Вера Рэй – Развод в 50. Когда давят рога (страница 11)
— Да что ты заладила… Хватит делать из меня бомжа. Думаешь, я не подстраховался на черный день?
— Уверена, что подстраховался, Миш. Но экономить ты не умеешь. Так что твоей страховки тебе хватит максимум на несколько месяцев. Ключи! — требовательно протянула руку.
— Да подавись! — связка его ключей оказалась в моей ладони.
Глава 17. Горят воспоминания…
В камине игриво потрескивали дрова… А вот старые Мишины ботинки языки пламени съедали менее охотно. Пришлось немного разбить угли кочергой, чтобы огонь разгорелся лучше…
Не помню даже, когда в последний раз растапливался этот камин. Мне кажется, он выполнял больше эстетическую функцию, дополняя интерьер гостиной.
Вот, выдался удачный случай… Да и на улице резко похолодало, отчего в доме тоже прохладно. Не знаю, от чего меня знобит… От этого холода?
Или накрыло лавиной чувств? Только здесь, в загородном доме, я смогла снять с себя маску безразличия…
Поехать в нашу городскую квартиру я не смогла… Физически меня от нее отталкивало. Сердце сжималось от одной мысли о том, что придется возвращаться в пустую квартиру… Где еще утром я строила планы на нашу с Мишей дальнейшую жизнь, хотела меняться ради него…
Поэтому я выбрала второй путь — поехать загород. По дороге заехала в магазин, где купила из продуктов по мелочи и бутылочку игристого…
Сегодня я буду отмечать начало своей новой жизни, к которой я была не готова. Но я умею подстраиваться под обстоятельства. Как бы плохо мне не было, об этом никто не узнает. Я могу казаться сильной, хотя внутри меня тоже прячется слабая женщина. Но ее я выпускаю только наедине с собой.
Камин, теплый плед, кресло-качалка. Идеальный вечер… Если бы не одно НО — сегодня мою душу вывернули наизнанку.
Шампанское совсем немного заглушало мои чувства. Но мне было очень плохо.
Нет, я не плакала. Просто не было сил. Кажется, я опустошена, как сосуд. Но я чувствую, как где-то там, в области солнечного сплетения, что-то ноет непрерывно. Будто резко ударили под дых, но боль не проходит. Она бесконечно свербит, напоминая о случившемся.
Сказанные Мишей слова врезались в память электроножом, оставив ядовитое клеймо. Самое противное, что я не могу перестать об этом думать, все больше отравляя себя.
Я стала старой, другой, не такой… Все мы меняемся, но, наверное, проблема в другом…
Я стала НЕЛЮБИМОЙ. Такое простое, но такое болезненное объяснение!
Как понять, что любовь заканчивается?
«В конце ты обязательно увидишь мягкий знак…» — ответил мне мой внутренний голос.
Боюсь, на этот раз знак оказался слишком жестким… В виде измены. И даже она — не самое страшное сейчас.
Ведь расставание может быть разным…
Тихим… Когда двое расходятся спокойно, чтобы сохранить друг о друге теплые воспоминания.
Грязным… Именно такой путь выбрал Миша. Он решил своими словами перечеркнуть все то хорошее, что между нами было.
Не хочу думать о нем. Но это сложно сделать, когда воспоминания о нем так и витают в воздухе в виде микрочастиц пепла…
Говорят, можно бесконечно смотреть на огонь. Но в особенности, когда горят вещи твоего бывшего мужа.
Такими темпами, Мишенька, я тебя в прямом смысле с голой задницей оставлю…
Глава 18. Я тебя этими вот руками взрастил!
Один звонок в дверь. Другой… Третий…
Артем проснулся с трудом. Кто-то очень настойчиво пытался прервать самый сладкий момент его сна. Он очень устал. В первой половине дня учеба на экономическом. Во второй — подработка грузчиком на складе.
Парень сам оплачивал съемную квартиру, учебу и все остальное. Не хотел быть обязанным и стремился к самостоятельности с того самого момента, как ему исполнилось 18.
