Вера Шахова – Мартовские истории под осенний супъ (страница 7)

Сценка из семейной жизни

– Аааа… Лисёна… – донёсся из душа Сашин вопль – Мама… – ещё громче кричала мохнатая дочь Маруся. Пришлось оставить вылезающее из плошки тесто, и бежать на помощь. По пути захватив аптечку, резиновых уточек и запасное полотенце. Кто знает, чего эти двое орут. Хотела ещё ведро с водой захватить, вдруг пожар, да вовремя вспомнила, что там и так воды полно. В ванной сердитый муж обиженно сопел, глядя на не менее обиженную кошку. – Я тут моюсь, а она, из-за шторки протянула лапу и как даст по ноге. Я чуть не поседел. – А чего сразу я? – Маруся смотрит на меня удивлёнными жёлтыми глазками, – я вообще зашла просто корзинку с бельём проверить, а тут, точнее там, шух-шур-шур. Ну, думаю, мышь. Откуда я могла знать, что там он? Взяли привычку по два раза в день в воду лезть. Я вот лапой умылась и гляди, какая красотка. Хочешь, я и тебя умою? – Забери её, чтобы не подглядывала, – просит Саша. – Никуда я не заберусь… забиваясь под ванну ворчит Маруся, – Если тебя смоет, то кто спасать будет? Я хоть лапу помощи протяну, или хвост. И вообще, я не подглядываю, я за порядком слежу. Вот сейчас сяду на раковину, и буду смотреть, что бы мочалка была правильной стороной к телу повёрнута. – Живите дружно, – смеюсь я, и помазав йодом боевой шрам оставленный кошкой на ноге мужа, собираюсь уходить. В этот момент Саша кладёт кусочек пены на макушку Маруси, успевшей запрыгнуть на стиральную машинку. – Мама, – обиженно мявкает пушистая дочь, – Скажи ему, что если он не прекратит меня обижать, я ему ночью мышку от ноута настоящей подменю. Посмотрим, как он ей щёлкать будет. – Дети, живите дружно, – вздыхаю я, вытираю полотенцем Марусю и целую её в нос. – А почему ты за мной так не ухаживаешь? – сопит Саша и делает несчастное лицо. Я со смехом накидываю полотенце на его шевелюру и усиленно тру. – А поцеловать, – не сдаётся муж. Чмокаю его в нос, забираю Марусю и иду на кухню, отлавливать сбегающее из плошки тесто. Что поделать, в семье взрослая всегда кто-то одна…

Бабулечка

У меня бабушка самая настоящая. Из тех, что печёт внукам пироги, вяжет носки и считает меня жертвой анорексии несмотря на то, что весы, завидя меня, с воплями прячутся под кровать и не отсвечивают. Шучу. Но свой сорок шестой размер одежды ношу гордо, не сгибаясь в весенние шторма, когда мимо меня пролетают куски арматуры, потолочные перекрытия и недавно уложенная прямо в снег тротуарная плитка.

Бабушка скрывает свой возраст и кокетничает со всеми лицами мужского пола старше сорока, принимая приглашения в кино на последний сеанс.

– А что такого, – поясняет она на удивлённо поднятую бровь, – мне уже столько лет, что нечего стеснятся, нужно передавать опыт!

И через пару минут после лекции о вкусной и здоровой жизни, она падает на диван, перевязывает голову мокрым полотенцем, напоминая, что на самом деле она старая и больная женщина.

В пять тридцать утра в это воскресенье меня разбудил звонок телефона.

– Так, я жду тебя через час у входа на рынок! – сообщила трубка, не терпящая возражений, и отключилась.

Таким образом я, зевающая, в куртке для собачьего выгула, с гулькой на голове и в перемазанных краской джинсах стояла под дверьми крытого рынка, ожидая их торжественного открытия, рядом с женщиной вамп в бежевом пальто, под которым был брючный костюм тёмно-вишнёвого цвета, и в кокетливой шляпке с большими маками на полях. То, что бабуля была при макияже, упоминать, думаю, излишне.

– Ты всё-таки хочешь моей смерти за стыд за тебя, это в первых, и во-вторых, что так долго? Ты всё же надеялась, что я тут надорвусь с сумками?! Так и знай, я завещание ещё не составила!

То, что я могу добраться до рынка в такую рань только на оленях, в крайнем случае ‒ на собачьей упряжке (но псы были против), её не волновало. Впрочем, олени в нашей местности водятся исключительно на старых волгах, а те из ангаров выезжают только в хорошую погоду.

– Вот, даже рыба, выглядит моложе тебя, несмотря на то что мороженная, – выговаривала она мне за внешний вид. – Вот я, старая, больная женщина, а вкус к жизни ещё имею. И мужчины мне за это очень благодарны!

Я безропотно складывала в бабушкину тележку рыбу, у которой глаза ясные и светлые, в отличие от меня, петрушку, чей зелёный цвет как залог молодости и бодрости, фрукты, овощи, в общем, всё, что выглядело в это воскресное утро бодрее и веселее меня, отбывающей тяжкую повинность и проживающей зря свою жизнь полуживой внучки.

