Вера Рэй – Его проклятая Любовь (страница 16)

Макар как-то странно на меня взглянул, а потом немного наклонился, приподнимая мое непонимающее тело за бедра.

— Ай, что Вы делаете? — не понимала я, а мой голос сам завопил еще громче, нежели сирена полицейской машины.

— Да успокойща ты… Тихо! — приказал он мне, а сам нес меня вперед.

— Макар, отпустите меня! Я могу и сама бежать. Так быстрее! — возмущалась я, пытаясь слезть. Но в то же время понимала, что мой халат может задраться, демонстрируя все «прелести» моей фигуры. Так что успокоилась, перестав барахтаться.

— Куда тебе с бошими ногами, Люба… — Макар уже свернул за угол. — Щерт! Погоня не прекращается… — психовал он, слыша где-то уже очень близко сирену полицейского автомобиля. — Нузно шпрятаться! — констатировал он.

И надо же, как повезло… Огромный мусорный бак, что находился в глухом переулке, как раз был открыт. Я даже сообразить ничего не успела, прежде чем оказалась по уши в мусоре — Макар бросил меня внутрь. Сам же он полез следом, закрывая за собой крышку.

Внутри было достаточно много мусора и ужасно воняло помоями.

— Фу! — шептала я. — Мы могли просто присесть за баком, нас никто бы не заметил.

— Тише ты, глупая… Так безопаснее…

— Но мы же не преступники, почему мы скрываемся? — продолжала возмущаться я.

— Ну! — кажется, мой вопрос застал Макара врасплох. — Я такое в кино видел. Там всегда в мусохных баках прящутся.

— О, Господи! — выдохнула я. Когда же все это кончится? Как же я устала…

— Тшшш, ты слышишь?

— Нет, я ничего не слышу! — меня уже подташнивало от зловонного запаха.

— А мне кажется, что я слышал шаги…

— Ага! Попались! — неожиданно крышка бака открылась, а мы увидели перед собой человека с длинной бородой, засаленными волосами и в очень неопрятном костюме, который был ему определенно мал на несколько размеров. — Что, паскуды, надумали на чужой территории питаться? Все в округе знают, что этот бак принадлежит Севе Беззубому, то бишь мне. А ну пошли вот отсюда, пока я вам по головам не настучал.

— Не надо стучать! — пропищала я.

— Девчонка, значит? А это твой хахаль? — бездомный зажег спичку, свеча Макару прямо в лицо. — Я смотрю, тебе уже настучали? Видимо, мой бак для тебя не первый? А ну вылезай, скотина… Халявной пищи захотел!

Незнакомец одним движением вытащил Макара за шиворот, бросив того на землю.

— Я сама! — продемонстрировала бездомному ладони в защитном жесте. Но мужчина меня удивил.

Галантно предоставил мне свою перебинтованную черной тряпкой ладонь, желая помочь опуститься. Его помощь я приняла, потому что опять боялась, что нижняя часть халата, в котором мое тело практически утопало, задерется. Я не желала никому демонстрировать свою пятую точку.

— Значит так, голубки! Валите отсюда, пока я добрый. Иначе я своих корешей позову. У нас не любят, когда кто-то зарится на чужое. Мы хоть и бездомные, но люди порядочные. — Мужчина поцеловал тыльную сторону моей ладони, неприятно коля ее своей пышной и густой бородой.

— Ээээ, мужик… Ты шлюни-то не распускай! — Макар успел подняться и опять рвался в бой.

Что за человек такой? Ну вот серьезно… На меня неприятности сами так и сыплются, и сделать с этим я не могу ничего. А Макар сам ввязывается в новые проблемы. Спрашивается, зачем?

— Да успокойся ты, малец. Когда я еще такую красоту встречу. Не дурак, не претендую. Вижу, как она на тебя смотрит… — расхохотался бездомный. Макар как-то странно глянул на меня, отчего мои щеки покраснели.

Что значит, как я на него смотрю? Даже самой интересно стало.

— Ладно, дядя, мы пойдем? — все же спросила я. Тот кивнул, и мы, наконец, смогли покинуть этот глухой переулок, не погрязши в очередной неприятности, по крайней мере, на тот момент…

Зато полностью погрязли в различных отходах — я чувствовала что-то липкое в районе головы, шеи, ступней. А одежда Макара была перемазана прокисшим кефиром или сметаной, отчего пахло от него, мягко говоря, не очень… Что ж, сомневаюсь, что от меня в этот момент исходили более красивые запахи.

Глава 18

— Это прошто невероятно! — начал вдруг Макар. Я внимательно смотрела на его лицо, не понимая, злится он, пребывает в раздражении или ему весело. Его губы вроде как улыбались, но глаза пылали яростью. — Это самый невозмозный день в моей зызни… — отек его губ стал еще более выраженным, отчего мужчина даже не мог нормально сомкнуть губы. Был похож на современных инста-самок с утиными губками… — Точнее ночь…

— Не беспокойтесь…Рано или поздно черная полоса обязательно закончится, и наступит череда белых. — Говорила я с большой уверенностью в своих словах, потому что знала об этом не понаслышке.

