Вера Ро – Любовь на снежных склонах (страница 17)
Мельком глянув на панорамное окно, из которого открывается вид на ночной город, я отрицательно качаю головой.
— Не сегодня.
— Ууу, — разочарованно тянет Диман.
— Прости. Устал.
— Ладно. Прощаю, — легко соглашается он. — Но только потому, что ты проникся горнолыжкой! Хотя подозреваю, что это не наша заслуга.
Согласно усмехаюсь, воскрешая в памяти холодные, мокрые брызги снега на лице, слепящую белизну склона, встречный ветер, скорость и адреналин. Всё это теперь для меня неразрывно связано с одним-единственным конкретным человеком.
Перекинувшись ещё парой дежурных фраз, мы завершаем разговор, и я снова слепо пялюсь в окно, мысленно улетая далеко отсюда.
Мы не общались с Людмилой с тех самых пор, как расстались в аэропорту.
Я несколько раз порывался написать ей, но так и не нашёл нужных слов. Да и уместны ли здесь слова?
Мне безумно не хватало её запаха, звука её смеха и даже её недовольно поджатых губ. И когда я закрывал глаза, то неизменно видел её перед собой. Словно её образ навечно отпечатался на обратной стороне моих век.
Меня буквально разрывало от невозможности быть сейчас там, где я действительно хотел быть — рядом с Людой и Полинкой. Однако я не мог просто так отказаться от своей жизни здесь. Как и Людмила от своей — там.
По крайней мере, пока не смогу предложить ей достойную альтернативу.
Поэтому утро следующего дня я начинаю с не самой приятной для меня, но всё же необходимой встречи.
— Доброе утро, Павел, — приветствую я Кирюхина в своём офисе.
— Доброе утро, Тимур, — отвечает он, пожимая мне руку. — Признаюсь, не ожидал.
— Понимаю, — усмехаюсь, вспоминая, как он удивился, когда я попросил его визитку во время нашей совместной поездкой в такси. — Дело в том, что у меня есть для тебя предложение, — перехожу я сразу к делу.
— Даже так, — хмыкает он, но вид его становится более сосредоточенным и серьёзным.
— Ты ведь знаешь, чем занимается мой отец?
— Наслышан, — согласно кивает Кирюхин. — Владелец крупнейшей металлургической компании в стране, а ещё известный меценат.
— Всё верно, — соглашаюсь я. Не удивительно, что имя отца на слуху, если учесть, сколько денег он тратит на благотворительность в области спорта. Новый ледовый дворец — прямое тому подтверждение. Как и ряд спортивных команд, которые он поддерживает. — Недавно я возглавил одну из дочерних компаний отца и теперь хочу пойти по его стопам и в другой сфере деятельности.
— Хочешь заняться благотворительностью? — Павел удивлённо вздёргивает брови.
— Вроде того. Хочу открыть школу горнолыжного спорта и учредить фонд для одарённых юных спортсменов, — озвучиваю я свои планы. — И предлагаю тебе занять место руководителя.
— С чего ты взял, что это может быть мне интересно? — усмехается Павел, складывая руки на груди.
— С того, что меньше, чем через год истекает срок твоего контракта главного тренера и продлевать его никто не планирует. Новое руководство федерации уже не так лояльно к скандально известному тренеру. Они хотят видеть у руля кого-то нового. Молодого, яркого и амбициозного. С хорошей репутацией.
Несколько минут Павел безмолвно сканирует меня прожигающим взглядом. На его лице отражается внутренняя борьба. Он однозначно меня ненавидит. Но и отказать не может тоже. Слишком лакомый кусочек я ему предложил.
— Что ты хочешь взамен? — наконец уточняет Павел, нервно дёргая кадыком. — Дай угадаю, чтобы я оставил Люси в покое?
— Люду, — машинально поправляю я. — Именно. Ты больше не будешь вставлять ей палки в колёса и трепать нервы при личной встрече.
— Да я и не… — начинает он, но прерывается на полуслове. Его лицо принимает озадаченно тревожный вид. — А как же дочь? Её я тоже должен буду оставить в покое?
