Вера Рэй – Я нашел жену под елкой (страница 15)
Но меня тянуло, как магнитом. Мы поднялись на второй этаж. Женщина внимательно наблюдала за моими действиями, но я не знала, что именно от меня требуется. Я озадаченно посмотрела по сторонам. Тетя Клава подошла ко мне и по-приятельски похлопала по плечу.
— Ты что? Ключи потеряла, что ли?
— Ага! — пришлось соврать, отчего немного покраснела.
— Так не беда…Ты ведь мне оставила вторую связку ключей — на всякий случай. И видишь, случай как раз нашелся.
Женщина вошла в одну из квартир, а я осталась на лестничной клетке. Послышался шум и какая-то возня. Но уже через несколько минут женщина вышла ко мне и протянула ключи.
— Ой, Катюш…Мой Сэмми занавеску стащил, пока я в магазин ходила. Наверное, голодный, гаденыш. Вот и вредничает… — как раз в этот момент в коридоре ее квартиры показалась жирная задница с пушистым хвостом. Значит, Сэмми — это кот. Я улыбнулась, смотря на этого вредителя. Видимо, животных я люблю. — Так что давай…Дальше уже сама…Ты обязательно приляг отдохни и поешь хорошенько. А то исхудала совсем.
— Хорошо, спасибо! — женщина вошла к себе в квартиру, а я стала всматриваться в две другие двери, которые еще выходили на лестничную клетку. Интересно, от какой из них эти ключи?
Тихонько подошла к двери, на которой висела цифра «4». Приложила ухо и стала прислушиваться, есть ли кто-нибудь дома. За дверью оказалось очень тихо. Поэтому решила попробовать поломиться в дверь. Но ключ не подошел.
То же самое повторила со второй дверью. Опять ничего слышно не было, поэтому я бесстрашно вставила ключ и провернула его два раза. К моему удивлению, ключ подошел, и замок щелкнул. Я медленно потянула дверь на себя. Из квартиры потянуло холодом. Пока я думала, войти мне или нет, дверь захлопнулась из-за сильного сквозняка. При этом послышался такой громкий звук, что я невольно вскрикнула.
Испугавшись своего голоса и того, что кто-то среагирует на него и выйдет на лестничную клетку, я отворила дверь перед собой и вошла в квартиру. Потом машинально всунула ключ в замочную скважину и заперлась изнутри. А потом так же машинально бросила связку ключей на тумбочке. Притом здесь уже лежала точно такая же связка…
Медленно стала продвигаться вглубь комнаты. При этом с каждым шагом в голове словно что-то происходило, какие-то непонятные кадры врывались в нее.
Вот я трехлетняя девочка. Держу красивую брюнетку за руку. Ее ладонь уже очень холодная, а я судорожно прижимаю ее к губам, пытаясь согреть. На голове у нее какая-то рана, из которой сочится кровь.
А вот еще один кадр — я вхожу в какую-то комнату, где много деток. И все они смотрят на меня недоброжелательно.
— Знакомьтесь. Это Катенька Самойлова. Теперь она тоже будет с нами жить! — произнесла взрослая женщина, после чего вышла в коридор. Но никто из ребят не подошел ко мне, чтобы познакомиться, а каждый продолжил заниматься своим делом. В тот момент я впервые почувствовала себя совершенно одинокой.
А вот мне 5. В детдом пришла семейная пара, устраивая «смотрины». Я стараюсь казаться очень милой, надеясь, что меня заберут с собой. Но женщина произносит:
— Нет…Эта страшненькая, мне не нужна такая дочь. — Именно тогда я поняла, что я — настоящая уродина. Наверное, именно поэтому со мной никто не захотел дружить.
Я иду в первый класс. И опять та же ситуация. Все дети поделились на пары и сели по двое за парты. А я совсем одна, никто не захотел сесть рядом.
— Вы только посмотрите на ее порванные сапожки, — посмеялась одна из девочек. Знала бы она, что они мне еще и малы на 2 размера!
Шаг за шагом я вспоминала что-то о себе. И это было невыносимо, болезненно щемило в груди, дыхание перекрывало.
Я подошла к тумбочке, на которой лежал пакет с елочными игрушками. Совершенно без сил присела на пол. Согнула ноги в коленях и обняла их руками, а сверху положила свою голову.
— Нет…Все это не может быть правдой! Я не хочу такой правды! — прокричала я, что есть силы. На полу было очень холодно сидеть. Дверь на балкон осталась открытой, поэтому в квартире температура почти такая же, что и на улице. А рядом с балконом даже намело немного снега.
Не знаю, сколько времени я продолжала сидеть в таком положении. Но когда я поднялась, моя попа была уже слегка онемевшей от холода. Я злобно выбросила содержимое пакета рядом с собой на пол. Красивый переливающийся дождик, яркие елочный игрушки, пятиконечная звезда.
О чем я там мечтала? Что этот Новый год будет каким-то особенным и принесет мне счастье? Черта с два…Это же я…Катька Самойлова — никому ненужная маленькая уродина…Я даже права не имела мечтать о чем-то подобном.