– Милый, этот кабачок ещё застал революцию! – вытащил меня из полудрёмы бабушкин голос. – Если он и был когда-то свежим, то явно до моего рождения! И что, вы хотите, чтобы икра бабы Мани воняла плесенью, и из неё вылез червяк с вопросом: «Кто там? Заходите в гости?» Я, конечно, допускаю мысль, что, забыв дома очки, потеряла некоторую бдительность и могу принять этот сморчок за молодого бычка, но нос всегда при мне. И он говорит, что это дурно пахнет! Если мне понадобится пенициллин, я сделаю заказ в аптеке, а мне нужно сметать икру. Вы чуете разницу, или вам срочно нужны капли в нос?

– Боже мой, что это? – воскликнула она возле мясного отдела. – Эти ноги нужно было похоронить ещё при царе Горохе, как и вырезку! Немедленно подайте мне другое мясо и свиные уши, желательно моложе моей прабабушки!

Продавцы пытались оправдываться, но у бабули были железные аргументы и большой опыт хождения по рынкам нашей необъятной родины.

– Милый, не порти себе карму, обманывая старую больную женщину. Вот скажи, у тебя бабушка есть? А холодец она тебе варит? Что, прям из этих продуктов? Видимо, она умеет оживлять мёртвых. Нам будет о чём с ней поговорить.

В итоге баб Маня получала на руки самый лучший и свежий товар. Тележка оказывалась полна продуктами, количество которых способно было прокормить роту солдат в течение месяца. Но мы ведь помним, что я самая худая недокормленная внучка на свете, да? Я уже утёрла невидимый пот со лба и развернулась к выходу, надеясь, что парочка оленей уже пасутся у входа и нас домчат до дома с ветерком, как бабуля рванула в другое крыло.

– Выход там, – попыталась было я её остановить.

– Харе маячить, – скомандовала она, не терпя возражений, – мне нужно купить новое бельё!

– Мы недавно подарили тебе новый комплект, – чуть зависла я, – не подошёл?

– Почему? – уверенно пошла по переходу бабуля. – Очень красивое, но на свидание в наволочке не пойдёшь, мне новое нижнее нужно!

– Куда тебе новое нижнее? – опешила я.

Бабуля посмотрела на меня, словно я на голову шапочку из фольги надела, взяла меня под локоток и, отведя к стеночке, улыбаясь, как умалишённой, пояснила:

– Солнышко моё, когда тебе неприличное количество лет и ты идёшь в гости к интересному мужчине, то лучше быть во всеоружии. Всякое может произойти. Не хватало, чтобы я в самый ответственный момент краснела за свои старые трусы. – И самая больная в мире бабушка, так и не написавшая завещание, бодро вошла в отдел нижнего кружевного белья…

От одной женщины уходил муж

Он открывал ящики комода и перекладывал из них носки и майки в большой кожаный чемодан строгого тёмно-вишнёвого цвета. Следом в чемодан полетели рубашки и свадебный костюм, который висел в шкафу целых пятнадцать лет.

Она доваривала борщ, дожаривала котлеты и переживала, что неделю будет плохо спать, не слыша могучего храпа с соседней подушки, а ещё больше ‒ что его там, в новой семье, не примут. Ну, хотя бы на недельку.

– Милый, я тебя очень прошу, не позорь меня! Переодень носки! Видишь, эти с дыркой? И откуда ты их только выкопал? Дай заштопаю, что ли. Что обо мне Светочка подумает? И трусы переодень. Возьми свежие, а эти я постираю, передам с Толиком на работу.

Что? Кто издевается? Я издеваюсь? Да бог с тобой! Я переживаю! Решит девка, что я за тобой не смотрю совсем, стыдоба! Я же потом девочкам из бухгалтерии в глаза смотреть не смогу.

Да, кстати, ты к ней надолго уходишь? Что значит ‒ ты серьёзно настроен? А я ‒ нет? Я тебя очень серьёзно спрашиваю, ужин греть или тебя там покормят? Ну, что ты вздыхаешь, можно подумать, что в первый раз собираешь чемодан. Да, я понимаю, что это продуманное взрослое желание стать самостоятельным и первый шаг к ответственности, но не мог бы ты вторым шагом прибить полочку в прихожей? Да, ту самую, из-за которой ты ушёл в четвёртый раз пять лет назад. Да, так и не приколочена! Ждёт, когда ты гвозди купишь.

Кто бездушная? Я бездушная? А, Светочка совсем не такая, она сама гвозди покупает? Нет, молоток положи на место, уронишь на ногу – уйти не сможешь! И ножовку оставь, не дай бог зацепишься, ступню я тебе ещё пришью, а вот с шеей придётся повозиться. Да и мама твоя сильно расстроится.

Ну, что ты там бубнишь? Думаешь, я не понимаю, что ты сорвался из-за завтрашнего собрания в школе? Будут разбирать поведение Вити: два разбитых окна, на парафинённую доску и мышь в ридикюле математички! В прошлом месяце ты собрал чемодан сразу, как только узнал, что нас вызывают на педсовет из-за поведения Машеньки. Но ничего. После того, как мы пообещали подарить новый скелет учителю биологии взамен того, который выкрашенный в красный цвет, с печенью из папье-маше и чёрными лёгкими с двумя воткнутыми в них розами, как протест против курения, теперь стоит в кабинете директора, нас назвали родителями года.