— Лано или пожно? — мужчина пребывал теперь в огромном изумлении, о чем свидетельствовали вздернутые вверх брови. А мышцы моего лица непроизвольно действовали, заставляя улыбаться. Ну ничего я не могла с собой поделать — Макар с ужасно раздутыми губами, да еще и весь перемазанный кисло-молочными продуктами был просто смешон. Видимо, мой смех его раздражал. — Пощему ты лжошь, Люба? Лазве я сказал хоть что-то смешное? — а мне хотелось закивать, потому что каждое его слово звучало до невозможности смешно.

— Нет-нет, — пыталась возразить я, но мое лицо продолжало выдавать мои искренние эмоции.

— Так, знаесъ Люба, сто-то я тебе совехшсэнно не верю! — прищурился он, а потом стал подозрительно осматриваться по сторонам.

Не нравился мне этот его взгляд, поэтому я насторожилась. Боялась, как бы Макар опять не учудил какую-нибудь глупость с пылу с жару.

Мужчина направился в сторону парковки, на которой друг за другом стояло несколько автомобилей.

— Вы же не собираетесь угонять машину? — испугалась я.

— Да за кого ты меня принимаесъ, Люба… Нет, конечно. То, что за нами гнались менты, еще не говолит, что я плеступник! — но несмотря на свои возражения продолжил идти в сторону автомобилей.

Остановился у самого первого, который находился по направлению к нам. Опять как-то подозрительно на него смотрел. А я шла сзади, все еще боясь, что Макар что-то вытворит. Оказалось, он хотел просто на себя посмотреть…

Ох, не стоило ему этого делать…

Мужчина сначала смотрел на свое слабое отражение в стекле, но по темным, едва отличимым очертаниям, он вряд ли смог что-то разобрать. Несколько раз касался ладонью к губам, и я видела, как его брови вздергиваются вверх.

Пожалуй, он был в шоке. Да, он определенно был в шоке. А еще он просто, прошу прощения за выражение, охренел, когда взглянул в зеркало заднего вида, расположенное с водительской стороны автомобиля…

— Сто за хлень? Господи, я похоз на зопу сымпанзэ! Бозэ мой! Цёрт, цёрт, цёрт! — сначала он никак не мог принять свое новое отражение.

— Не беспокойтесь, уверена, отек скоро спадет.

— Сколо? Как сколо, Люба? — видимо, начав говорить, вспомнил про свой зуб, которого, увы, уже не было. Опять глянул в зеркало, но предварительно раскрыв рот. — Твою ж… Бозэ мой, ха-ха-ха… Я как мой покойный пладед. Только у того было с точностью наоболот — был всего лишь один зуб. Ха-ха-ха! — несмотря на всю «прелесть» сложившейся ситуации, Макар даже пытался шутить.

Только не стоило… Потому что из-за смеха его губы пытались растянуться в улыбке, что, как оказалось, сопровождалось очень сильной болью.

— Цёрт! — снова ругнулся Макар. — Люба, ты зэ из делевни. Мозэт быть знаесъ какой-нибудь народный метод от отеков, стобы быстло спал. Мозэт мне мочой умыться?

Я не понимала, он продолжает шутить или говорит серьезно. Но невольно рассмеялась и сама. Да, он шутил… Потому что стоило мне засмеяться, как Макар заржал, словно конь. Правда, смеялся он недолго, ему опять было больно.

— Макар, пожалуйста, не смейтесь! — подошла к нему близко-близко и положила ладонь на эти раздутые губы. Они дрогнули, а я тяжело вздохнула.

Я никогда не целовалась… Да, я тот самый вымирающий вид девушек, которые к 20 годам даже ни разу не прикасались к мужским годам. Не то, чтобы я была такая зачуханная и древняя… На это было сразу 2 причины. Во-первых, я очень боялась, что семейное проклятье все же существует, а растить ребенка в одиночку я не хочу. А во-вторых, парни в округе тоже боялись, что я проклята. И никто никогда не хотел общаться со мной, зная, что Любка Демина притягивает неприятности на свою задницу.

Сердце бешено колотилось, мне чертовски хотелось почувствовать, каково это — поцелуй. Интересно, он сладкий, словно цветочный нектар? А может быть горький, как грейпфрут, но приправлен ноткой ванили. А может быть острый, словно перчик чили?

Честно, мои губы сами потянулись к губам Макара. Я только слегка их чмокнула, на самом деле увидев мелкие, но многочисленные звездочки перед глазами. Этот поцелуй, даже не поцелуй, а невинный чмок, был соленоватым, с металлическим привкусом, потому что губы Макара чуточку кровоточили.

Я стояла напротив него, сама не понимая, что на меня нашло несколько секунд назад. Дурацкий порыв, оставшийся без ответа. Господи, даже если Макар и решил бы ответить на мой недопоцелуй, то не успел бы, так быстро я оторвалась от его губ.

Между нами повисло неловкое молчание, которое угнетало, буквально терзало мою душу на части. Слава Богу, что Макар не обиделся, а всего лишь перевел все в шутку. Потому что я была готова провалиться сквозь землю.