Вера Радостная – Найди выход, найди вход (страница 14)

— Не смешно! — Хиро дернулся в кресле, будто его пырнули ножом.

Марианна плюхнулась рядом с ним на широкий подлокотник.

— Видел бы ты свое лицо! — она смеялась так, что даже живот заболел. — Вы так ждете убийцу, что ему пора бы уже появиться!

— В чем дело, зачем ты пришла? — он оторвал злой взгляд от кристально-белого потолка и повернулся к ней.

— Я поняла, почему я здесь. Поняла!

— Ну и?

Она села перед ним на пушистый ковер и рассматривала снизу вверх.

— Отлично. Объясни теперь, почему в этом доме оказался я, — пристально посмотрел Хиро.

Марианна удивилась и осеклась на полуслове. Она ждала другого вопроса.

— Меня не интересуешь ты, — продолжил он. — Подумай, с бóльшей радостью я бы узнал причину своего пребывания в этом нелепом месте. Давай, все так просто!

— Я не знаю, — прошептала она, уставившись на ковер.

— Что ты сказала?

— Я не имею ни малейшего представления.

— Значит, ты ничего поняла. Мы связаны.

— Раз ты все знаешь, поможешь мне понять? — подмигнула она.

— Не сейчас, — отвернулся он.

— Возможно, нам стоит общаться ближе?

— Ближе? Я бы, вероятно, даже увлекся тобой, если бы не эти лабиринты.

Марианна предполагала другое значение слова «ближе». У слов столько оттенков, не всегда выходило подобрать правильный.

— И что во мне увлекло бы? — она решила выяснить подробности.

— Тебя сложно просчитать. Вроде, только начинаю подбираться к сути, как вылезает что-то еще и забирает внимание.

— Ведь это сон, я просто играю, — разрушила Марианна зыбкую романтику.

Хиро усмехнулся и опустил голову вниз. Первый раз она видела, как он улыбается.

— С чего ты решила, что спишь? — он встал и стал подталкивать ее в спину к выходу. — Самый простой способ проверить вообще-то не самый безопасный.

— Что за способ? — Марианне показалось, что добрый психотерапевт наконец-то победил злого и, на счастье, возвращается.

— Почувствовать боль, — Хиро встал в дверном проеме напротив Марианны. — Невозможно долго чувствовать боль во сне. Сработают защитные механизмы психики, и ты проснешься.

Марианна, не оборачиваясь, поспешила в свою комнату. Главное — не забыть путь и не заблудиться. Для этого нужно не отвлекаться на посторонние мысли и выбрать правильные коридоры. Сначала добраться до лестницы, потом спуститься и двинуться в третий поворот налево. Пройти до конца, а затем резко свернуть два раза направо.

Она вприпрыжку бежала с лестницы, как вдруг вскрикнула и остановилась. Два столовых ножа, завернутые в тканевую салфетку, спрятавшись в глубоком кармане халата, в прямом смысле жгли ляжку. Девушка вытащила их и обследовала ногу.

Только поцарапалась, крови нет.

Таскать их дальше?

Она положила ножи в комод, накрыла салфеткой, будто погребальным покрывалом, и закрыла створку. Дальше шла медленно.

Проходя мимо кухни, девушка услышала звонкий голос Грейс:

— В моей комнате невероятный светильник, Оливер! Огроменный, от пола до потолка! Интересно, в каком музее современного искусства они отыскали этот артефакт?! Ты должен его увидеть!

Марианна остановилась, чтобы подслушать и подсмотреть.

— Но он так уродует любимый мною мрак. Поможешь накрыть его темной тканью? — кокетливо тараторила Грейс.

Получалось, что они оба не собирались искать выход. Едва не ремонт уже вместе делают.

Постучав в дверной косяк, Марианна зашла на кухню.

— Абсолютно мрачная комната? Что она расскажет о тебе, Грейс? Все, что мы выбираем, характеризует нас, — Марианна села напротив спевшейся парочки.

Грейс выглядела неестественно бледной, Оливер, напротив, сидел с раскрасневшимся лицом.

— Ты хочешь доказать, что каждый выбор — это диагноз? — уточнил мужчина.

— Вроде того. Хиро, к примеру, выбирает белоснежную комнату, а мы помним, как он боится замкнутых пространств. А ведь белый цвет лишает пространство замкнутости и создает иллюзию бесконечности.

— Что ты думаешь, Грейс?

