Вера Шахова – Спасти тридевятое и другие приключения Василисы (страница 5)

– А ты везде посмотрела? Вот чтобы прям точно-точно?

– Да везде! Здесь сковородки, там сады-огороды. А погулять захочешь, так с коромыслом до ручья дойдешь, вот и всё путешествие. А я вот в книжках читала, что есть такие земли, где только песок и солнце. Или вот плывёшь ты по морю, а ему конца-края нет. А облака фиолетовые и лошади с двумя горбами, тыгыдынь-тыгыдынь… И эти, как их, а, не важно, – махнула рукой Василиса, – в общем, только в бусах ходят, как тепло у них. И снега не бывает. А ещё чудеса разные. Ну, например, можно что угодно есть и не толстеть, даже если в полночь целого порося съесть! С яблоками и хреном.

Прекрасный принц заворочался под одеялом, слушать про кулинарные изыски ему совсем не хотелось, и Василиса продолжила:

– Я ведь, когда желание у Горыныча в лапту выиграла, то думала: похитит он меня, и я стану свободна, как птица. А оно вон как вышло. Рыцари толпами под его пещерой ночевали.

– А он? – распереживался клубочек.

– А Горыныч пацифист, да и на героев у него аллергия. Он больше по кабачкам да морковке. Пригодилась мне выучка на королевской кухне, иначе точно бы батюшке обратно вернул, – вздохнула Василиса.

– И как ты тогда у Яги-то оказалась? – подкатился поближе клубочек.

– Да как, батюшка выкупать меня отказался. Откупаться от этих богатырей да царевичей было нечем. Уговорила Горыныча бежать в леса дальние, заповедные, к самой Яге под защиту. Прикинулась сиротой, сказала, что всю жизнь мечтала к ней в ученицы попасть.

Ты бы слышал, как громко она смеялась, вытирая вышитым полотенцем выступившие слёзы, слушая мой рассказ о кавалерах. Призналась, давно у неё не просили отворотного зелья от навязчивых влюблённых. А когда я ей изобразила говор картавого жениха, того, что мне папенька из последних сватал, даже кот хохотал, прикрывая лапой нос. Предложил всех женихов съесть, предварительно полив их сливками.

– А дальше-то, дальше-то что? – нетерпеливо помахивал хвостиком клубок.

– Уговаривала Ягу и так, и эдак, ну нельзя мне домой возвращаться, никак нельзя.

– И?..

– Сказала, вот если испытание пройду, тогда и возьмёт меня в ученицы. Тогда Горыныч сильно испугался, ведь первым испытанием было изучение внутренних органов змея. Ты помнишь, как оно закончилось. А теперь вот надо с этим прекрасным спящим сурком разобраться

– Мамочки, – прошелестело под одеялом, и спящий принц, скатившись с кровати, резво вскочил на ноги и выбежал за дверь…

– Какие нежные принцы пошли, – вздохнула Василиса, пряча обратно в походную сумку мыльные пузыри, – или ему под мои сказки сон страшный приснился? Ну что, клубочек, найдёшь беглеца?

– Держи подмётки! – спрыгнул с пуховой постели клубочек и, весело задрав хвостик вверх, помчался следом за прекрасным.

История седьмая 

(принц прекрасный)

В пустых и темных коридорах гуляло эхо. Василиса едва поспевала за клубочком, что весело подпрыгивал по ступенькам вниз и шустро катился по паркету, изредка чихая от пыли. Здесь за каждым поворотом притаилась опасность: то старинные доспехи норовили рассыпаться под ноги бегущей девушке, то тяжёлые бархатные ламбрекены, облюбованные молью, накрывали с головой проходившую через широкие дверные проёмы Василису, то очнувшаяся от столетнего сна мышь высовывала длинный нос из ящика комода.

– А-а-а-а… – в очередной раз взвизгнула Василиса, запутавшись в столетней паутине, – какое-то дефектное волшебство! Это же надо, все спят, а паутина с пылью нарастают. Неужели нельзя было и их в анабиоз отправить? Не завидую горничным, когда те очнутся.

– Что желает госпожа? – заспанный камердинер подхватил поскользнувшуюся на паркете девушку.

– Куда побежал прекрасный? – испуганно икнула Василиса, глядя на блаженно улыбающегося старика, который явно досматривал одна тысяча первый сон.

– Прямо по коридору, маленькая дверь за зеркалом, за ней витая лесенка в винный погреб. Я бы спрятался там!

– Точно! – стукнул себя по лбу хвостиком клубочек. – Покатились!

– Осторожно, там крутые ступеньки! – прошептал вслед убегающей парочке камердинер и вновь захрапел, прислонившись к стенке. Не просто возвращаться из царства Морфея, проведя в нём целых сто лет.

Клубок нетерпеливо подпрыгивал в ожидании, когда Василиса отыщет рычажок, что позволит отодвинуть зеркало в тяжёлой золотой раме и проникнуть в подвал, где должен был прятаться прекрасный.

– Ай! – укололась о невидимую для глаз щепку девушка, от неожиданности и досады пнув стоявший рядом вазон. Послышался лёгкий щелчок, и зеркало сдвинулось вбок, открывая потайной ход.

