Вера Ро – Киндер-сюрприз от бывшей (страница 8)
Не знаю, как это назвать: быстро развивающейся паранойей, повышенной тревожностью… Один черт! Но мне важно знать, что она спокойно легла спать, без всяких происшествий.
Уже дома, в кровати, я долго ворочаюсь, не в силах уснуть. Поэтому утреннее пробуждение дается мне с трудом.
На работе все идет своим чередом, кроме раскалывающейся головы, которая не дает мне сосредоточиться на цифрах.
– Ваш кофе, Данил Александрович, – плавно покачивая бедрами вплывает в кабинет Настя, мой секретарь.
Она соблазнительно улыбается и наклоняется так, что простора для фантазии о содержимом ее декольте просто не остается.
– Насть, давай сегодня без этого, голова трещит, – устало потираю виски.
– Может, я могу помочь? Помассировать вам голову? – не сдается она, пройдясь по мне плотоядным взглядом.
– Нет. А вот если добудешь мне обезболивающее, то буду очень благодарен.
– М-м-м, – томно протягивает она и постукивает по подбородку изящным указательным пальчиком с кроваво-красным маникюром. – Насколько, Данил Александрович?
– Настолько, что снова закрою глаза на твои неоднозначные намеки, – кидаю на нее строгий взгляд из-под бровей.
Настя фыркает и резко разворачивается в сторону дверей.
– Намеки, – передразнивает она меня, бурча себе под нос. – Да я прямым текстом уже говорю, – недовольно возмущается, скрываясь за дверью.
Я устало откидываюсь на спинку стула. Головная боль, кажется, становится еще сильнее.
Но в данной ситуации я виноват сам. Не надо было давать Насте лишнего повода так себя вести. Кто же знал, что этим закончится простая просьба подыграть мне несколько месяцев назад.
– Ваше обезболивающее. – Настя кладет две таблетки на стол и рядом ставит стакан с водой. – Еще какие-то особые пожелания на сегодня будут? – спрашивает с недовольным выражением лица.
– Нет. Спасибо, – дежурно благодарю.
Настя уходит, а у меня перед глазами неожиданно всплывает образ Ксюши в тот момент, когда она застала меня с секретаршей на рабочем месте. Ее полные смятения и непонимания глаза. Обида, растерянность и боль. И если тогда весь ураган ее эмоций прошел мимо меня по касательной, лишь неприятно царапнув что-то в груди, то сейчас воспоминание об этом сносит волной оглушительного чувства вины.
И пусть по большому счету Ксюша сама виновата, но мне становится архиважным реабилитироваться перед ней за тот случай. Она должна знать правду, пусть и не самую приятную.
День сегодня тянется невыносимо долго. Ловлю себя на мысли, что нет-нет, да поглядываю на часы и жду окончания рабочего времени, мысленно подгоняя его.
Я полон решимости поговорить сегодня с Ксюшей и прояснить причины нашего разрыва. Нетерпение зудит в груди, подогревая кровь и взвинчивая нервы.
Прекрасно понимаю, что это по большому счету ничего не изменит, но хочу, чтобы она знала, что я не предавал ее. Чтобы не думала обо мне хуже, чем есть на самом деле.
Мысли о ней занимают большую часть моего времени, даже головная боль отступает под их напором.
Утром не стал противиться своему желанию и написал Ксюше:
«Доброе утро! Жива? В одеяле не застряла?» Похоже на шутку, но нет. Я реально задавался этим вопросом с самого момента пробуждения.
Ксюша отвечает почти сразу, прислав два коротких сообщения:
«Привет)»
«Ха-ха. Нет».
Второй раз я пишу ей уже ближе к обеду, чтобы уточнить про поездку к маме. На что получаю ответ:
«Пока не могу точно сказать дату».
Да что у нее там за работа такая, что она не может точно знать, когда будет свободна? Они вообще в курсе про выходные дни? Или дело вовсе не в работе, а она просто прикрывается ей?
В обеденный перерыв, как и обещал, заезжаю к маме.
Она чуть ли не с порога требует полный отчет обо всем, что мне известно о ее будущем внуке. Глядя на ее напор, я тут же понимаю все опасения Ксении.
Вытаскиваю из внутреннего кармана пальто небольшой черно-белый снимок, который за эти сутки рассматривал раз сто, не меньше.
– Вот, знакомься мам, твой будущий внук, – протягиваю ей монохромный квадратик.
– Внук? – вдруг севшим голосом переспрашивает мама. – Мальчик то есть?
– Мальчик, – гордо киваю я.
А мама вдруг глухо охает, прикрывает рот свободной ладонью и начинает оседать на банкетку позади, снимок в ее руке дрожит.
– Мам, эй-эй-эй, ты чего? – присаживаюсь рядом вслед за ней. – Все нормально?
– Угу. Я просто… Я так счастлива, Дань. Думала, уж не доживу до этого момента.
– Ну что ты такое говоришь? Тебе еще жить да жить. Успеешь с внуками наиграться!
