Вера Платонова – Марийон, вдова торговца рыбой (страница 4)
Судя по тому, что площадь стала пополняться большим количеством мужчин всех сословий, выставка лошадей неподалеку завершилась. У Миленки загорелись глаза. Мари потянула подругу за локоть:
– Милен, давай перекусим чего-то? Я давненько ела. – Милену уговаривать долго не было нужды.
По случаю танцев на площади развернулись небольшие передвижные ларьки, украшенные разноцветными фонариками и флажками, в которых продавалась разная еда: сосиски в булках, печеная картошка с разными соусами, небольшие шашлычки на деревянных шпажках, горячая кукуруза, соленые крендельки, орешки со сгущенкой, сладкая вата и многие другие вкусности. У ларьков уже выстроились очереди, и девушки встали в одну из них.
– Добрый вечер, красавицы! – Берто Вернон как всегда возник из ниоткуда.
– Ох, Берто, ну и напугал! – воскликнула Милена.
– Простите, не хотел, – приложил руку к груди Берто. – Мы просто стоим в соседней очереди, за напитками. Кстати, позвольте вам представить моего приятеля, – он указал на стоящего рядом мужчину. Марийон посмотрела на мужчину так долго, насколько позволяло приличие, но чтобы он не подумал, что она чрезмерно интересуется. – Серафим Орловский.
Последний коротко и суховато поклонился.
Марийон он показался каким-то усредненным. Среднего возраста, среднего роста, не особо примечательный, на первый взгляд, но весьма хорошо одетый. «Лет за 35. Ну и дали же родители имечко», – прикинула Марийон. «Кольца на безымянном не носит», – прикинула Миленка.
– Это мои подруги, считай, деловые партнеры Милена и Марийон! – девушки улыбнулись. – А если мы с вами, дамы, поменяемся парами, то можем побыстрее купить и еду, и напитки. За мой счет, кстати.
Тут он ловко вытолкнул своего приятеля в очередь к Мари, а Миленке элегантно подал руку. Марийон, конечно, не была поклонницей Берто, но такое явное предпочтение подруги ее слегка задело.
Она искоса посмотрела на своего нового напарника, тот стоял молча и не утруждал себя попытками завести разговор. Берто с Миленкой, тем временем, оживленно болтали обо всем подряд и с интересом обсуждали записанный на меловой доске ассортимент слабоалкогольного пива, кваса, чая – более крепкие напитки распивать на танцах запрещалось.
Марийон стала рассматривать народ на площади. Взгляд ее наткнулся на прямую фигуру, которая на фоне танцующих, притопывающих, прогуливающихся людей выделялась своей неподвижностью. Мари узнала в этом человеке недавнего странноватого посетителя своей рыбной лавки. Молодой человек был также бледен и как будто все время вглядывался в толпу, ища кого-то глазами. Наконец, взгляд его остановился. Он смотрел прямиком на Эсму Годарик. Смотрел взглядом тяжелым и неприятно подобострастным. Дочь мэра стояла в центре свиты из молодых девиц и поклонников, и, грациозно выставляя ножку, показывала им новое разученное танцевальное движение. Молодой аристократ вел наблюдение за Эсмой, а Марийон наблюдала за ним и чувствовала, что за фанатичным взглядом первого, скрывается нечто иное, чем любовный интерес.
– Что вам взять? – ворвался в ее мысли спутник. Оказалось, что очередь уже дошла до них, а Марийон еще и не сделала выбор.
– Ээээ…– она стала искать глазами табличку с меню. Не нашла. И сказала навскидку то, что должно было быть в каждой лавке:
– Картофельные дольки!
На этих словах из окошка ларька высунулась очень полная женщина и гаркнула на всю (как показалось Марийон) площадь:
– КАРТОФЕЛЬНЫХ ДОЛЕК НЕТ! И НИКОГДА НЕ БЫЛО!
Мари насмотрела, наконец-таки, доску и быстро сказала:
– Куриные шашлычки! Два!
– Куриные ЗАКОНЧИЛИСЬ! Вот перед вами только что спрашивали!
– Тогда… Что у вас есть?!
– Всёёё. Всёё остальное есть. Что брать будем? Или будем стоять очередь задерживать?
Мари стало совсем неловко. Сзади послышались недовольные возгласы ожидающих.
Ее спутник, замудреное имя которого Марийон уже и вовсе забыла, с восхитительной стойкостью хранил молчание. Хотя на долю секунду ей показалось, что он раздраженно поднял глаза к небу.
– Хорошо! Фисташки. И пойдемте уже отсюда, я вас умоляю.
Тут он учтиво улыбнулся продавщице и попросил ее подать ЕЩЕ две порции картошки, запеченной в фольге и, ЕЩЕ две порции сосисок с сыром.
Видимо, это то, что он заказал себе и Берто, пока Мари строила из себя наблюдательного детектива, рассматривающего подозрительных лиц на площади.
– Простите, господин… эээ…
– Сим. Я предпочитаю, когда меня называют Сим. Видите ли, имя Серафим оно слишком ангельское, что ли. А я, увы, далек от ангела, – в этот момент, Марийон могла поклясться, он взглянул на нее совершенно ангельским взглядом светлых, почти прозрачных глаз.
– Простите, Сим. Замечталась. Неловко вышло!
