Вера Шахова – Бумажный кораблик (страница 8)

– Катастрофа, – резюмировал Витька, глядя на кувыркнувшуюся с кресла

сестру.

– Закажу-ка я ещё и веник, – улыбнулся Митрич, поднимая девочку с пола и оглядывая на предмет ушибов.

– Какой веник, зачем? – испуганно спросила Верочка, так и не поняв, а что, собственно, произошло.

– Тебе, прекрасный веник, будешь им проказы под лавку сметать.

– Не надо мне веника! – поджала губы девочка, но дед уже сложил письмо и спрятал его в карман.

Всю ночь Верочке снилось, что белоснежный зайка в клетчатом бабушкином фартуке, бегает за ней с огромным веником, пытаясь загнать девочку под лавку. А рядом стоит дед Митрич, у которого большая белая борода и мешок с подарками и густым басом приговаривает: – сметай проказы, сметай проказы!

На следующий день, в лес пошли только мальчишки, Верочка побоялась, что из дупла будет торчать ручка ненавистного веника. Впрочем, Митрич принёс ей леденец, и отчитался, что письма отдал лично зайчику в лапы.

Наконец, настал долгожданный вечер. Ёлка, живая, огромная, разлапистая, была наряжена прямо во дворе, и разноцветная гирлянда красиво подмигивала, подкрашивая кружащие вокруг неё снежинки. Под ёлкой, в грубо сколоченных ящиках лежали подарки. В своём ящике, Верочка нашла железный конструктор. Не такой как у мальчишек, а настоящее сокровище, из которого можно было собрать и дом, и машину, и подъёмный кран. Рядом, ростом с девочку, прислонённый к сугробу стоял веник, перевязанный красной лентой.

– Это неприятности распугивать! – шепнул подошедший сзади Митрич. —Подметёшь таким пол, и вмиг все хулиганства сбегут. А за одно и неуверенность под лавку спрячется и что там ещё тебя обижает?

– Значит это не меня наказывать, а тех, кто плохой, да? – тихо спросила девочка.

– Ну конечно, как ты могла подумать, что дедушка с зайчиком так с тобой поступят! Этот веник исключительно волшебный! Главное, не забывай помогать бабушке и маме, а он позаботится о том, чтобы всякие бяки обходили тебя стороной.

Прошло много лет, нет ни бабы Мани, ни Митрича, ни того волшебного веника, всё запорошило, занесло снегами, смыло весенними водами. А память о зайчике живёт, и возможно, однажды, в дупле старого дерева вновь обнаружатся сладости и варёное яйцо со смешным портретом ушастого чуда. А может и веник, способный одним махом смести всю неуверенность и обиды под лавку.

Уголёк

– Митька! Митька! – баба Маша стояла у калитки и, оглядывая улицу, звала своего непутёвого внука. – Где ты, поросёнок нечищеный? Вот только вернись! Я тебе так всыплю! Митька! – Бабка вышла на дорогу, постояла минуту и, махнув рукой, вернулась в дом.

– Чего ты опять натворил? – Верочка осторожно выглянула с чердачного окошка, удостоверилась, что опасность миновала и их импровизированному штабу ничего не грозит.

– Ничего я не вытворял! Это бабуля так, для профилактики ругается. Чего, не знаешь, что ли? Чуть что – и поленом! Чтоб человеком вырос. Процесс у неё такой, воспитательный. Говорит, если нас не ругать, то толк не выйдет! – Митька шмыгнул носом и увлечённо захрустел яблоком.

– Да толк уже вышел, бестолочь осталась! – Верочка достала из пакета лопнувшую сливу и теперь слизывала сочную мякоть, потёкшую по пальцам.

– Я тебе что сказала? Кидаться яблоками надо в ту сторону, за речку, а не туда, где дед Матвей живёт. Ты ему цветы поломал, он бабуле сказал, что приготовил хворостину! Как только тебя увидит – сидеть не сможешь! – расхохоталась девчонка.

Митьке бы обидеться на неё, да сам виноват. Конечно, это всё троюродная сестра придумала – кидаться яблоками. И это оказалось чертовски весело. Учитывая, что они залезли в огород к вредному деду и обнесли пару яблонь. А что, дед вообще за деревьями не следит, всё лопухами да крапивой заросло. Да и куда ему столько? Всё равно не съест – зубов-то нет, и варенье не варит. А яблоки у старого Матвея были что надо: крупные, сочные, на солнце прозрачные, аж семечки видно. Но кидались они другими, небольшими, кислыми, что на яблоне у самой ограды росли.

Вера ещё прихватила у деда ореховых прутьев, таких, чтоб не меньше их росту. Насаживаешь на такой прут яблоко и потом движение такое делаешь, будто закидываешь удочку. Яблоко срывается и летит метров на сто. Тренировались на реке, и даже несколько раз яблоки долетали до другого берега. А к деду это случайно получилось. И вообще, кто сказал, что это им брошенное яблоко к Матвею в палисадник залетело? Мало ли кто позавидовал дедкиным розам. Может, вообще ветром с яблонь надуло, а Митьке теперь отдувайся. Где доказательства?

