хорош. Они все равно увидят тебя лишь таким, каким тебя считают. А не таким, какой ты на самом деле.

Арсен усмехается, но не комментирует мои слова. Потому что знает: я права на все сто процентов.

Он ест, а я его не трогаю. Не хочется портить ему настроение, постоянно напоминая о его родителях.

– Кстати, мне твоя мама звонила, – вспоминаю, когда он доедает.

Убираю посуду со стола.

– Что говорила? Где взяла твой номер?