Это игривое и короткое имя и вовсе ему не шло, и у Мари даже язык не поворачивался его произнести столь легко, как должно было быть.
Они подошли к ожидавшим их с кружками светлого пива Берто и Миленке.
За перекусом Мари указала Берто на заинтересовавшего ее молодого человека, на что тот хитро подмигнул ей и ответил:
– О, мадам Веселую Вдовушку заинтересовала выгодная партия из квартала богачей?
– Да ну что ты, Берто, я совсем не о том. Просто, приходил сегодня ко мне в лавку, купил рыбу, вел себя странно.
– Ха, значит, это веселая вдовушка заинтересовала молодого Уго Веервалфа, иначе объяснить я не могу, что этот заносчивый сноб мог забыть на рынке в рыбной лавке. Сам себе он даже чай не наливает, насколько я знаю. Уж больно аристократичен. За покупками пошел на рынок! Хотел бы я на это посмотреть!
– Доедайте скорее и пойдемте плясать! – встряла Миленка. – Пока «Счастливую Розетту» играют, ну, пойдемте же, пойдемте, заприплясывала она.
– Дамы, к сожалению, поплясать пока мы с вами не можем, нужно еще поздороваться кое-с кем. Но я уверен, что за сегодняшний вечер снова свидимся. Пойдем, Сим. – Мужчины откланялись к миленкиной недолгой досаде, ведь она уже тащила Марийон в центр танцующих людей.
Отплясав с десяток песен, подруги с гудящими ногами нашли свободную скамейку и плюхнулись на нее отдышаться.
– Марийон! Знаешь, что мне Берто сказал? Про этого, про Серафима? Вот же имя дали человеку. Он его Симом называет.
– Ну все равно скажешь, зачем спрашиваешь?
– Это какая-то важная столичная шишка. Что-то вроде агента на службе у короля, понимаешь. Они с Берто и знакомы-то особо не были. Просто он у Вернонов остановился в доме на время, Берто его развлекает, знакомит со всеми. А для чего приехал неясно. Ясно, что не женат. Что имеет хорошее положение, наверное, не бедняк уж. А еще мне ясно, что вполне симпатичный. – При этом она пихнула подругу в бок.
Та поморщилась:
– А я так не считаю. Не в моем вкусе.
– В твоем вкусе только кровать двуспальную греть своим тощим тельцем да вставать в четыре утра и идти рыбу продавать, вот что в твоем вкусе! А я решила. Я своего не упущу. Хотя бы попытаюсь.
– Ты о чем?
– Не о чем. А о ком! – Миленка выразительно показала глазами в сторону, где крутился Берто.
Тут уж Марийон не удержалась и печально назвала подругу «дурехой», на что получила классическое «сама такая».
– Миленк, пойдем домой, а. Уж сил нет: ноги гудят, голова тяжелая.
– Нет, нет, нет! – заныла Миленка. – Только не сейчас. Мы с Берто договаривались увидеться еще. И она ревностно поглядела на Берто, который в поте лица представлял своего гостя, а с его слов приятеля, дочерям мэра и всем остальным сливкам дивской аристократии.
– Тогда я одна пойду домой, – сказала Мари. – Устала я.
– Ну, вот что ты за зануда такая, устала да устала. Слушай, как ты думаешь, нравится она ему?
– Кто? Кому нравится? – уже раздражалась Мари.
– Ну Эсма Берто нравится?
– Эсма всем нравится.
Миленка погрустнела.
– Но ты все равно лучше! А я домой!
– Погоди, уже темень такая, – сказала Миленка, – давай я попрошу Берто и он устроит, чтоб тебя его приятель проводил. Заодно поболтаете, может, разговоритесь. Ты смотри, девицы-то перед ним распушили хвосты! Приезжий, как никак.
– Не, не, не! – протестовала Мари. Но Миленка уже побежала договариваться с Берто.
Марийон пошла следом, чтобы сообщить, что провожать ее без надобности. Она почти пробралась сквозь плотный ряд танцующих, увидела, как Миленка отошла от Берто, коротко с ним поговорив, и стояла возле лавки с сувенирными побрякушками. От Берто с Симом Марийон отделяла тонкая тканевая стенка палатки с напитками, и она невольно услышала ровный голос Серафима:
– Ну, как ты себе это представляешь, Берто? Я обещал дочери мэра сопроводить ее в прогулке по площади в столь поздний час и вдруг брошу, ради того, чтобы довести до дома продавщицу рыбой? Нет, мадам, конечно же, мила и все такое. Но, если тебе уж не терпится закрутить с ее подругой, не обязательно использовать других!
Кровь прилила к ушам Марийон. То ли от злости, то ли от досады на себя за то, что позволила себе оказаться в этой ситуации, она быстро приблизилась к мужчинам и выпалила:
– О, простите, что вмешиваюсь. Я как раз хотела сказать, что меня совершенно не нужно провожать. Я в этом вовсе не нуждаюсь. Безопаснее этого квартала и этого города для меня быть ничего не может. Можете не волноваться, уважаемый Серафим. Дочери мэра защита гораздо нужнее, уж поверьте. Берто, – она поймала взгляд молодого человека – прошу не обижать Миленку, хорошо? Спасибо за ужин! И всего хорошего!