Вообще хорошо, что Верочка приехала, с ней всегда весело. Правда, Митьке с Витькой ещё чаще от бабки крапивой прилетать стало за хулиганства, но они же не со зла, оно само так выходило. А вот сестре ни разу не досталось, всегда сухой из воды выходила. И как так только у неё выходит?

– И что теперь делать? Если не от деда, то от бабки точно влетит! – почесал затылок Митька. – Может, пока в лес пойти жить? А что, сделаю себе шалаш, орехов, ягод полно, а вы мне будете бутерброды с колбасой приносить. Буду как Робинзон Крузо, и две пятницы!

– Ага, вот призраки тобой и поужинают! – кивнул Витька. Он хоть и был всего на год старше, но всегда старался показать, что всё и всех лучше знает.

– Какие такие призраки? – тут же отозвалась Верочка, внимательно глядя на брата.

– Да есть тут одна легенда, – отмахнулся Митька. – Что когда-то, давно, тыщу лет назад, здесь промышлял разбойник. Награбил – во! – мальчишка провёл ладонью у себя над головой. – Вот только где спрятал, никто не знает. Хотя тут, по прошлой осени, приезжали городские с металлоискателями, мы их потом неделю по всему лесу вылавливали.

– Точно, – загоготал Витька. – Один такой бабе Маше рассказывал, что лесного духа встретил, тот его чуть на тот свет не уволок. Мол, лохматый, страшный, в белой рубахе, ходит и сердце своё ищет. А пока не найдёт, забирает чужие! Во как! – мальчишка явно наслаждался реакцией сестры на рассказ.

– А бабушка чего? – подалась вперёд Верочка.

– Да ничего, сказала, что они водой из болота опились или мухоморов наелись! Но я-то точно знаю, что клад есть! Нашли же пару монет и какую-то табличку с непонятными знаками.

– Интересненько, – задумалась Верочка. Всю жизнь играть в казаки-разбойники и не найти спрятанный клад – это неправильно! Это как все выходные дома просидеть, или не залезть на самую макушку вишни за тёмно-бордовыми ягодами, или не проверить птичье гнездо на наличие в нём птенцов и не принести им печенье. В общем, сокровище должно быть найдено! Вот только как? Не перекапывать же весь лес – на это жизни не хватит! Да и пропажу лопаты бабушка сразу заметит.

– Надо вызывать духа! – после минутной паузы объявила она братьям.

– Чего? Кого? – ответили Митька с Витькой хором.

– Того, кто знает, где клад! Сами подумайте: раз он его охраняет, значит, знает где! Логично?

Мальчишки согласно кивнули.

– Вот, значит, надо вызвать этого вашего лохматого и спросить. Всё просто! – Верочка победно улыбалась, ожидая, что братья, как и всегда, с радостью поддержат её идею, но те мялись.

– Чего? – не сдавалась девчонка. – Струсили?

– И ничего не струсили, – ответил Витька. – А чьё сердце ты ему отдашь? Лично я своим делиться не хочу!

– И не надо! Мы проведём древний обряд и всё выясним!

– И что за обряд?

– На уголёк. Помнишь, дед Матвей рассказывал, как они раньше, до революции, пропажи искали? Вот такой!

– О, я в деле! – подпрыгнул Митька.

– Я тоже! – усмехнулся Витька, чуя, что задница не избежит встречи с бабкиной крапивой, но новое приключение явно того стоило.

* * *

– Но ты же не сердишься, правда? – Митька опасливо посмотрел на большую ложку в руках бабушки.

– Сержусь! – ложка нырнула в кастрюлю и вынырнула с дымящейся картофелиной, что тут же очутилась у мальчишки в тарелке. – И если вы трое ещё раз залезете в чужой огород, то будете пропалывать свой до конца жизни! – Ещё две круглые картошки опустились на тарелку. – А как только с моим закончите, я сдам вас в аренду к Матвею Семёновичу!

– Ба, так он же уже помрёт?! – не выдержал Митька уговора держать язык за зубами, за что тут же получил от бабушки ложкой по лбу.

– Думай, что говоришь!

– Ай! – потёр лоб Митька. – Так я и думаю! Если до конца жизни наш полоть, то это сколько деду Матвею будет? Двести? Он что, бессмертный?

– Не твоё дело, ешь давай! – Бабка присыпала картофель солью, полила подсолнечным маслом и пододвинула плошку с огурцами. – Котлету будешь?

– Буду! – буркнул Митька, глядя, как ловко бабуля раскладывает горячие клубни по тарелкам брата и сестры.

* * *

– Подожди, ты же понимаешь, что бессмертных не бывает? – Витька поднялся на локте, пытаясь рассмотреть лицо брата, лежащего на другой половине дивана.

– Ты в призраков тоже не верил, пока городские про них не рассказали! – прошептал Митька. – А дед уже сто лет живёт! А ты спроси у родителей, они помнят его молодым? А бабушка, она помнит? Говорю тебе, это он только притворяется старым, чтобы с расспросами не лезли! Вот скажи сейчас, что бессмертный, тут же учёные всякие набегут, посадят в свой аквариум и будут опыты всякие делать. Ты чего, совсем кино не смотришь?

– А чего ты так волнуешься, Мить? – подала голос с раскладушки Верочка, которой все эти разговоры мешали спать. – Какая тебе разница, сколько деду лет?