Истерически стала рвать дождик и ломать елочные игрушки. Перед глазами милое личико Васьки — моей несостоявшейся дочери. Она шепчет: — Мамочка, мы тебя отогреем. Теперь все будет хорошо!…И еще одно воспоминание. Сегодня утром моя малышка выбегает из машины и обнимает меня, что есть мочи.
— Я люблю тебя, мамочка! — искренне шепчет она…
И этот поцелуй. Алеша медленно касается моих губ, заставляя забыть обо всем на свете. Я вдыхаю его такой настоящий мужской аромат, который заставляет мою голову вскружиться…Разве все это может быть неправдой? Ну как же так?
Кажется, вся моя прошлая жизнь — это какой-то сплошной обман. А последние пару дней — это настоящая жизнь, о которой я так мечтала! Всегда мечтала…Еще тогда, когда нашла мою маму в ванной через час после того, как она вошла искупаться. Банальный несчастный случай, который испортил всю мою жизнь…
Я всегда мечтала о семье, своей, настоящей…И чтобы меня любили…Нет, я не верю, что они просто поиграли со мной. Я чувствовала, что Васька была искренней…Она нуждается во мне…Я не могу просто так взять, и все разрушить…Только не сейчас.
Зарылась головой в колени и заплакала…Болезненный спазм душил мое горло. Слезы должны были вырваться наружу…Впервые в жизни чувствую себя настолько беспомощной. Я всегда шла с гордо поднятой головой навстречу своим неудачам. Но сейчас меня реально скосило…
Глава 18
Казалось, я потеряла себя. Словно провалилась в какую-то бездну, и никто не сможет меня вытащить из нее. На автомате убрала снег возле балкона, закрыла дверь, собрала в мусорное ведро остатки елочных игрушек и дождика. Тонким стеклом задела указательный палец левой руки, отчего появился неглубокий порез. Но этого было достаточно, чтобы из пальца хлынула кровь.
Не знаю, возможно ли это, но я ничего не почувствовала в этот момент. Видимо, душевная боль оказалась куда сильнее физической. Кровь тоненьким ручейком стекала по моему пальцу, попадая на ладонь. Красные капельки падали на пол, окрашивая мой светло-бежевый ковер. От охватившей боли я начала смеяться, громко, до боли в груди, почти до остановки сердца и нарушения дыхания.
Внутри пустота…Что-то разбилось внутри, так же, как эти елочные игрушки. Моя душа кровоточит, как указательный палец…
Пожалуй, я была готова провести остаток дня в гордом одиночестве, жалея и ненавидя себя за то, что моя жизнь оказалась жалкой пародией на жизнь. Всего за 2 дня я познала настоящую жизнь, я познала больше любви, чем за свои 24 года никчемного существования.
Я могла и дальше рыдать или смеяться…Но моя верная подруга, моя извечная спасительница, единственная светлая частичка моей прошлой жизни. Она словно почувствовала все мои страдания, так как позвонила в самый подходящий момент.
Услышала знакомую мелодию. Нашла телефон на той же тумбочке, где лежал пакет с игрушками. Странно, что он не разрядился за 3 дня. Хотя, что тут странного…Конечно же, мне никто не звонил. Я ведь никому не нужна…
На экране высвечивалось такое знакомое и дорогое сердцу имя «Танюша». Моя Танюша…Она мне нужна сейчас, как никто другой. Сняла трубку, после чего раздалось озадаченное:
— Катя? Скажи хоть слово, это ты?
— Да, это я… — ровным голосом произнесла, не желая показать, что я недавно ревела…
— Ну наконец-то…Я себе места не нахожу. Уже 3 дня не могу до тебя дозвониться. Ты совсем с катушек слетела. Ты же знаешь, как я за тебя волнуюсь? — это чистая правда. Танюша всегда относилась ко мне, как к младшей сестренке. Поначалу ее чрезмерная опека была мне невмоготу, потому что я не привыкла к тому, что кто-то может волноваться за меня и искренне желать счастья. Но совсем скоро я сдалась, ведь к хорошему быстро привыкаешь.
— Тань, не гунди…У меня и так голова раскалывается! — ответила резковато, надеясь, что подруга перестанет меня отчитывать. Ах, если бы…
— Это тебя, значит, голова болит? Катька…Ну как ты могла? Я чуть с ума не сошла, уже вся извелась…Да ты хоть знаешь, что Анька из-за тебя молоко потеряла? Они Ирочку из бутылочки кормят…Нужно ей позвонить, а то она тоже вся на нервах. Ты ничего не хочешь мне рассказать?
— Тань, так много всего произошло за последние пару дней…Я даже и не знаю, с чего начать…
— Стоп…Неужели? Кать, неужели ты, наконец, созрела для любви? Господи, я так счастлива, что готова простить тебе все на свете. — Бла-бла-бла. В очередной раз играет уже знакомая пластинка. Таня мечтала выдать меня замуж с того самого дня, как стала жить с Артемом. Она думала, что скоро мне надоест одиночество, и я обязательно себе кого-то заведу. Но я не решалась даже на маленького котенка, не то, что на огромного мужика. Я же привыкла быть одна, привыкла возвращаться в пустую квартиру, где меня никто не ждет. Ведь раньше я понятия не имела, каково это — быть любимой, желанной и…счастливой.