Вера Ро – Отпуск с подвохом (страница 8)

Раньше путь до вершины занимал у меня не более пяти минут, с детьми мы поднимались почти двадцать. И дело было вовсе не в их усталости или маленькой скорости, в этом плане они были большие молодцы, зато на каждом шагу умудрялись найти что-то интересное: норы, маленькие и большие, камни причудливой формы, букашки разных видов и цветов, вид на море с высоты… Этот список можно было продолжать бесконечно. Однако подгонять их совсем не хотелось, напротив, хотелось растянуть эти мгновения искренней радости, дать им столько времени, сколько они посчитают нужным, а самому не мешая понаблюдать за ними в сторонке, оставляя в памяти эти моменты, как фотографии в фотоальбоме. Жаль, что я и на самом деле не догадался взять с собой фотоаппарат. Настолько счастливой я Зайку не видел уже очень давно.

И не только ее.

Совершенно позабыв о моем присутствии, Даша смеялась и радовалась вместе с детьми, выпуская наконец наружу частичку прежней себя.

Глава 7

Не думала, что из этой прогулки выйдет что-то путное, но пока все шло на удивление нормально.

И все же, если бы не надувшиеся мордашки Степки с Еськой, встретившие меня у дверей, то я бы ни за что не решилась на эту авантюру.

Правда, причина их обид мне до сих пор была не особо ясна…

– А куда ты ходила? – спросила Еська, глядя на меня из-под нахмуренных бровей и растрепавшейся во сне челки.

– К Сергею Михайловичу, отнесла ему баночку с икрой, – вздохнула я, расстроенная результатом своего визита к управляющему. Как оказалось, никаких гидов здесь нет, а экскурсии если и проводятся, то только группам туристов, приехавшим в эти края с собственными проводниками.

– Икру ему унесла? – вдруг округлил глаза Степка и стал хватать ртом воздух, словно хотел еще что-то сказать, но никак не мог подобрать слова. – Но он же… Он же старый! – выпалил он наконец.

Старый? А это-то тут еще при чем? Переживает за возможное расстройство пищеварения что ли?

– Степа, да все нормально. Он, может, и в годах, но вполне еще крепкий мужчина. Вон как резво по базе бегает с постояльцами, – попыталась я успокоить ребенка.

– Может быть, – насупился сын, скрещивая руки на груди, – Но Дима все равно покрепче будет. Он не только по базе, но и по горам скакать может. А ты не хочешь с ним идти!

Степка сменил тему так неожиданно резко, перескакивая с одного на другое, что я даже растерялась, никак не улавливая логику размышлений сына. А он, так и не дождавшись от меня реакции, выскочил на улицу.

– Степа просто очень хотел пойти в поход, – дипломатично объяснила дочка и посмотрела на меня то ли с укором, то ли с сочувствием.

Это-то я как раз прекрасно понимала. Понимала и то, что Степке хотелось пойти в поход именно с Якушевым, знающим эти места и их историю. Но пересилить себя и договориться с соседом о совместной прогулке было для меня уже чересчур.

Однако он пришел сам. Отчитал меня, как нерадивую школьницу, предложил перемирие и поставил перед фактом – прогулке быть.

Причин для отказа просто не оставалось. Не буду же я топать ногами и, как капризный ребенок, дуя губы кричать: «Не хочу с тобой гулять».

Облачившись в свой спортивный наряд – не зря все-таки обновила его перед поездкой, – я покрутилась у зеркала. Сидел он на мне просто идеально. Но Якушеву все равно не понравился.

Впрочем, я пообещала себе не обращать внимания на его подколы. Хотя бы сегодня, всего один вечер. Надеюсь, он собирается выполнить свое обещание о перемирии.

А во время подъема я вообще забыла о нем на некоторое время. Свежий, чуть солоноватый воздух заполнял легкие до отказа. Глаза слепило от обилия света и цвета. Грудь так и распирало от избытка эмоций. А при взгляде на счастливые улыбки детей кончики губ сами собой стремились вверх.

Степка первым добрался до вершины холма, победоносно вскинув руки вверх, а рюкзак вниз. Зайка, хоть и была самой маленькой в нашей компании, но от Степки отстала ненамного. Однако все равно стояла насупившись, досадуя о первенстве старшего товарища. Есю же совершенно не волновала слава покорителя гор, она спокойно плелась позади всех, то и дело зависая над цветочками-жучечками и напевая что-то себе под нос, точно диснеевская принцесса.

В очередной раз обернувшись на дочку, я поймала на себе рассеянно-задумчивый взгляд Якушева.

– Мам, смотри какие? – позвала меня Еся, отвлекая, и продемонстрировала свой улов в виде букета полевых цветов. – Можно из них веночек сплести?

– Почему бы и нет? – согласилась я. – Поднимемся и сплетем.

Но все вышло не совсем так. Первым делом Степка помчался искать останки береговой батареи, о которой ему рассказывал Дима, и, пока с восхищением не облазил весь оружейный дворик со всеми нишами, не успокоился. Зайка не отставала от него ни на шаг.