— Меня пугает этот Фрейд в старом халате, — внезапно зевнула она, будто выпила снотворного. — Когда Хиро успел заразить тебя занудством?

Марианна надулась и, не ответив, продолжила:

— Теперь послушайте мой рассказ. Попытайтесь понять, что расскажет комната о Марианне. Будет не так легко — у выбранной комнаты три лица. Они не открываются сразу. Они возникают неспешно, одно за другим, сменяя и дополняя друг друга.

Итак, это вполне обычная жилая комната. Комната из небогатого дома. Комната из недорогого отеля. Моя бывшая комната. Никаких дизайнерских изысков, авангардных течений и антиквариата.

Ты заходишь в комнату и попадаешь в свою квартиру: простая кровать, журнальный столик, удобное кресло, шкаф с книгами и безделушками, небольшой коврик под ногами. Ты живешь, словно у себя дома, но постепенно замечаешь новое свойство комнаты.

А именно, эта комната непропорционально мала. Словно она была создана не для нормального человека, а для человека маленького. Для него уменьшена мебель и остальное. Ты живешь, будто в норке хоббита: скрючившись, спишь на маленькой кроватке, сжавшись в креслице, читаешь маленькую книжку. И в один из таких мелких вечеров ты, неуклюжий гномик, вдруг начинаешь замечать следующую особенность жилища.

Стоит лучше вглядеться в то, что тебя окружает, как внезапно обнаруживаешь, что комната создана из геометрических фигур, понимаешь, что они повсюду и тебе никогда не удастся избавиться от них.

Ты видишь, что ковер — это идеальный квадрат, что книги в шкафу — ровные прямоугольники, а кровать столь тверда и неудобна из-за того, что представляет безупречное скопление геометрических фигур. Теперь во всем ты узнаешь прямые линии и, наоборот, выпуклые формы. Комната приобретает новое очертание.

— Почему ты выделила только три лица комнаты? Если рассуждать по-твоему, их должно быть бесконечное множество, — с серьезным видом на кухню заходит Хиро. — Можно открывать их снова и снова.

— Разговоры не для всех. Не для простых смертных, — звучит сонный, немного пьяный голос Грейс.

— Меня раздражают заумные разговоры, где слова означают совсем не то, что мы понимаем под ними, — бормочет, кажется, перебравший вина, Оливер. — Существует только одна реальность, остальное лживо и сводит с ума.

— «Сводит с ума» — как сладко это звучит, — шепчет, засыпая, американка.

— Я тоже расскажу вам о комнате, — начинает Оливер. — Она, правда, слишком банальна и неинтересна. В ней нет ничего, что привлекло бы такого искушенного жильца, как вы. Это груда хлама. Да, хлама! И я даже не знаю, о чем говорить… Но я знаю, как буду говорить. Я сейчас буду говорить от лица стула, что стоит в этой комнате. Ха! От лица стула. Я буду стулом. Это придаст моему рассказу пикантности. Я не покажусь вам серым человеком, как показался бы, говоря о том, какая мебель стоит там и что за чувства она во мне пробуждает. Итак, я буду стулом.

Оливер вышел из-за стола и занял такое место, чтобы все его видели.

— Я стою рядом со стеной, прислонивши спину к её телу. Ногами я уверенно упираюсь в пол. Глазами смотрю в потолок. Я чувствую на себе ворох одежды и другого хлама. Ощущаю его трухлявый запах и слышу, как муравьишки снуют по нему.

Я обречен. Я обречен вечно стоять на одном и том же месте, обречен заниматься ненавистным делом и не могу изменить свою жизнь.

Я — стул и томлюсь под хламом в любое время года.

Я — стул, и день изо дня вижу одну и ту же картину: ненужное тряпье, разбросанное по комнате, недостижимый для меня потолок и надоевший, утомивший постоянством пол.

Я — стул. Ха! Как удивительно быть стулом!

В сущности это не самый плохой вариант, быть стулом. Я ничего не делаю, а вы бы сказали, что я могу заняться чем угодно. Я лишен чувств и привязанностей, а вам и это понравится, решите, что я свободен. Я, в конце концов, и, правда, неплохо устроился.

Каждый день ненавижу то, что лежит в комнате: самые разные костюмы, слипшиеся и потускневшие декорации, горы ненужного реквизита. Не всякому дана возможность видеть это.

Я один из немногих. Один — из избранных. И я — стул!

Оливер закончил, заметив встревоженные взгляды Хиро и Марианны, плотно сомкнутые глаза Грейс.