— Тём… — Настя осторожно толкнула любимого. — Там кто-то пришел. Иди посмотри. Я сама боюсь…
Артем, громко выдохнув, все же встал с кровати и пошел в сторону двери. Кого принесла нелегкая в такое время?
Посмотрел в глазок. Отец?! Сначала удивился, а потом забеспокоился. Его отец ни разу не был у него в гостях за почти год, как он переехал на съемную. Хотя он приглашал. И на новоселье, и просто так в гости. Но вечно занятой отец постоянно отнекивался.
Что-то случилось? Папа выглядел странно, был сам не свой. А его лицо выражало крайнюю степень тревоги.
Артем поспешил открыть дверь.
— Ну наконец-то, — запах перегара и какого-то дешевого одеколона ударил в нос. Последние несколько часов Михаил провел в баре, где пропитался не самыми аппетитными ароматами. — Ты чего не открываешь? Папа в гости пришел. Показывай, где я буду спать, ик! — Миша нагло просунулся в прихожую, но с трудом стал стягивать с себя пальто.
Пьян он был прилично. Настолько, что его тело совсем его не слушалось.
— Пап, что случилось? — Степень беспокойства просто зашкаливала. — Что-то с мамой?! — от одной мысли об этом у Артема начиналась паника.
— Да что случится с этой старой сукой… — Михаил одной рукой попустил галстук. — Сын, никогда не женись. От баб одни проблемы.
— Папа, даже если вы с мамой поссорились, ты не имеешь права отзываться о ней в таком тоне. Она прекрасная женщина, и ты должен гордиться, что у тебя такая жена.
— Тварь она, а не женщина!
— Знаю, что в тебе сейчас говорит алкоголь. Но, пожалуйста, выбирай слова. Оскорбляя ее, ты оскорбляешь и меня.
— Че ты защищаешь эту метелку пошарпанную? Я не понял… Ты на чьей стороне, блядь?
— Во-первых, я не знаю причину вашего конфликта.
— Причину? Просто у твоей мамаши срок годности мозгов истек. Совсем отсохли, она такую дичь творит. Жуть…
— Пап, прекращай.
— Ну канеееш… Папа у нас самый плохой. Только вы все хорошие.
— Пап, что случилось? Ты можешь нормально объяснить?
— Ээээ, — Миша взмахнул рукой, бухнувшись на пуфик. Уперся головой о шкаф. — Предала она меня. Я 25 лет этими вот руками… столько сил вложил… А она… Решила меня на помойку выбросить… За ненадобностью. Ведьма.
Миша говорил нескладно, и его сыну было очень сложно разобрать суть проблемы. Но делать какие-то выводы он решил только после разговора с мамой.
— Мне идти некуда. Приютишь?
— Пап, у меня только одна кровать. И я не один. Сейчас не совсем удобно… Слушай, тут рядом есть хорошая гостиница. Давай, я тебе там номер забронирую…
— Все с тобой ясно, щенок. Отец не нужен. Никому я не нужен. Какая-то шалава тебе важнее родного отца.
— Извинись…
— Чего?
— Не смей так говорить о человеке, которого не знаешь!
— Ой, да чтобы я перед тобой из-за телки какой-то унижался? Сегодня одна шлюха, завтра другая. Сколько их у тебя еще будет?!
Артем, крепко стиснув зубы, сделал глубокий вдох. Он был рассержен. Нет, почти в ярости…
Отец всегда был довольно резким. Он никогда не скупился на упреки и нравоучения, а теплые слова из его уст всегда были роскошью.
Но сейчас Михаил перешел черту…
— Пап, давай, лучше не усугублять. Проспишься, и мы с тобой потом нормально поговорим. Идем, я тебя до гостиницы провожу.
— Да пошел ты, неблагодарный. Думаешь, я сам не могу до отеля дойти? Я, может, с сыном время провести хотел. Поддержку искал. А ты показал, кто тебе важнее. Весь в мать. Я тебя этими самыми руками взрастил! А ты меня — ночью, на мороз. Тьфу!
— Пап…
Артем хотел было возразить, что его воспитанием в большей степени занимались мама с бабушкой, а еще няня. Но решил не повышать еще больше степень накала.