Вера Прокопчук – Темные воды минувшего (страница 3)
– Скажите, вы ведь не убивали эту девушку?
– Что изменит мой вам ответ, – произнес он с горечью. – Я не убивал ее – мне не было нужды ее убивать, но разве мои слова – доказательство? Вы поверите мне?
– Поверю…
– Благодарю вас, – отвечал он серьёзно, – ваши слова для меня и впрямь поддержка… но пока мне не верит никто, тем более, что я действительно был с ней знаком… больше, чем просто знаком.
– Вы любили эту девушку?
– Нет.
– Но почему же тогда вы… что вы имели в виду, когда сказали «больше, чем просто знаком»?!
– Дорогая мисс Мэйси, я не должен говорить на эти темы с незамужней леди!
– И вы тоже… считаете, что для меня есть какие-то запретные темы…
– Простите, я согласен, что правила, среди которых мы живем, не учитывают человеческой природы.. но я тоже воспитан в этих правилах… Верьте мне только в одном: я не убийца, хотя доказать обратное я не в силах.
– Но что теперь будет?
– Не знаю. Сначала коронер передаст дела в суд. Если меня обвинят в убийстве, то, вероятно, повесят.
– Нет!!!
– Увы, да. Но если даже им не удастся доказать моей вины, если сомнения присяжных будут в мою пользу – что с того? Я буду запятнан подозрением. Мое доброе имя погибло.
Агнес до боли сжала руки в кулачки.
– Расскажите мне, как все это было? Ну, то есть вот вы подошли к дому… почему именно в это время? Вам было назначено?
– Нет, но я всегда приходил к ним в середине дня. Да зачем вам знать?
– Мне нужны все подробности. Вы услышали крики и вошли?
– Нет, никаких криков я не слышал. Если не считать того, что в глубине дома плакал ребенок.
– То есть, к моменту, когда вы подошли, Глэдис уже была мертва?
– Безусловно, а что?
– Да вот странно. Мистер Бэзуорт, по словам коронера, слышал крики из дома, и это побудило его звать соседа на помощь. Вы же говорите, что криков не было. Получается очень короткий промежуток времени: Бэзуорт слышит крики и убегает, добежать до коттеджа соседа и обратно минут пять… К тому времени подходите вы, заходите внутрь, а Глэдис уже мертва. Значит убийца, кто бы он ни был, должен был убежать за эти пять минут, и притом так, чтобы не попасться на глаза ни вам, ни мистеру Бэзуорту!
– Я тоже думал об этом. Но я никого не видел. Впрочем…
– Да?
– Он мог уйти через черный ход, когда я вошел. Или просто выпрыгнуть в окно, еще раньше, чем я вошел… подождал, когда я войду, и прокрался к калитке… нет…
– Что «нет»?
– Там живая изгородь вокруг дома и никаких перелазов через нее. Выйти можно только через калитку, понимаете?
– Да.
– Тогда ему очень трудно было уйти незамеченным, ведь Бэзуорт и его сосед вошли в дом буквально через минуту после того, как я увидел Глэдис… И они должны были просто столкнуться у калитки с убийцей!
– Господи, кто же ее убил? Этот убийца – просто невидимка!
– В том-то и дело. Так виртуозно улизнуть, чтобы его не заметил ни я, ни Бэзуорт с соседом – просто невероятно! И поэтому присяжные, которые в чудеса не верят, скорее всего, предпочтут надеть верёвку на шею мне…
– Нет! – воскликнула Агнес, – нет, я не могу… то есть, я не позволю…
– Тсссс!
Запоздалое «Тссс!» и палец, приложенный Парсоном к губам, не помогли. Ибо от возгласа Агнес в комнате для слуги проснулся старый камердинер Питер – проснулся, вооружился кочергой, и уже пробирается к комнате хозяина, о чем, конечно же, Агнес и Парсон знать пока не могут, да и не того им – они слишком захвачены обсуждением важнейшей темы…
– Вы так волнуетесь из-за моей возможной недоброй участи… Могу ли я предположить, что моя судьба вам небезразлична?