– Внуки… – мечтательно произносит она. – Было бы здорово, Дань. Было бы кому мой идеальный газон на даче топтать! Представляешь, а? Толпа ребятишек, и все наши.
– Не особо, – с сомнением отвечаю я.
– А что? Ксюшка-то молоденькая ведь совсем. Это ты все учишься, учишься, колледж твой, потом институт, фирма… Нет, оно, конечно, правильно! Ты семью теперь обеспечивать должен! – От наплыва чувств мама прыгает с мысли на мысль.
– Мам, мам! Остановись. У нас с Ксюшей будет ребенок, но мы не вместе, – напоминаю ей об очевидном.
– Как? – снова охает она, словно никогда не слышала о нашем расставании. – Но как же… Малыш ведь в семье расти должен.
И в этом вся мама! Сначала она страстно мечтала о внуке и была безумно рада тому, что я наконец-то стану отцом, хоть и ребенка своей бывшей девушки, но все же… А теперь уже видит нас с Ксюшей семьей с толпой карапузов в придачу.
– Мама. Даже не вздумай ничего подобного ляпнуть Ксении, когда мы приедем к тебе в гости, – строго предупреждаю ее. Неизвестно, как будущая мамочка может на это отреагировать, а мне сейчас очень дорог этот хрупкий мир между нами.
– Но… Ладно. Хорошо, – сдается моя неуемная родительница. – Как она, кстати, себя чувствует?
– Неплохо, насколько мне известно.
– Ох, Данечка. Ты уж за ней следи лучше. Она же такая девочка хрупкая, нежная. Ей забота нужна и внимание.
Недоверчиво смотрю на мать. Как она умудрилась все это рассмотреть в девушке за ту короткую встречу полгода назад? И почему так слеп был я?
Нет, мне, конечно, всегда казалось, что есть в Ксюше что-то особенное. Недаром именно с ней я в первые в жизни решился на серьезные отношения. И пусть изначально она зацепила меня своей дерзостью и яркой внешностью, на которую я залип, как юнец, но продолжить знакомство с ней мне захотелось вовсе не поэтому. Мне всегда казалось, что в ней есть гораздо большее, чем она показывает на самом деле, а вся ее стервозность – это напускное. Настоящая Ксюша нередко проскальзывала в ней, вновь подогревая мой интерес, однако затем снова исчезала бесследно, и мне казалось, что я сам придумал то, чего нет.
Со временем мои бесплодные попытки рассмотреть в ней что-то особенное сошли на нет, и я стал тяготиться этими отношениями. Ксюша вела себя вызывающе дерзко, чересчур ревниво и навязчиво требовательно. Бурные скандалы и бурные примирения – вот из чего состояли наши отношения. Она могла громко заявить, что уходит от меня, хлопнуть дверью, пропасть на пару дней, а потом все начиналось сначала.
Я же так устал тогда от этих эмоциональных качелей и ее постоянных надуманных обид, что решил завязать с ней раз и навсегда беспроигрышным, как мне казалось, способом. Считает меня похотливым козлом? Ну отлично. Пусть так и будет.
Примерно такие мысли гуляли в моей голове в том момент, когда я усадил к себе на колени секретаршу, выдохнув ей в губы: «Подыграй мне», зная, что Ксюша вот-вот должна войти в мой кабинет, чтобы поговорить. Как раз после очередной нашей разлуки.
– Ой, Данечка! Пообедать же не успеешь! – всплескивает руками мама, вырывая меня из нерадостных воспоминаний.
После обеда я возвращаюсь на работу и зарываюсь с головой в расчеты по новому проекту, стараясь выкинуть из головы навязчивые мысли. А закончив с ними, решаю написать Ксюше, чтобы узнать о ее планах.
«Еще на работе» – отвечает она.
Глянув на время, предлагаю забрать ее с работы, а она соглашается, хоть и не сразу.
Ксюшу я замечаю еще на подъезде к зданию фирмы, в которой она работает. Ксения стоит на ступеньках с каменным лицом, глядя прямо перед собой, и молча слушает женщину средних лет, стоящую рядом. А та, судя по всему, не церемонясь самозабвенно отчитывает ее.
– Это еще что за фигня? – инстинктивно напрягаюсь, поспешно паркуя автомобиль, чтобы как можно скорее оказаться рядом с матерью моего будущего ребенка.
Глава 8 Ксения
Рабочий день не задается с самого утра. Наталья Анатольевна всячески показывает мне свое недовольство, накаляя обстановку вокруг. И я медленно закипаю.
Последней каплей для срыва ее тормозов становится мое приглашение на юбилей компании одного из крупнейших клиентов нашей фирмы. Скворцова, разумеется, приглашена тоже, однако только меня Степан Юрьевич Сотов, генеральный директор «СотоГеймс» пригласил лично.
Он сделал это потому, что я оказала ему небольшую услугу в виде личной консультации, но моей начальнице это неизвестно, и потому она видит в его внимании ко мне совершенно иной подтекст. О чем и сообщает мне, дойдя до точки кипения в конце рабочего дня: