Вера Рэй – Отстань, девочка! (страница 17)
— Доброе утро! — смеется этот мелкий засранец. Очень доброе, чтоб его, утро… Всю ночь не спал. Снились кошмары, будто кучка муравьев затягивает меня в свой муравейник. Так и чувствовал, насколько сильно щекотало мою кожу. — Дядь Паф? — ну что ему на этот раз. Мысленно ругаюсь, рычу, проклинаю все на свете, но при этом стараюсь улыбнуться.
По этому мелкому ремень плачет, но пусть с ним разбираются его родители. Детей я не люблю, но это не значит, что я ненормальный.
Смотрю на Дениса грозно, мелкий понимает по моему взгляду, что я недоволен.
— Тетя говолила, повелнуть налево, а ты повелнул наплаво! — аааа…
— Я правильно повернул! — пятилетний мальчик пока не особо ориентируется в пространстве, путая, где лево, а где право.
— А почему небо голубое?
— Не знаю…
— А почему ты не знаесъ? Ты зэ больсой?
— Потому…
— А почему на почему отвечают потому? — аааааа, пристрелите меня кто-то, умоляю. Иначе я сейчас сам сдохну, от сердечного приступа!
Так, фух, фух… Сделаем вид, что я здесь один. Деньку будем игнорировать. Да?
— Дядь Паф? — ну насколько это возможно, игнорировать, конечно… — А это сто за кнопка?! — сначала тыкает, а потом спрашивает. Стекло опускается…
— Да блин… Тебя продует сейчас! — закрываю пассажирское окно. Мелкий противный мальчик. И в кого он такой только?
Нинка говорит, что Денис — копия меня в детстве. Но не мог я быть настолько противным. А иначе снимаю шляпу перед моими родителями, которые смогли меня вытерпеть.
Аллилуйя! Наконец, мы на месте. Осталось только припарковаться, и все!
— Дядь Паф, дядь Паф, дядь Паф… — я не уверен, Денька все это говорит, или у меня уже слуховые галлюцинации.
Включаю заднюю передачу. Кое-как паркую автомобиль, но сделать это сложно, когда постоянно над головой «Пафа, Пафа, Пафа». Тьфу ты…
Слышу противный скрип. Вот блин… Кажется, я что-то задел жопой автомобиля. Выхожу на улицу. Мелкий выскакивает следом за мной через водительскую дверь — проворный, однако, малец.
— Это Масына Анфисы Семеновны… Я ей все ласказу!
— Денис!
— А я все ласказу! — прыгает, как маленький козлик. — Все-все ласказу! — показывает язык, вприпрыжку направляясь в сторону детского сада.
— Ах ты ж маленький зас…! — хватаю Дениса за капюшон легкой курточки, из-за чего племянник останавливается.
— Дима? — слышу знакомое за своей спиной. Оборачиваюсь… Вот же черт…
— Мелисса? Привет…
Денька тоже оборачивается по сторонам, не понимая…
— Дядь Паф, а кто такой Дима…
— Я тебе потом скажу… — ой, кошмар… Я должен был отвести Дениса в старшую группу. А присутствовать мы с Мелиссой должны были в младшей. Упаси Бог… Как представлю, эти мелкие ведь вообще мелкие, нифига не понимают.
— Ой, какой хорошенький мальчик… — вдруг засюсюкала Мелисса. Кажется, она не разобрала слов Деньки или просто не обратила на них внимания. — Я Мелисса, а тебя как зовут?
— Денис…
— Дениска-редиска? А кто тут боится щекотки? — начала щекотать она его. Мелкий вдруг засмеялся, оглушая меня своим громким хохотом.
— Я не боюсь, не боюсь! — пытаясь отбиться от Мелиссы, продолжая смеяться, кричал Деня. — Это дядя Пафа, это он — он боится! — показывал на меня пальцем.
— Ах ты маленький лгунишка! Я тебя сейчас догоню- догоню — догоню.
На этой ноте мы вошли в детский сад. Я спровадил мелкого в его группу и, наконец, спокойно выдохнул. Но как это обычно бывает, расслабился я раньше времени. Мелисса ждала меня в длинном коридоре.
— Дим, а это кто был?
— Это? Ну так это… Сын моей сестры, по счастливой случайности он как раз ходит в этот же детский сад.
— Так ты с сестрой живешь? — вот черт… Ага, и с родителями. Совершенно не самостоятельный тюфяк. Что она обо мне подумает?
— Да нет, мы в соседних домах живем…
— Странно… Зачем снимать отдельное жилье, если сестра совсем рядом живет?
— Ну…. — вот ведь. Интересно, что бы я ни сказал, все бы восприняла в штыки?
— Ну да, все равно родители платят, да? Можно сорить их деньгами, да? — так, стоп… Лучше я помолчу, а то «произведение» впечатления потихоньку превращается в совершенно другую вычислительную операцию — «вычитание» впечатления. — Вот, даже сказать нечего… Так я и думала!
Ну что за колючка маленькая? Ну вот как мне хоть капельку затупить ее острый кончик?