– Темно, – заглянул в проём клубочек, – хорошо, что я сам себе фонарик! – и укусив себя за хвостик, засветился, словно маленькое солнышко. – Погнали!

– И зачем я только уголёк в прошлый раз искала? – пожала плечами Василиса, спускаясь следом за провожатым. – Всего-то надо было укусить тебя за хвост.

Как только спустились со ступенек, оказались в уже знакомом подвале с чадящими на стенах факелами. В том самом, куда провалились, стоило лишь три раза топнуть.

– Что-то этот старикан напутал, – выключил внутренний свет клубочек, – вот что значит спать больше положенного!

– А я так думаю, что всё правильно! – почесала лоб под атласной лентой Василиса. – Если бы я хотела спрятаться, то вернулась бы туда, откуда только что сбежала. Ну кто будет искать там, где уже смотрели?

– В спальне?

– Ага!

И в сопровождении привидений парочка побежала к покоям прекрасного.

В спальне стояла тишина… если, конечно, не считать громкого сопения, доносящегося из шкафа. В нём, перерыв несколько сотен платьев, прекрасный смог найти мужской костюм для верховой езды, видимо, шитый для маскарада обитавшей когда-то в этих покоях принцессы. И теперь мог без стеснения предстать перед Василисой в приличном для принца одеянии.

– Прошу прощения за мой постыдный побег, – начал он речь ещё за закрытыми дверьми, – но появляться перед прекрасной барышней босиком, да ещё и в ночной кружевной сорочке, это верх неприличия! – и наконец, натянув второй сапог, выпрыгнул из шкафа, склонившись в глубоком поклоне. – Я, право, восхищён! И в качестве благодарности за ваше терпение, и, как я надеюсь… – договорить прекрасный не успел, так как его сбил с ног клубок, что заболтался за дверью с привидением. В мгновение ока принц оказался привязан к креслу.

– От нас так просто не сбежишь! – выкрикнул крохотный комочек, оставшийся от клубка.

– Я и не собирался! – попытался освободиться от пут принц, но ничего не вышло.

– А зачем тогда бежал? – не сдавался клубок.

– Так совестно же, без портков и при даме с такими историями! – усмехнулся прекрасный. – И кстати, целовать меня действительно было необязательно: сегодня ровно сто лет со дня сотворения заклятия, и теперь оно пало. И бежать мне некуда. Очень прошу вас меня развязать.

Василиса махнула рукой, и клубочек, хоть и нехотя, освободил прекрасного.

– Ну и как ты оказался на ложе спящей красавицы? – Василиса достала из туеска пироги с картошкой, флягу с молоком и мешочек с орешками, пододвинула к прекрасному принцу. – Угощайся, рассказывай!

– Да тут целая история приключилась, – ответил принц, протирая пыльные кубки свисающей с постели простынёй, – девушка мне одна нравилась очень.

– А ты ей нет? – усмехнулась Василиса.

– Да она даже и не знала про меня. Я кто? Пастушок. А она царевна, – вздохнул прекрасный, разливая молоко. – А тут конкурс объявили на самую прекрасную девушку всех королевств, вот я и решил, что это мой шанс с ней познакомиться. Стащил багаж из кареты какой-то дамочки, переоделся, вошёл в свиту к царевне.

Да я вообще случайно на сцене оказался! Свалился со стропил, когда должен был посыпать на голову своей госпожи лепестки роз. И вот…

– Ты? Ты стал самой прекрасной? – расхохоталась Василиса.

– Ну да, само собой. Посмотри на меня! Разве я не достоин короны? Конечно, с кнутом в руке я выгляжу более мужественно, чем в платье, но лучшего способа познакомиться с принцессой я не придумал. Да и как к ней подобраться сквозь весь этот забор из стражников.

Василиса неуверенно пожала плечами:

– Ну-у… Не знаю, много есть способов. А принцем-то как стал?

– Вот представь: десять самых красивых принцесс бродят по помосту в одних подштанниках с лифами, на флейтах играют, в разные стороны гнутся, лучезарно улыбаются, а внизу их подданные поджидают, хлопают в ладоши, улюлюкают – и все с завязанными глазами!

– Зачем? – удивилась Василиса, жуя бутерброд с сыром.

– Потому что! Нельзя просто так на прекрасных принцесс смотреть, только восхищаться. Да ты дослушай! Вот моя прекрасная, значит, выходит на помост, я сижу наверху с целой корзиной лепестков, засмотрелся, излишне наклонился и как бултыхнусь вниз! И прямо к ней в руки. Поймала она меня, понимаешь? А другие как заверещат! Эти, с завязанными глазами, решили, что самая красивая на сцену вышла, раз уж принцессы не могут чувств сдержать, и все розы, которыми должны были голосовать, к нашим ногам покидали.

Ты не представляешь, что тут началось! Такая драка за цветы! Через пять минут прекрасных от меня не отличить было. Все растрёпанные, поцарапанные! Стража прибежала, их тоже стеблями отхлестали. Чтобы не подсматривали!

В общем, сорвался конкурс. Решили, что девушки сами решат, какая из них самая-самая!