Вера Шахова – Мартовские истории под осенний супъ (страница 2)

***

Вечером, первое что заметила, вернувшись с работы, разрумяненная от мороза Зоечка, это белые собачьи следы по всей прихожей, ведущие из кухни и обратно. Осторожно, на цыпочках, Зоечка заглянула за дверь и увидела, как её мужчины, белые от муки, лепят пельмешки на всю семью. Потому, что именно так проявляется любовь: горячий ужин, выгулянная собака, наглаженный кот, покормленный хомяк, и новый зонтик с сапогами в красивой коробке с бантиком…

Блохоносец

– Нет, ты не понимаешь! – кричала в трубку Маринка. – Мне не нужен абы какой! Мне нужен настоящий мужчина! Чтобы как Антонио Бандерос, глянул на меня, и я вся по струнке стекла! И под козырёк!

– Под плинтус, – съехидничала я, – под козырёк не затекают.

– Дура! – шумно выпустила воздух из ноздрей Маринка. – Под козырёк – это как честь отдать, ну знаешь, как военные:вскинул руку, приставил ко лбу и отрапортовал о полной готовности! Вот и мне такой нужен!

– Для чего, Мариш? У тебя муж есть! Отдавай ему честь, совесть, руки, ноги и остальные части тела в любое время! Бандерос-то тут при чём? – не сдавалась я в своём непроходимом непонимании прихоти подруги.

– Для любви, Веро́к! Для большой, чистой, взаимной любви! Чтобы все для него! И обмирать от восторга, когда он пузом к верху! Короче. Хочу кота! – безапелляционно заявила Маринка и бросила трубку, правда, успев объявить, что ждёт меня через полчаса в нашей кафешке.

– И знаешь, желательно потолстомордее и понаглее. Чтобы одним махом хвоста показывал, кто в доме хозяин! – шумно прихлёбывала кофе из пол-литровой чашки подруга. Ага, нам в посуду поменьше не наливают. За что все остальные посетители уважительно и немного с завистью посматривают в нашу сторону.

– Маришь, а может, ты Пашке «Камасутру» подаришь? Чего так сразу жизнь менять?

– Ты чё, там срамота! – зарделась Маринка, не откусывая, засунула эклер целиком в рот, прожевала и продолжила: – Да и вообще, я ж не про секс, я про нежность. Чтобы от одной мысли как масло по ножу стекать; и ему вырезку парную, а себе макарошки.

Было совершенно ясно, что подруга насмотрелась мимимишных роликов, где усатые мачо правили миром через мурчание и мягонькие прикосновения лапой к щеке. А вот про лотки и воздвигаемые в них пирамиды Хеопса поклонники пушистиков благоразумно умалчивали, впрочем, как и про раны от когтей на всех ожидаемых и не очень местах». Все мои доводы, что везде шерсть, даже от лысых, порченая мебель и ремонт, который катился под хвост ещё не принятому в семью нахлебнику, были разбиты напрочь фактами о героическом муже, что способен свести любые масштабные бедствия на нет. В итоге мы листали ленту в телефоне с фото кошачьих, выбирая наилучших представителей.

Выходя из кафе, Маринка была уверена, что ей нужен мейкун с фейсом Мефистофеля, который только чтосожрал Фауста вместе с Гёте и ждал мою подругу на аперитив. И в этот момент нам под ноги бросилось нечто, похожее на комок паутины, обычно годами прячущаяся в самом тёмном и дальнем углу за диваном.

– Оно, – бомбануло нежностью исстрадавшееся по нежности Маринкино сердце.

– Жрать!!! – нагло мявкнула из черноты розовая пасть и,испугавшись, что перегнула палку, тут же жалобно запищала.

– Судьба! – растеклась солнечной лужей по асфальту подруга, и стало ясно, что за пожирателем душ мы не едем. Тут уже место занято.

Весь следующий месяц ровно в восемь вечера я получала развёрнутый отчёт прямиком из филиала ада:

– Верок, я приютила блохноносца! У нас они везде, даже в холодильнике! Так он их ещё гоняет по всей квартире!

– Фиалки! Пеларгония! Алое! Верка, он сожрал кактус!

– А-а-а-а, он сожрал билеты в Большой и вытошнил их на Пашкину диссертацию!

– Пашка? Вешает замки на все двери, а Лютик их вскрывает не хуже медвежатника. Как думаешь, если его в Центробанк взять, мы станем миллиардерами?

– Солнышко моё золотое, ловил бабочку, не рассчитал, нырнул в аквариум. Теперь у нас стресс. А у кошек психотерапевты есть? Чего сделать? Сколько капель? Кому? Мне? Зачем? Тьфу, на тебя, я думала ты мне подруга!

– Всё, не могу! Сегодня умоляла Пашку не собирать нам чемодан. Нам – это мне и Лютику. Сказала, что люблю до безумия и без него не выживу! Без кого? Без Пашки, конечно, и без кота тоже! За чтовыгоняют? Уронил телевизор, люстру и соседку, которая пришла поругаться за предстоящий ей ремонт. Да, упала её люстра! Да, немножко потопали, пока ловили Лютика.

– Чего сделать? С ума сошла? Никому я его не отдам! Это моё выстраданное счастье! Кстати, а знакомого мастера по ремонту квартир у тебя случаем нет?