Глава 18
Мелисса
С каждой минутой нашего с Димой знакомства, он мне кажется все более и более подозрительным. И костюм вчерашний, который стоит как 10 моих гардеробов (а может, сразу 100). И автомобиль этот класса Люкс. И мальчик непонятный. Странно, может сын? Так неумело про сестру врал, определенно нервничал. Да нет, мальчик к нему обращался на «дядя», только вот, не Дима…
Конечно, все эти нюансы я заметила, но решила еще немного понаблюдать. Очень ценное умение — не делать поспешных выводов. Потому что порой из-за них можно влипнуть в серьезные проблемы…
— Мелисса Данииловна! — дети, как обычно, бросились меня встречать со своими теплыми обнимашками. Практику нам ввели со второго семестра. Столько раз пыталась отучить этих детишек меня обнимать, пыталась быть строже, но они меня не воспринимают, как воспитателя… Как сестренку, подружку, да… Наверное потому, что я не умею повышать на них голос. Уж слишком они меня умиляют. Ничего с собой поделать не могу…
Ну как кричать на этих пупсиков с беленькими косичками, с рыженькими хвостиками, с бездонными глазками!
— Еиса Даивна, а это кто? — спрашивает моя любимица, да, тоже ругала себя из-за того, что выбрала для себя несколько любимчиков. Но если бы можно было выбрать для себя ребенка, как в каталоге, то я точно бы взяла бы эту девочку — Анечку. Она странно смотрит на офигевшего Диму, который, кажется, сделал несколько шагов назад, чтобы его не постигла та же участь, что и меня. Он их что, боится, что ли? Кажется, как огня… Как собака кошку! Если присмотреться, то, кажется, на его затылке волосы стали дымом, точно кошачий хвост.
— А это Дмитрий… — смотрю на него…
— Просто Дима, — отвечает он. Даже в голосе улавливаются нотки страха. Даже смешно, хоть и не до веселья сейчас, учитывая, что я, по сути, провела в детсад совершенно непонятно мужика. Но при чем тут я, собственно. Он сам обещал договориться. Воспитатель вроде в курсе…
— Ну адно… — малышам было интересно, что это за новый дядя, но поскольку он относился к ним достаточно холодно (пока), они решили оставить его в покое (тоже пока)…
До завтрака мы помогли малышам вымыть ручки — Дима важно, словно петух во время своего утреннего пения, дозатором брызгал каждому ребенку мыло. Потом он же помогал им вытирать руки полотенцами. Правда, он немного психовал, когда дети, веселясь, брызгали в него водой, но не орал и, в принципе, держался молодцом.
Потом мы пошли в столовую, где нам надо было следить за тем, чтобы малыши правильно держали ложки и не бросались кашей. Некоторые еще очень плохо сами справлялись с кухонными принадлежностями, так что, самых маленьких, приходилось кормить…
— Самолетик мчится в ротик! — Дима изображал из ложки самолет, надеясь, что Сережка, двухлетний сорванец, который еще очень плохо разговаривает, съест хотя бы ложку каши. Но я знаю, что Сережка стесняется есть со всеми, зато уплетает за обе щеки, когда все остальные ребята идут в туалет и мыть руки.
— А пациму самаёт кливой?
— Это он так намекает, что я криворукий? — обиделся Дима. А я неопределенно пожала плечами…
Что бы я о нем не думала, но Дима прекрасно справляется с сегодняшними обязанностями. Из него вышел бы отличный отец, да, кажется, он очень любит детей… А его руки… Нет, они точно не кривые. Накаченные, мощные, и точно растут из правильного места.
Сдается мне, что я покраснела. По крайней мере, щеки мои горят.
— Еиса Дивна, тее похий?! — ой, нет, мне не пох… Простите… Мне совсем не пох… Вот очень не пох… Постоянно думаю о вчерашнем поцелуе. И… Кажется, хочу, чтобы он повторился. Нет, не думать…
— Нет-нет, Сережка, мне не плохо… Все нормально! — Дима вдруг заржал, как сумасшедший.
— А мелких, оказывается, даже учить не надо материться. У русского человека — это в крови…
— Дима! — пригрозила ему я…
— А моего папу тозэ Димой завут. Только он сяс на яботе… И мама яботает… Она яботает какулистом. — Дима снова заржал…Ну что за человек! — Пацему этот дядя столько смеется? Ему тозэ похий? Мозэт ему вымиральной вадицьки налить?
— Ахаха!!! — что сказать, после этих слов, да и очень громкого смеха Димы, я тоже не смогла сдержаться… Маленькие дети — лучше всяких комиков… Притом их шутки получаются совершенно неосознанными, но при этом они бывают настолько смешными, что взрослые практически писаются от смеха.
Чуть позже я проводила занятие, к которому, к слову, практически не готовилась, впервые в жизни. Никак не могла сосредоточиться на выбранной литературе. Так что сегодня приходилось импровизировать. Что, кстати, тоже мне давалось с трудом — так на меня действовало присутствие Димы. Сосредоточиться было совершенно нереально. Он сидел напротив и с интересом наблюдал за мной. Сережка, кстати, к нему почему-то привязался, и не хотел отпускать. Так что Диме пришлось взять мальчика себе на руки.