Я мог потребовать и это. Мог вообще не обращаться к Павлу, а нанять адвокатов, которые бы сделали все за меня. Лишили бы его даже призрачного шанса на возрождение карьеры, ограничили родительские права и навсегда избавили Люду от его присутствия в жизни. Зная, что ей пришлось пережить по его вине, я до последнего сомневался в том, как стоит поступить.
Но сейчас понимаю, что всё сделал правильно. Ради Полины. Ведь, несмотря ни на что, она любит отца и хочет быть рядом. Его же реакция даёт надежду на то, что это хоть капельку, но взаимно.
Я очень хочу в это верить.
— Нет. Полина твоя дочь, как бы мне ни хотелось, этого не изменить. — Павел опускает плечи и облегчённо выдыхает, а я продолжаю: — Но ты должен перестать настраивать её против матери и давить насчёт тренировок.
— У неё огромный потенциал, — возражает он. — Я не могу молча смотреть на то, как она тратит его впустую.
— Это решать в любом случае не тебе.
— А кому? Людмиле? — фыркает он.
— И даже не ей. Полина сама в состоянии понять, что ей нужно.
Павел раздражённо вскакивает с места, кладёт руки в карман и направляется к окну. Долго стоит там, вглядываясь в кипящий жизнью город, а затем возвращается.
— Ещё один вопрос. Почему ты предлагаешь это тёплое местечко мне, а не Людмиле?
Потому что не хочу её ограничивать. Потому что у неё могут быть совершенно другие планы. Потому что теперь ей открыта дорога к возвращению в большой спорт.
Потому что не уверен, что ей это нужно.
Но Павлу я говорю другое:
— Потому что она может всего добиться сама.
И я искренне в это верю.
Павел понимающе хмыкает.
— Что же, тогда я принимаю твоё предложение.
Глава 17
Проходит ещё около трёх недель, прежде чем мне удаётся разобраться со свалившимися на меня делами и даже чуть-чуть больше, авансом за предстоящее отсутствие.
— Я же говорил, что цены тебе не будет, если направить твою энергию в нужное русло, — с явной гордостью в голосе говорит отец, когда мы встречаемся за ужином.
Я лишь усмехаюсь. Мне нечего ответить на это, ведь он прав. Просто раньше у меня не было верной мотивации. А сейчас мне нужно позаботиться о семье. Пусть пока и только гипотетической.
Если признаться самому себе, меня дико пугает, что она может такой и остаться. Что я придумал то, чего нет и никогда не было.
В какой-то момент я ловлю себя на том, что оттягиваю время, загружаясь работой, и тогда беру билет на ближайший рейс на самолёт, больше не давая себе и шанса передумать.
В конце концов, попробовать и получить отказ гораздо лучше, чем не попробовать и сожалеть об этом всю жизнь.
Гора Медвежья приветствует меня ослепительной белизной вершин. Морозный свежий воздух наполняет лёгкие, и улыбка на губах растягивается сама собой. Щекотное ощущение в центре груди, словно вернулся домой…
Я оставляю вещи в дорогущем номере отеля, единственном свободном в текущие даты, и направляюсь к домику администрации базы отдыха, чтобы поточнее узнать расписание Люды и поймать её на склоне. Но не успеваю пройти и полпути, как меня останавливает неверящий оклик за спиной:
— Тимур?
Разворачиваюсь и вижу перед собой Полину в экипировке и с лыжами подмышкой.
— Это правда ты? — всё с тем же неверием уточняет она и, не дожидаясь ответа, бежит ко мне со всех ног.
Широко улыбаясь, я раскидываю руки в стороны, готовясь поймать её на лету, но вместо этого получаю лыжей по бедру. Не больно, но ощутимо.
— Ау! За что?
— Ты уехал! — с обидой бросает она, а в глазах стоят злые слёзы. — И даже не попрощался! А потом ни разу не позвонил…
С каждым словом её голос становится всё тише и тише, пока окончательно не сходит на нет. Тогда она утыкается в меня лбом и шумно надсадно дышит.
Сердце болезненно ёкает, пропуская удар, а к горлу подкатывает ком.
— Я вернулся, — хриплю я, не узнавая собственный голос.
Глажу шмыгающую носом Полину по голове, стараясь успокоить, но понимаю, что этого ничтожно мало, и подхватываю её на руки.