Маринкина мечта осуществилась. Тощая шпана на длинных лапах выросла, превратившись в толстого, лениво помахивающего в разные стороны хвостом кота. И ходит Маринка по струнке и млеет от одного царственного взгляда зелёных глаз, не таких,конечно, как у Бандероса, да и куда ему, бесхвостому, до такого уровня подчинения женщин, чтобы и блох пережить, и ветеринаров, и два ремонта, и всё ради него, наглого блохоносца с мягкими лапами и мурчанием в самое ухо по ночам.

Чуть-чуть о чулках

Внезапно меня осенило, лет мне уже много, а я всё в пацанку играю. Надо, пожалуй, уже отрастить в себе леди ‒ это когда смотрят на жизнь чуть снисходительно и немножко свысока, оттопырив мизинчик пьют кофе из крохотных белых чашечек, закусывая миндальными пирожными, и носят длинные струящиеся платья, юбочки, оборочки, рюшечки, шифон. Хотя нет, рюшечки откладываем, а то леди в рюшечках звучит как поросёнок в апельсинах. А мне надо, чтобы всё красиво, легко и чуточку с претензией на аристократизм, но без реверансов, а то, знаете, спина болит. Вот так согнёшься, радикулит обнимет, и будешь потом шкандыбать на шпильках буквой зю, молясь всем богам чтоб мимо тебя конь в горящую избу не пробежал. Понимаешь, не положено леди иметь ни метровых шнурков от берцев, чтоб лассо сплести, ни лопнувшей резинки от трусов для самодельной катапульты.

Так вот, открываю я шифоньер, а там, сразу скажу, одежды нет! Точнее, для простых смертных есть, а вот для ледей ‒ нет! Не выйдет же леди в свет, облачённая в спортивные штаны и майку с надписью на груди «Мать моя анархия» и коронованным гусём на спине. Значит, пора идти в магазин за обновками.

Прикрыла глаза, представила: иду я по живописной тропинке неизвестного мне пока что имения, в лёгкой струящейся юбке в пол. Нежнейший ветерок запутался в волосах, что-то там не очень приличное шепчет на ухо и раздувает подол, как красное знамя декабря. Тот путается в ногах, завязывается узлами у щиколоток, цепляется за репейник, за землю, за пенёк, что остался от того самого дуба, про который ещё Лев Николаевич писал. В общем, делает всё, чтобы до места назначения я не добралась или добралась, но уже без юбки. С другой стороны, если прийти на первое свидание в одних чулках, разве это не показывает серьёзных намерений с твоей стороны?

Только вот боюсь, что леди так не делают, да и попа подмёрзнуть может. А подружиться с циститом как-то совсем не хочется.

Ладно, пойдём другим путём. Ага, через обувной. Как там говорят? Не место красит женщину, а туфли? Вот пойду куплю себе украшений на всю зарплату! Почём там нынче красота?

Девочка в обувном отделе ‒ сама любезность. Притащила туфельки на тончайшей шпильке, из нежнейшей кожи, порезанной на тоненькие полоски, и с такой же тоненькой подошвой. Уверена, что если бы у феи-крёстной кончился хрусталь, то туфельки для первого бала Золушки выглядели именно так. Стоять в них она, несомненно, смогла бы, а вот убежать уже нет. И дело не в шпильке высотой в Петропавловский шпиль, и не в шелковых завязках, которыми меня привязали к босоножкам от пяток и по самую шею, а именно в подошве. Подошве, через которую не только идеально ровный мрамор дворцов чувствуется, но и прорастающий на другом конце света бамбук, который жуёт конь, готовясь войти в горящую избу сразу, как только увидит меня в этих «туфельках для принцессы». И войдя в избу подопрёт дверь бревном, на тот случай, если я найду костыли, чтобы следом за ним увязаться.

А то мало ли, подумает с перепугу, посмотрев на свои копыта, вдруг я и ему решу обновку подогнать.

Тут я посмотрела на цену и решила, что красота, конечно, требует жертв, но кушать тоже хочется, а на одной капусте с сухарями до зарплаты я не продержусь. Да и загадочно улыбаться, не клацая зубами при виде голубей, жрущих засохшую корочку, будет сложновато.

Плюнула на планы, развязала под горлом бантик и выпорхнула из обувного магазина, чтобы зайти в продуктовый. Там, в утешение, купила тортик, кофе, пять кило картошки, колбасы, хлеба, запасные шнурки, палатку, свёрла для дрели и разводной ключ ‒ подтянуть гуся в ванной.

Иду домой, радуюсь, что шагаю в кедах, которым любая дорога нипочём. Захожу в подъезд, а там лампочка разбита и два маргинала в полумраке подмигивают, предлагая не жадничать и поделиться всем, чем не жалко. Так я барышня и не жадная. Я, конечно, планировала сделать картофельное пюре, но пришлось помять картошку чуть раньше, чем помыть и приготовить. Да и победитовые наконечники пригодились.

И сейчас вот сижу на кухне, прихлёбываю кофе с двумя ложками коньяка из литровой чашки, закусываю тортиком и думаю, научись я быть леди, вспомнила бы тогда, как работать гаечным ключом в нужную сторону? Ну, чтоб мозг не чайной ложечкой выедать, с оттопыренным в сторону мизинцем, а чтоб повернуть голову до щелчка, и вот уже не маргинал перед тобой, а некто, вставший на путь перевоспитания.