– Вы могли бы понять, что ваша судьба мне небезразлична, еще когда я пришла сюда!
– Я счастлив это слышать.
– Знаете, что? Бывают минуты, когда надо говорить только правду… Мне страшно, что мы не успеем эту правду сказать друг другу… Что вы думаете об этом?
– Вы правы. Но моя правда проста. Вы – единственная девушка, на которой я бы хотел жениться, но боюсь, сейчас уже поздно спрашивать, могу ли я надеяться…
Агнес расплылась в мечтательной улыбке.
– Я так себе представляла, как вы сделаете мне предложение, как мы будем стоять у алтаря, как выйдем из церкви, и нас будут осыпать рисом. Скажите, вы бы сделали мне предложение, если бы не этот ужасный случай?
– Я не знаю, решился бы я. Вы такая чистая и такая гордая, а ваши тетушки – старые дамы настолько строгих правил, что узнай они о том, что у меня внебрачный ребенок, отшатнулись от меня с ужасом… Вы же знаете, что такое общественное мнение.
– А если бы не это опасение? Если бы вы точно знали, что я отвечу да, вы бы…
Они были совсем рядом, и губы их сами встретились, Бог знает, как…
От упоительного занятия их отвлек шум открывшейся двери.
– Сэр, извините… я подумал, что тут воры… шум…
– Тут не воры, Питер. Но у меня для тебя поручение. Сейчас ты проводишь мисс Мэйси домой, а потом – не скажешь о том, что она была тут, никому и никогда… И да, – добавил он нервно, – убери с глаз моих кочергу, я с некоторых пор не могу видеть эти железяки….
Агнес поднялась, скинув с себя плед.
– Плед оставьте, – мягко заметил Невил, – потом вернете его Питеру, чтобы не вызвать подозрений.
– Пойдемте, мисс, – сурово вымолвил Питер.
Агнес покорно прошла к двери, но у самого выхода обернулась.
– Невил, я буду искать настоящего убийцу. Я докажу вашу невиновность!
– Агнес, что вы такое говорите! Я запрещаю вам даже думать об этом, это же опасно, вы не понимаете… я вам запрещаю!
– Вот когда женитесь на мне, тогда и запрещайте, – парировала Агнес, подняв подбородочек, – а пока – это не в вашей власти!
***
Утро Агнес встретила вопросами «Неужели это вправду было?» и «С чего начать?».. И, поразмыслив, она решила начать с визита к Беатрис; ранние визиты в деревне дело обычное. Через час она уже входила в калитку дома подруги.
– Беатрис, я к тебе. Прости меня, что я без предупреждения..
– Ну что ты, я всегда тебе рада. Проходи. Я представлю тебя своему мужу…
Муж Беатрис, мистер Купер, помещался на террасе, и Агнес ужаснулась его виду. Это был совершеннейший, как ей показалось, старик – изможденное лицо в обрамлении седых бакенбард было изжелта-коричневым, а морщинистые руки, лежащие поверх пледа, казались небрежно брошенными на ткань посторонними предметами… В них уже не было ни силы, ни воли…
Утреннее солнце просвечивало сквозь пузыречек с лекарством, стоящим на столике, играло бликами на граненой рюмочке, и от этого веселого света становилось еще тоскливее.
– Простите, что не встаю при виде входящей дамы, – произнес мистер Купер тихо, – но сами видите, в каком я состоянии…
– Надеюсь, вы скоро поправитесь, – начала было Агнес, но он прервал ее легким шевелением руки.
– Это началось давно, а теперь идет к своему завершению. Спасибо Беатрис, она пытается скрасить мои последние дни. Я слышал, у вашего доброго знакомого неприятности…
Агнес мелко закивала. Старик вздохнул, глядя на нее с сочувствием.
– Я не в силах вам помочь – я с трудом передвигаюсь. Увы.