Только потом мы отправились на поиски подходящего места для пикника, которое на крутом склоне было найти не так уж и просто.

– Ну вот, – довольно хлопнул в ладоши Якушев, разложив коврик на ровном пятачке. – Только, чур, сильно не егозить. – строго пригрозил он пальцем детям и достал из рюкзака термос с печеньем. Я же вытащила из своего фрукты и горячие бутерброды, глядя на которые Дима неопределенно хмыкнул и умыкнул себе первый ломтик. Следом на них набросились и оголодавшие дети, сметая все подчистую.

– А теперь веночек, мам, – напомнила Еся, когда мы уже допивали чай.

– Веночек? – заинтересовалась Зайка. – А ты умеешь?

– Умею, – подтвердила я, выуживая из охапки несколько длинных стеблей.

– А мне сделаешь? Я тоже хочу.

– Конечно, – снова согласилась я и покосилась на Якушева, чувствуя на себе его пристальный взгляд сквозь опушенные ресницы. Захотелось тут же спрятаться, прикрыть лицо и неведомо откуда взявшийся румянец. Да что с ним сегодня такое?

– Пф-ф, девчонки! – фыркнул сын, махнув в нашу сторону рукой, чем невольно разрядил обстановку.

Якушев тоже усмехнулся, но все же остался верен мужской солидарности и в знак поддержки продолжил рассказывать Степе о батарее. Венки тем временем были уже сплетены и надеты на головы счастливых владелиц. Но Есе показалось этого мало, и она украсила остатками цветов еще и косу.

– А ты можешь заплести и мне косичку? – робко спросила Зайка, поглядывая с завистью на Есению, и, приободренная моим согласным кивком, разговорилась: – Только туго не тяни! Воспитательница в садике очень больно тянет волосы, когда заплетает. Таня меня тоже иногда заплетает, но с ней не больно. А папа совсем не умеет плести косички, – жаловалась она, а меня так и подмывало спросить: «А где твоя мама? Почему не она заплетает тебя?» Но я, в отличие от некоторых, прекрасно понимала, как бестактно и неуместно будет выглядеть сейчас мой интерес.

Однако Степка никакими моральными дилеммами связан не был, поэтому с легкостью задал интересующий меня вопрос:

– А где твоя мама? Почему она сама тебя не заплетет?

– Потому что у меня ее нету, – буднично бросила Зайка, невольно заставив всех окружающих застыть в немом безмолвии, а сама продолжила свою болтовню как ни в чем не бывало с того же места, на котором ее остановили: – Папа один раз пробовал заплести косичку, но она быстро расплелась.

– Я просто боялся, что будет слишком туго, – пояснил Якушев свой провал, словно не замечая обстановки вокруг или намеренно игнорируя ее. – И вообще, хвостики гораздо лучше.

– Лучше вообще вот! – вставил свои пять копеек Степка, отмирая, и провел пятерней по макушке. – Встал с утра, пригладил, и никаких проблем.

– Хм, и правда, – одобрительно хмыкнул Якушев, а Зайка испуганно вскрикнула:

– Нет! Только не так! – прикрыла она голову руками, как самое ценное.

Смеяться над страхами маленькой девочкой совсем не вежливо, но улыбку сдержать было просто невозможно. Хорошо, что я уже сидела позади нее, заплетая косу. А вот Якушев рядом закашлялся, стараясь, похоже, перекрыть этим рвущийся наружу смех.

– Не бойся. Девочек так не стригут, – успокаивала подружку Еся, поглаживая по плечу и укоризненно косясь в сторону ее отца. Но перепуганная Зайка все равно недоверчиво схватилась за косичку, едва я успела закончить работу, проверяя, все ли на месте.

– А спорим, стригут? – оживился вдруг Якушев. Смутное предчувствие слабо всколыхнулось в груди: – Твоя мама и сама ходила с такой прической в школе.

– Правда? – воскликнули в голос Еся со Степкой и округлили глаза, а Зайка заинтересовано прищурилась.

– Ага, – довольно подтвердил он.

– Ты только забыл упомянуть, что это было не мое желание. Просто один не очень воспитанный и не очень умный мальчик залепил мне в волосы жвачку.

– Почему это не очень умный? – возмутился Якушев.

– А, по-твоему, лепить кому-то жвачку в волосы – это верх остроумия?

– Да я же уже сто раз говорил, что это вышло случайно! – не выдержал Дима.

Он и правда тогда ходил за мной по пятам около недели и с самым жалобным на свете выражением лица просил прощения списывая все на несчастный случай. Это был единственный раз на моей памяти, когда он извинялся за свои проказы. Но все же…

– Ну да, так я тебе и поверила, – фыркнула, вздергивая подбородок. В непорочность его действий верилось с трудом. Волосы было жалко просто до слез, ведь я ими очень гордилась.

Детское хихиканье заставило нас с Якушевым отвлечься от перепалки и посмотреть на детей, которым для пущего эффекта не хватало только попкорна в руках.